Экономическое и политическое влияние Китая в Евразии значительно расширилось за последние 10 лет благодаря многосторонним инициативам Пекина и двусторонним соглашениям, адаптированным для каждой страны-партнера. Ни один другой регион не представлял для Китая более серьезного вызова, чем Ближний Восток, поскольку Пекину приходилось маневрировать между государствами-антагонистами, в частности, в треугольнике Иран - Саудовская Аравия - Израиль, и проводить свою дипломатическую стратегию таким образом, чтобы угодить каждому государству, не рассердив других.

Отношения Китая с Израилем основывались на прагматичной и аполитичной позиции, поскольку обеим странам нужно было учитывать другие факторы: Китаю важно было не попасть в трясину ближневосточных конфликтов, а внешняя политика и политика безопасности Израиля должны соответствовать видению великой державы-патрона — США. Министры в Иерусалиме знали, как поддерживать хрупкий баланс, поскольку ранее Израилю уже приходилось отзывать оружейные контракты с Китаем, касавшиеся, предположительно, технологий двойного назначения, под давлением США, что нанесло ущерб и даже оборвало карьеру ряда израильских чиновников.

Несмотря на сложную китайско-израильскую историю и ”красные линии” Вашингтона, за последние 10 лет наблюдался беспрецедентный рост китайско-израильских отношений, которые всегда описывались не иначе как прагматичные и взаимовыгодные, не направленные против какой-либо другой силы. Однако то, что казалось гладким на бумаге и в выступлениях, оказалось не таким беспроблемным, как предполагали обе стороны, поскольку китайско-американская конкуренция становилась все более жесткой, фокусируясь на сфере технологий.

С китайской стороны партнерство с Израилем всегда рассматривалось как особый случай. В период расширения инициативы ”Один пояс - один путь”, когда Пекину удалось улучшить связи с десятками государств-участников, с Израилем был подписан Договор о всеобъемлющем инновационном партнерстве. Эта формулировка с акцентом на инновации должна была сигнализировать миру о том, что сделка не касается политической сферы и речь в ней идет исключительно о бизнесе. Однако по мере того, как деловые сделки постепенно охватывали две наиболее важные области, развивающиеся отношения подвергались все большей и большей критике. Службы национальной безопасности Израиля были крайне встревожены попытками правительства Нетаньяху поставить экономические интересы выше соображений национальной безопасности, что идет вразрез с культурой принятия решений в стране, ориентированной на безопасность.

Тем не менее внутренняя критика не смогла пересилить стремление гражданского правительства к расширению пула инвесторов в стране. Израиль может привлечь значительный капитал для частных предприятий, но у него едва получается реализовать какой-либо крупный общественный проект (например, железные дороги, порты и трубопроводы), который не предлагает ни быстрой прибыли, ни использования в военных целях. Китайские инвестиции, руководствуясь видением инициативы ”Один пояс - один путь” по расширению евразийской взаимосвязанности, были необходимы Израилю в его стратегии усиления собственной роли в качестве узла связи между тремя смежными континентами и для соответствующего развития своей инфраструктуры.

Напряженность достигла апогея после продажи израильского порта Хайфа в 2015 году китайскому государственному инвестору, Shanghai International Port Group. Вашингтон забеспокоился. Покупка угрожала расширением в Восточном Средиземноморье китайского наблюдения за ВМС США и их союзниками в стратегически важном регионе. Ключевой проблемой стали регулярные заходы в порт Хайфы Шестого флота ВМС США, которые могли быть прекращены, если бы израильтяне не исправили свой подход к растущему влиянию Китая и не усилили меры безопасности в отношении партнера. Завуалированные и открытые угрозы исходили от Белого дома, который прекрасно понимал, что для разношерстной израильской военной и политической элиты отказ от американских гарантий неприемлем. Неохотно политики в Иерусалиме были вынуждены принять механизм проверки инвестиций под давлением США и сократить взаимодействие с Китаем. При этом они всё еще пытались балансировать между привлечением капитала и сохранением поддержки США.

Вашингтону пришлось признать тот факт, что он не может мешать своему ближневосточному партнеру привлекать иностранный капитал, поскольку таким образом наносит ущерб собственным интересам в еврейском государстве. Израильский внутриполитический кризис 2019-2021 годов и пандемия COVID-19 дали Вашингтону время для разработки стратегии, альтернативной жесткому давлению, в то время как Израиль был сосредоточен на внутренних делах. Соединенные Штаты предложили другие возможности в рамках стратегии, которую они также используют в Индо-Тихоокеанском регионе, чтобы увести страны с орбиты Китая.

Ключом к решению головоломки стала инициатива администрации Трампа в 2019-2020 годах, давно обещанная ”сделка века” под названием ”От мира к процветанию”. В рамках этой стратегии администрация Трампа контролировала и Авраамский договор о нормализации отношений между Государством Израиль и Объединенными Арабскими Эмиратами, подписанный 15 сентября 2020 года.

Решением экономических проблем Ближнего Востока было бы объединение капитала стран Персидского залива, израильских технологий, глобальных рынков и арабской рабочей силы. Первые три пункта были в значительной степени достигнуты благодаря договору, в то время как четвертый остается невыполненным, поскольку экономические средства не могут заменить политические решения, необходимые для улучшения бедственного положения палестинцев. Объединенные Арабские Эмираты могут предоставить необходимое количество капитала Израилю, а Саудовская Аравия пока остается тайным партнером еврейского государства.

После подписания договора в сентябре 2020 года, экономическое сотрудничество между Израилем и ОАЭ стало развиваться быстрыми темпами, ознаменовав ”эпоху потепления”. Экономическое сотрудничество распространилось на все области, которые ранее привлекали китайский капитал, включая высокотехнологичные компании, совместные предприятия и важнейшую инфраструктуру. Последний вопрос был наиболее важным: всего несколько лет назад было невозможно представить, чтобы Израиль позволил иностранным державам, не говоря уже об арабских государствах, контролировать порты и трубопроводы. Это изменение показывает, насколько сильно преобразовался Ближний Восток с появлением Китая и относительным падением влияния США.

Наиболее важным проектом с использованием капитала Эмиратов для удовлетворения потребностей Израиля стало развитие порта Хайфа, прямо напротив ранее упомянутого участка залива, принадлежащего китайцам. В рамка проекта, базирующаяся в Дубае компания DP World в партнерстве с Israel Shipyards Industries (ключевой компанией израильского военно-промышленного комплекса) создала дружественную США гавань. Кроме того, обе стороны работают над проектом трубопровода Med-Red, который свяжет порт Эйлат на севере Красного моря и Ашкелон на берегу Средиземного моря: таким образом нефть из Персидского залива можно будет доставлять в обход Суэцкого канала.

Такое сотрудничество, естественно, столкнулось с проблемами: были отозваны гранты США, поддерживающие сделки, а израильские экологи неоднократно озвучивали опасения по поводу окружающей среды в процессе реализации проекта упомянутого трубопровода. Эти проблемы, однако, не умаляют значения стратегического сдвига сил в рамках сотрудничества на Ближнем Востоке. С точки зрения Эмиратов, политические оковы ослабли, и страна оказалась готова инвестировать в один из самых продуктивных технологических центров мира, расположенный в стратегически важном регионе. Между тем, израильтяне стремятся продавать свои активы и использовать географическое положение, не вызывая гнева в Соединенных Штатах.

Что же стало с процветавшими ранее китайско-израильскими экономическими отношениями? Здесь речь идет о переломе траектории расширения отношений, но не об ослаблении китайского влияния. Активы, которые уже были проданы Израилем, останутся во владении Китая, но новые приобретения будут ограничены проверкой инвестиций или вовсе не будут обсуждаться, поскольку Эмираты в настоящее время использует все потенциальные возможности. Скорее всего, в отношениях не будет серьезных разладов, но обе стороны постепенно потеряют интерес к расширению связей темпами, наблюдавшимися до 2019 года. В то время как политические и деловые визиты Израиля и ОАЭ продолжались практически беспрерывно на протяжении прошедших месяцев, аналогичное взаимодействие с Китаем отсутствуют. На правительственном уровне новая коалиция Беннета-Лапида в Израиле представила многогранную внешнеполитическую стратегию взаимодействия со старыми и новыми партнерами за исключением Китая.

The Diplomat, перевод Кавказский узел