Чем лучше для ультраортодоксов — тем хуже для экономики
Арабские женщины поверили: чем меньше – тем лучше; рождаемость в арабском секторе резко упала
Как выяснилось в последние годы, уровень рождаемости оказывает огромное влияние на экономику страны.
Вначале обсуждение проблемы с рождаемостью было сфокусировано на демоне демографии, то есть на том, что в Государстве Израиль еврейское большинство должно доминировать над арабским меньшинством. Но времена изменились. Арабские женщины поверили: чем меньше – тем лучше; рождаемость в арабском секторе резко упала по мере того, как там стал укрепляться средний класс, и арабские женщины, живущие в Израиле, становились все более образованными. Таким образом, в настоящее время уровень рождаемости в арабском секторе практически аналогичен уровню рождаемости в еврейском, и, с точки зрения демографии, не имеет никакого особого значения.
Отныне акцент сместился на ультраортодоксальное население, где средний коэффициент рождаемости составляет 7.1 ребенка на женщину. Это более чем в три раза превышает средний коэффициент рождаемости у светских еврейских женщин (2.2 ребенка на женщину), а также намного выше, чем коэффициент рождаемости – в 2.7 раза среди еврейских женщин, которые соблюдают традиции, и все еще выше, чем у религиозных женщин (не ультраортодоксальных ) - четверо детей на женщину.
В отличие от арабского населения Израиля, которое взяло курс на современность, что повлекло за собой снижение уровня рождаемости, в среде ультраортодоксов он оставался неизменным и стабильным с конца 80-х годов – около семерых детей на семью. Однако следует отметить, что так было далеко не всегда: до создания Государства Израиль ультраортодоксальные женщины рожали в среднем не больше трех детей.
Высокий уровень рождаемости среди ультраортодоксов имеет колоссальное значение для будущего страны. По данным ЦСБ, в настоящее время ультраортодоксы составляют около 12 процентов населения страны, но, согласно прогнозам, к 2065 году этот показатель составит 32 процента от всего населения. Потому будущее Израиля связано, в основном, с ультраортодоксами, к лучшему или к худшему. Это происходит из-за низкого общеобразовательного уровня мужчин-ультраортодоксов, которые не служат в армии и отсутствуют на рынке труда, посвящая все свое время служению религии.
Поэтому любой экономист, который пытается заглянуть в будущее, должен потерять покой, видя открывающуюся перспективу: через сорок лет треть страны станет ультрарелигиозной. Это разрушит израильскую экономику. Экономическая пирамида, в которой двум третям населения, работающего и выплачивающего налоги, возможно, придется содержать оставшуюся треть, не платящую налоги и вносящую мизерный вклад в валовый внутренний продукт, в один прекрасный момент рухнет.
В случае подобного развития событий Израиль, как предполагается, погрузится в пучину Третьего мира, отпугивая более обеспеченное и образованное население. В условиях проблемного существования Израиль, помимо прочего, не сможет содержать современную армию, чтобы защищать себя и свои границы.
Произойдет ли это на самом деле? Пытаясь ответить на этот вопрос, профессор Дан Бен-Давид из Института Шореш рассмотрел еще один его аспект, а именно, с какой степенью частоты евреи в Израиле меняют свои религиозные убеждения – становясь либо более соблюдающими традиции, либо вообще отказываясь от религиозной обрядовости. Это касается тех, кто был светским и стал религиозным, хотя и не обязательно ультраортодоксом, и, что тем более важно, тех, кто отказался от ультраортодоксального образа жизни.
Этот второй аспект видится более важным с социо-экономической точки зрения. Цель состоит не в том, чтобы сделать ультраортодоксальное население страны светским и побудить его отказаться от своей веры. В конце концов, Израиль считается плюралистической демократией, и каждый имеет право на собственные религиозные убеждения.
Однако в этом разрезе актуальнее всего то, сколько ультраортодоксов «смягчат» свою религиозную позицию таким образом, чтобы получить светское образование и выйти на рынок труда.
Бен-Давид построил свой анализ на данных израильских опросов за 2016 год, полученных исследователями из американского социологического центра Пью: по результатам этих опросов обнаружены значительные сдвиги в «соблюдающих традиции» и «религиозных» общинах в Израиле, но гораздо в меньшей степени – по краям религиозного спектра.
Только 10 процентов светских израильтян отказываются от светского образа жизни (чтобы стать соблюдающими, религиозными или ультраортодоксальными) и только 6 процентов ультраортодоксов становятся «религиозными», то есть соблюдающими традиции или светскими, согласно полученным данным. Из этого Бен-Давид приходит к выводу, что озабоченность по поводу демографической проблемы оправдана, потому что число ультраортодоксов, которые покидают общину, относительно невелико и компенсируется более высокой рождаемостью общины.
Однако, судя по всему, цифры Бен-Давида не совсем точны. Данные других более обширных исследований показывают вещи более ясно. Недавно ЦСБ вновь рассмотрело вопрос о религиозных предпочтениях израильтян и сравнило его с домохозяйствами, в которых они выросли. Прошло несколько лет с тех пор, как ЦСБ озаботилось данным вопросом; выявлен устойчивый рост числа ультраортодоксов, которые отказались от привычного образа жизни. Данные также показывают, что более молодые ультраортодоксы (в возрасте от 20 до 24 лет) гораздо чаще покидают свою среду, чем более старые. Среди этой младшей возрастной группы этот показатель уже составляет 12 процентов.
Моше Шенфельд, бывший руководитель группы «Out for Change», которая помогает людям, покинувшим ультраортодоксальное сообщество, и сделавший этот шаг сам, обнаружил, что речь не идет о мимолетном изменении. Другими словами, тот, кто покидает ультраортодоксальную среду, в конечном итоге туда не возвращается.
Эйтан Регев, экономист и научный сотрудник Израильского института демократии, считает, что результаты исследования Бен-Давида, опирающиеся на данные ЦСБ, нуждаются в корректировке.
Регев предлагает следующую дифференциацию, которая различает не хасидскую ультраортодоксальную литовскую общину, ультраортодоксальную хасидскую общину и ортодоксов-сефардов. Это деление доказывает, что, когда включены все возрастные группы, коэффициент отсева в хасидском сообществе составляет 5 процентов, по сравнению с 13 процентами среди литовских ортодоксов и 30 процентами среди сефардов.
Регев объяснил высокий уровень отсева сефардов переходом к ультраортодоксальности среди сефардов около двух десятилетий назад. Теперь среди последующего поколения существует тенденция - возвращаться к тому, что можно определить как «традиционный», но не ультраортодоксальный образ жизни.
Когда три сегмента ультраортодоксального населения объединены, данные показывают общий уровень отсева от 15 до 18 процентов среди ультраортодоксов. Однако поскольку Регев еще не закончил свое исследование, у него нет демографической проекции, которая учитывала бы оба сдвига: в ультраортодоксальность и из нее, а также прогнозы рождаемости ультраортодоксов.
«Ключевой вопрос - сказала Нери Горовиц, один из ведущих экспертов страны по ультраортодоксальному сообществу - не в том, сколько ультраортодоксов будет в 2065 году, а в том, какое мировоззрение у них восторжествует. Если в 2065 году треть принадлежащих к сообществу современных ультраортодоксов будут учиться и работать, как они это делают сейчас за границей, мы победим. Если мы останемся с нынешним показателем, – всего 10 процентов ультраортодоксов, шагающих в ногу со временем - у Государства Израиль будет проблема. [Ситуация] зависит только от нас и политики, которую мы проводим».
Проблема в том, что политика, которая интенсивно применялась в течение последнего десятилетия для интеграции ультраортодоксов в армию, систему высшего образования и сферу занятости, провалилась почти на всех фронтах. Нам нужно переосмыслить подход.
Источник: Детали
Израиль. Ироничные зарисовки с натуры
Здесь все ругают всё, вся и всех. Зарплату, пособия, климат, дожди, начальников, сквозняки, цены, скидки, курс доллара, тяжёлую жизнь
Впечатления и размышления петрозаводского преподавателя Аллы Сокольской
Вот уже несколько раз за последнее время я побывала в этой ближневосточной стране, в которой всё для меня необычно: климат, нравы, традиции, но в которой русский язык практически слышен везде. А если не слышен, то русскоговорящего сотрудника всегда можно просто вызвать – в банке, в больнице, в офисе, в аэропорту.
Практически все в сфере обслуживания говорят хоть и на плохом, но английском. Так что языкового барьера для меня не было. Поэтому я с лёгкостью слушала, подмечала интересное, смешное, забавное, общалась с жителями этой страны, а иногда и вступала с ними в диалог. Не всегда наши мнения совпадали, но этим и ценно общение: узнавать что-то новое, обмениваться информацией. Своими впечатлениями об этой удивительной стране я и хочу поделиться.
Жареное солнце
С точки зрения жителя севера климат в этой стране сложный. Когда градусы по Цельсию зашкаливают, а это больше +40, люди просто не выходят из помещения и сидят под кондиционерами. А при + 25 уже как-то не по себе. А вдруг ещё и ветерок…
И если в Карелии при такой температуре я надеваю босоножки и что-то очень лёгкое, то южане натягивают всё, что мы обычно заботливо припасаем к зиме, как-то: сапоги, свитера, куртки, шапки.
Вышла на прогулку, вдыхая аромат весны. На мои коротенькие рукава и открытые туфли народ смотрел укоризненно и с опаской. В такой-то холод! А для меня это знойное лето. Такой «холод» нам не страшен!
В чужой монастырь со своим уставом
Решила сделать сюрприз дочери и, пока она на работе, взялась за генеральную уборку в её комнате. Под письменным столом нахожу огромный пакет с пустыми пластиковыми бутылками. Ну, погоди….. Собираю ещё парочку и начинаю размышлять, где бы от них избавиться. Это, действительно, не так просто. У нас вольная вольница – везде открытые контейнеры. А в цивилизованной стране такого быть не может. Баки стоят в ряд. В каждом свой мусорок. Это давно адаптировано жителями большинства развитых стран.
Я, конечно, не из малоразвитой страны, но понять, куда выбросить бутылки, не могу: написано-то на непонятном языке и непонятным почерком. В мозгу созревает план: дождаться темноты и втихаря просто опустить их в уличные урны. Благо, они здесь большие. Сказано – сделано. Чуть стемнело, и я вынесла-таки пакет. Озираюсь. Иду почти на цыпочках. Каждая урна получает по паре бутылок. Не сопротивляется. Поглощает. А очередная оказалась переполненной. Пытаюсь положить – никак.
И тут я с замиранием сердца замечаю, что за мной строго и пристально наблюдает мужчина. Именно строго смотрит на мои безуспешные попытки борьбы с урной. Вижу, направляется ко мне. Всё. Попалась. Штраф, позор, выдворение из страны. Санкции. А может, даже, и тюрьма. Пытки, ну и далее по списку. Он подходит, что-то говорит. Видит, что я не понимаю, берёт у меня одной рукой эти несчастные две бутылки и уходит, призывая другой рукой следовать за ним. Обречённо иду. И что я вижу? В двух шагах от урны, за автобусной остановкой, стоит огромный контейнер, до половины наполненный такими же бутылками. Мужчина ловко забрасывает их в контейнер, делает ручкой, заходит в автобус и уезжает.
Пытки отменяются. Тюрьма уже не светит. Вздыхаю с облегчением. Но пока нашла большое круглое отверстие, куда свободно проходят бутылки, обошла контейнер пару раз по периметру! Искорёженные бутылки следуют в контейнер одна за другой. Всё, победа! Если за мной кто-то наблюдал, то можно было подумать, что девушка не из малоразвитой, а из недоразвитой страны.
Усталая, но довольная возвращаюсь домой. Встречает дочь: «Мама, где пакет с бутылками? » Я, гордо: «Выбросила. Скажи спасибо. Тааак намучилась.» Дочь, возмущённо: «Я их специально собирала!».
Немая сцена. Даже не спрашиваю зачем. Немая сцена переходит в гомерический хохот. Умираем обе от смеха часа полтора. Оказывается, их нужно было сдать, чтобы получить деньги. Обещаю дочери возместить «убыток » походом в кафе. Обещание выполнила. Прекрасно провели время!
Как не совершить самую большую ошибку в жизни
В магазинах в примерочных нет зеркал. Хочешь на себя, любимую, посмотреть в новой тунике – пожалуйте на всеобщее обозрение. Зеркала только снаружи, в торговом зале. И тут начинается спектакль. Все продавцы собираются за твоей спиной и запевают песнь песней о том, как это прекрасно, бесподобно, великолепно, замечательно на мне сидит. Но я-то вижу, что это либо скрывает мои прелести, потому что это на два размера больше моего, либо предательски очерчивает то, что нуждается в прикрытии.
А дальше следует волшебная, но устрашающая фраза: «Мадам, если вы это не возьмёте, это будет самая большая ошибка в вашей жизни». И тут я начинаю волноваться, потому что если я это не куплю, значит, все мои прежние ошибки были не самыми большими. Это радует. А если куплю, значит, самая большая ошибка у меня ещё впереди, и это не может не настораживать!
Я начинаю размышлять о своей будущей судьбе, а в это время змей (змея)-искуситель вкрадчиво шепчет: «Вам дорого за 60? Возьмите за 50! И за 50 нет? Ну ладно, отдам за 40». Осмотрев меня критическим взглядом, говорит шепотом: «Только для вас, мадам, берите за 30!». Я внутренне смеюсь так, что уже необходимо из магазина не уйти, а убежать, а за мной мелкими шажками движется продавец, что-то бубнит, и я понимаю, что через пару минут он отдаст даром, но мне и даром это не нужно! Поэтому спасаюсь бегством.
К слову сказать, одежда здесь есть – и модная, и качественная, и даже, страшно сказать, мне нравится и подходит по размеру. С удовольствием пару раз порадовала продавцов. Безошибочно!
Неестественный отбор, или Покупатель всегда прав
Наблюдаю сцену в магазине: женщина из бывшего Союза (говорит по-русски) разложила перед собой контейнеры с яйцами. В каждой упаковке, как всегда, есть чуть больше по размеру, чуть меньше. Покупательница все открывает и выбирает самые большие. Придирчиво осматривает. Сравнивает. Из своего контейнера вынимает те, что чуть-чуть поменьше, и заменяет на другие, крупные, из соседних упаковок. Процесс долгий, тщательный, кропотливый. Откуда-то принесла стульчик, значит, устроилась надолго. Зачем кому-то яйца покрупнее? Обойдутся! Зато домой будут доставлены только самые лучшие!
Но вот яйца отобраны, контейнер заботливо закрыт. Ни капли угрызений! Мимо снуют продавцы, рабочие. Никто не собирается делать замечание. Боюсь предположить, что было бы у нас! Не от продавцов, нет. От покупателей. Загрызли бы, наверное. Или позвали администратора, или охрану, что тоже здоровья и благ не сулит. И правильно! Не меняй! Это за тебя уже сделали продавцы. В свою пользу, разумеется. А тут ещё ты со своим неестественным отбором. В общем, покупатель всегда прав! Убедилась. Лозунг российский, а действует на Ближнем Востоке.
Знай свои права. Нахальство – второе счастье
Вот ещё одна зарисовка. Магазин работает до 22 часов, в 21.50 заходит женщина. Ходит, выбирает, рассматривает, кладёт продукты обратно, в конце концов набирает огромную, доверху наполненную тележку. Все кассы, кроме одной, закрыты, но никто не может уйти: в зале покупательница.
Время идёт. На часах уже 22. 30! Кто-нибудь осмелится поторопить? Администратор, кассир, охранник, уборщица – все терпеливо ждут, пока царица медленно проплывёт к кассе. А она не торопится, знает свои права: зашла до закрытия магазина. Все, кто говорят по-русски, не скупятся на непечатные слова, правда, шёпотом.
Наконец, она расплачивается, уходит, и дверь за ней закрывается. И тут наступает самый настоящий праздник – уже никто не сдерживается, и на великом и могучем русском языке нахальную покупательницу дружно громко кроют так, как может только человек с большим своеобразным жизненным опытом. Хотя и без перевода понятно: редиска! Включая её мать и ближайших родственников по материнской линии. Да и по отцовской, кстати, тоже.
Можно ли представить такое у нас? Чтобы один покупатель 30 минут терроризировал целый магазин? Нет, нельзя. Потому что все непечатные слова будут сказаны не шёпотом, а вслух и не за спиной, а в лицо. Которое, кстати, могут и разукрасить. Да и церемониться никто не будет. «Касса не пробивает», – и с этой русской кассой не поспоришь. На нет и суда нет. Приходите завтра.
И здесь дискриминация?
Что меня немного удивило – это то, что надписи на косметике, продуктах плюс к двум государственным языкам есть ещё и на французском и, что удивительно, на украинском. А вот на русский перевод есть не всегда. И это там, где на русском говорит чуть ли не половина населения. Вот опять дискриминация!
Думаю, дело здесь вот в чём: французы стали приезжать намного чаще в связи с обстановкой во Франции. Им ещё язык учить и учить. Выходцы с Украины, хоть и живут здесь довольно долго, предпочитают ридну мову.
А как же те, кто из России? Если надо – спросят, нечего на них типографскую краску расходовать. «Русских» в городе много…
Руссо гидо, облико морале
Сегодня на экскурсию нас сопровождала сотрудник турагентства. Она работает экскурсоводом, но на сей раз в её обязанности входило только доставить нас к месту сбора группы и обратно. Туда она вела себя прилично, а обратно села с большой бутылкой пива Туборг, пила его мелкими глотками, то есть всю дорогу. Запах соответствующий, поскольку пила из бутылки. Как неэстетично!
И тут я с гордостью вспомнила наших гидов. Наверное, могут выпить пиво, наверное, даже при группе, что, правда, маловероятно. Но вот не из бутылки. Всё-таки Европа. Культура. Ценности. Мы впереди планеты всей. Не будет наш экскурсовод пить из горла. Только из стаканчика!
Патриотизм – это естественно
Здесь все ругают всё, вся и всех. Зарплату, пособия, климат, дожди, начальников, сквозняки, цены, скидки, курс доллара, тяжёлую жизнь. Но попробуй начать фразу о том, что, может быть, если так трудно, то стоит вернуться…. Её никто не даст закончить. Эту страну любят и уважают все, кто в ней живёт. Здесь трудно, но это моя страна, и это не может не вызывать уважение. Национальные флаги и флажки везде, где только их можно повесить, доброе отношение ко всем приезжим, желание помочь, перевести на русский или английский то, что непонятно, указать дорогу, даже довести до нужного места.
В общем, доброжелательные отношения ценятся больше, чем добрая ссора. И это правильно. При таком смешении языков, традиций, культур и даже религий достаточно искры. Но эту искру никому в голову не придёт высечь. Из неё может возгореться пламя, а пламени на этой земле и так было больше, чем надо. И нового никто не желает, здесь и так жарко.
Источник: интернет-журнал "Лицей"