Бенцион Нетаниягу. Ревизионист, историк, отец
Его труды по истории испанского средневековья не издавались на иврите
25 марта исполнилось 110 лет со дня рождения Бенциона Нетаниягу. Отца нашего премьера. Можно не любить Биби, но нельзя не признать, что его отец был выдающимся человеком. Родившийся в Варшаве сын раввина Милейковского всю жизнь был последовательным оппозиционером. И будучи выдающимся историком – в науке, и будучи одним из видных ревизионистов – в политике.
Бецион Нетаниягу, историк, изучавший проблему марранов, высказывал взгляды, не соответствующие основному направлению. Он не считал марранов насильно крещенными и при этом соблюдающими определенные еврейские обычаи. По мнению профессора Нетаниягу, марраны были сознательными ассимилянтами. Преследования инквизиции, считал он, носили расовый, а не религиозный характер. Его труды по истории испанского средневековья не издавались на иврите. Но на испанском и английском они появлялись. И, наконец, в 2015 году ростовское издательство "Феникс" при поддержке РЕКа выпустило основной труд этого ученого – "Истоки инквизиции в Испании XV века" на русском языке.
Его путь в политике тоже был неординарным: главный редактор ежедневной газеты ревизионистов "ха-Ярден" (в 24 года!), личный секретарь Зеева Жаботинского, исполнительный директор Новой сионистской организации в США. Но после 1948-го он ушел из политики. Как ревизионисту ему отказали в приеме на работу в Еврейский университет Иерусалима. Он работал в "Энциклопедии иврита" и какое-то время был ее главным редактором. Редактировал "Еврейскую энциклопедию" в США.
Воспитал трех достойных сыновей. Периодически критиковал среднего сына, но гордился им. И нам, гражданам государства Израиль, (каких бы политических взглядов мы не придерживались) надо гордиться, что во главе страны стоит сын такого человека.
Командовать парадом буду не я
Последнему победному штурму с последующей капитуляцией победителя предшествовали драматические события
Как говорят телекомментаторы – есть прорыв! Гноившийся больше года нарыв наконец прорвало. Лидер блока "Бело-голубые" отставной генерал Бени Ганц согласился присоединиться к "черному" лагерю Нетаниягу, осаду которого он вел на протяжении трех военно-предвыборных кампаний.
Последнему победному штурму с последующей капитуляцией победителя предшествовали драматические события.
Ганц в очередной предвыборной гонке хотя и отстал от неприятеля на 3 мандата, но руки не опустил и тем более не поднял. Укрепив левый фланг арабскими наемниками, а правый партфомированием батьки Либермана, он оказался командиром разношерстного парламентского большинства и вырвал у плюшевого израильского президента мандат на формирование правительства.
Это был единственный трофей великой победы, поскольку никакого боеспособного правительства с такой компанией создать нельзя. Зато можно завалить уже существующее правительство Нетаниягу, без всякого мандата цепляющееся за ускользающую власть.
Ситуация сложилась идиотская: парламентское большинство имеет мандат на власть, но не имеет власти, а меньшинство мандата не имеет, но имеет власть. Причем ежедневно. И никакого механизма, способного вывести из этого тупика, в израильской конституции не оказалось. Как, впрочем, и самой конституции.
Единственной брешью между законодательным и законоохранительным бастионами оставалась воля народных избранников, вооруженных несокрушимой арифметикой. Которая не понимает различий между еврейской, арабской и русской народными волями.
В эту брешь и бросились бело-голубые вперемешку с красно-зелеными, попутно пиная друг друга в чувствительные темы. Было решено провести закон, не позволяющий персонально Нетаниягу формировать правительство. Только под знаменем "Только не Биби!" стало возможным повести в бой в одном строю Либермана и Ахмеда Тиби.
С этой богатой идеей депутаты и пришли к спикеру кнессета Юлию Эдельштейну, потребовав от него для начала покончить с собой во имя демократии.
"Караул... – подумал Эдельштейн, но тут же вспомнил вторую половину фразы: ...устал!" И, воспроизведя в памяти дальнейшие действия революционного матроса Железняка, просто выгнал радетелей демократии из Кнессета.
Радетели не отступили и попытались натравить на мятежного спикера Высший суд справедливости. Но мятежник парировал, что, мол, законодательный орган выше законоохранительного. И, померявшись органами, вообще ушел, забрав с собой ключи.
Победа засияла на горизонте. "На штурм!" – чуть было не скомандовал Ганц, и в эту минуту неожиданно понял, что именно принесет ему победа. Распространяющаяся не по дням, а по часам эпидемия, развалившееся здравоохранение, бьющаяся в агонии экономика, разоренная смертельным вирусом страна, с которой совершенно непонятно что делать. И миллионы сидящих в карантине избирателей, которые когда-нибудь выйдут и спросят: "Беня, и зачем ты все это устроил?"
Осознав это в ту минуту, когда сдуру объединенные под его знаменами полки шли на штурм, он ворвался в Цитадель демократии первым, захватил освободившееся место спикера и провозгласил: "Командовать парадом буду не я!"
На этом иудейские войны и закончилась. Кажется, Бог в очередной раз спас свой народ. Видимо, и у Него "Израиль прежде всего!".