«Чемпион мира» с Хабенским: Есть такая партия
Фильм о поединке Карпова и Корчного окончательно оформил жанр отечественной спортивной драмы в идеологическое оружие
Иван Чувиляевкинокритик
В прокате «Чемпион мира» — очередной представитель жанра «ностальгический фильм о героях советского спорта». Сняла его студия Никиты Михалкова «Тритэ» — как и «Движение вверх», и «Легенду номер семнадцать». Странно это писать, но действительно: прежние работы на фоне «Чемпиона» могут показаться прекрасно сработанными сентиментальными драмами.
Для начала, сама тема здесь выбрана скользкая и сложная. Во-первых, в «Движении» и «Легенде» создатели вполне могли плевать на всю зрелищность, ее вытягивал сам по себе выбранный вид спорта. В случае чего зритель мог просто смотреть реконструкцию хоккейной или баскетбольной битвы. С шахматами ситуация прямо противоположная: сами по себе они не особо зрелищные, наоборот, их нужно как-то встраивать в сюжет, превращать в шоу, придумывать, как показать на экране поведение героев и их ходы на доске.
Во-вторых, поединок, про который решила снять фильм студия Михалкова, сам по себе событие не спортивное, а политическое. В 1978 году на Филиппинах состоялся матч за звание чемпиона мира между юным советским комсомольцем Анатолием Карповым и эмигрировавшим из страны диссидентом Виктором Корчным. Как ни крутись, чистый спорт на экране в этой истории было не сохранить. Так или иначе фильм был вынужден что-то делать с политической подоплекой, с тем фактом, что поединок был битвой холодной войны.
Если вы любите смотреть, как кто-то, очертя голову, кидается на все мыслимые ловушки, расставленные на его пути, — «Чемпион мира» в этом смысле настоящая находка. Обе ключевые проблемы — с некинематографичностью шахмат и политической подоплекой — здесь решаются просто образцово никудышно. Отчасти потому, что фильм целиком и полностью отдали на откуп одному-единственному человеку — Алексею Сидорову, снимавшему в свое время «Бригаду», а потом спортивную сагу «Бой с тенью» и патриотический блокбастер «Т-34». Такое ощущение, что он решил принять участие в неофициальном конкурсе — кто соберет больше пошлейших способов показать игру ума, интеллектуальные усилия гроссмейстеров: анимация, графика, электрические разряды в мозгах игроков, выступающие у них на лбу капельки пота и даже оживление на экране шахматных фигур, прям как в «Гарри Поттере».
Более того, сценарист и режиссер Сидоров опустил уровень примерно всех составляющих «Чемпиона» до самой нижней планки. Героев превратил в карикатуры. Карпов в исполнении Ивана Янковского — просто Павка Корчагин, как будто ожившая иллюстрация к статье «Комсомолец» из Большой советской энциклопедии. Константин Хабенский играет Корчного, и это совсем уж стыдно, как заправскую антисемитскую карикатуру — просто «Еврей Зюсс». Невротичный актер, способный сыграть очень многое, и сыграть оригинально и ярко, здесь вынужден заниматься сбором всех клише, связанных с образом евреев и условных «либералов». Про исполнителей всех без исключения остальных ролей и говорить нечего: они вполне ожидаемо заняты ровно тем же — созданием нелепых карикатур.
Ровно так же Сидоров подходит и к политической составляющей фильма. «Чемпиона» даже как-то неудобно обвинять в заказухе и в том, что фильм использует давний спортивный сюжет для создания агитки про иноагентов, чтобы сделать приятно начальству: молодцы, крушили, крушите и будете крушить безродных космополитов и предателей родины. Слишком плохо, спустя рукава эта идеологическая линия здесь прописана и воплощена.
До политического триллера из времен холодной войны «Чемпион» очевидно не дотягивает — как ни старается режиссер, наряжая героев в бежевые плащи и устраивая им бесконечные встречи с «информаторами». Ну, Сидоров не Джон Ле Карре, что поделать. Опускаться до совсем уж очевидной агитки и проводить яркие параллели с сегодняшним днем, похоже, совесть не позволяет. Поэтому и получается в меру пестрый сборник плохих имитаций карикатур из журнала «Крокодил». Листать подобную полиграфическую продукцию можно только либо в новогоднем алкогольном бреду, либо от полного отчаяния.
Праздновать Новый год в Израиле? Почему бы и нет?
Учитывая стресс, в котором Израиль и весь мир находились последние два года, небольшая передышка не повредила бы
Барри Ньюмантехнический писатель и SMM-специалист
Великий Шолом-Алейхем, возможно, не первым использовал выражение «Швер цу зайн а ид» — «Трудно быть евреем», но он, безусловно, лучше всех передал скрывающийся за ней подтекст. Он имел в виду сложные отношения евреев с их соседями-христианами в Российской империи, и хотя этого государства уже давно нет на карте, смысл язвительного замечания писателя продолжает сохранять актуальность. И, разумеется, без окончательного ответа на вопрос, почему это так. Спросите дюжину евреев по всему миру, и вы получите тринадцать различных совершенно обоснованных причин, по которым трудно быть евреем.
Если вы спросите, например, меня, то я скажу, что мне приходится жить в рамках двух разных календарей — григорианского и еврейского. Я очень сомневаюсь, что существует какая-либо другая религиозная или этническая группа, у которой на холодильнике висят два календаря или которой приходится вертеться от одного к другому, чтобы уложиться в график гражданских праздников страны проживания и дат еврейского годового цикла.
В Израиле, конечно, эта проблема стоит менее остро, поскольку здесь нет праздников, отмечаемых по григорианскому календарю. Все наши праздничные дни отмечаются по еврейскому календарю, что для еврейского государства вполне логично. И все же, кажется, что-то не так.
Вы должны задаться вопросом, каков был замысел Бога, когда Он определил и распределил праздники по всему году. Те дни, в которые вся страна обязана или имеет возможность праздновать, разделены на два больших периода. Во-первых, пять праздников отмечаются в конце лета — начале осени в течение четырехнедельного новогоднего сезона, который начинается с Рош а-Шана и заканчивается праздником Симхат Тора. И еще четыре праздника отмечаются в течение семинедельного весеннего периода, который начинается с Песаха и завершается через 50 дней Шавуотом. Между днем, когда мы радостно завершаем ежегодное чтение Торы, и днем, когда мы празднуем освобождение от египетского рабства, нет других дней, когда страна, скажем так, закрывается.
Нет, я не забыл Хануку, Ту би-шват и Пурим. Но эти праздники — хотя и важные и радостные — но все же второстепенные. Офисы и предприятия работают в эти дни обычном режиме. Время, отведенное на эти особые дни, обычно вычитается из личных дней или из отпуска.
Возможно, пришло время подумать о введении нового праздника в середине зимы, не ограниченного ни временем, ни ритуалом, который религиозные и светские израильтяне могли бы отмечать вместе.
Однако здесь нам приходится прибегать к григорианскому календарю, поскольку наша повседневная жизнь и расписание основаны на системе январь-декабрь, а не на той, которая начинается в тишрее и заканчивается в элуле. В договорах аренды недвижимости, счетах за коммунальные услуги, финансовых отчетах и т.п. используется 12-месячный григорианский год, и хотя вполне допустимо датировать юридические документы по еврейскому календарю, я подозреваю, что очень немногие делают это.
Если, например, вы спросите десять случайно выбранных людей, какая сегодня дата по еврейскому календарю, я буду удивлен, если больше одного или двух смогут ответить. Те, кто принадлежит к соблюдающей общине, могут испытывать меньшие затруднения в определении даты, поскольку первый день месяца включен в ежедневные молитвы — как в синагоге, так и дома. Но к середине месяца, чтобы определить текущую еврейскую дату, наверняка потребуется некоторая умственная акробатика.
Кроме того, характер дня, выбранного для праздника, несомненно, должен иметь какое-то значение. День рождения Бен-Гуриона мог бы быть подходящим, если бы он не родился в октябре. И, к сожалению, план раздела Палестины был утвержден ООН 29 ноября — не так далеко после новогодних праздников, поэтому эта дата не может быть претендентом. Таким образом, мы остаемся с самым очевидным для Израиля днем, который можно назвать национальным праздником. Я бы сказал, что настало время привести Израиль в соответствие со всем остальным миром и объективно рассмотреть возможность сделать 1 января официальным днем отдыха.
Я не отрицаю, что существуют религиозные, нееврейские аспекты, связанные с 1 января, но этот день, по большей части, является общепризнанным началом нового календарного года без каких-либо конкретных отсылок к христианству. И Израиль не является исключением.
Фактически, эксперты — во всех средствах массовой информации — уже начали прощаться с 2021 годом, высказывая мнения о человеке года, событии года, фильме года, книге года и даже антисемите года. И точно так же начнут поступать предсказания о пандемии, Иране, коалиции и Нетаньяху, прогнозы о том, чего можно ожидать в следующем году.
С точки зрения Торы, мы находимся в середине 5782 года, но в проекции нашей повседневной жизни мы собираемся поприветствовать 2022 год.
Учитывая стресс, в котором Израиль и весь мир находились последние два года, небольшая передышка от повседневной рутины отнюдь не является неоправданной. И я, кстати, не предлагаю встречать этот день новогодними праздниками или поздравлять друг друга с Новым годом. Такие праздничные чувства приберегаются для еврейского Нового года. Скорее, этот день просто предоставляет возможность для столь необходимого отдыха или качественного семейного времяпрепровождения.
Более того, нельзя сказать, что мы не привыкли к такому перерыву в работе. В течение последних нескольких лет страна по крайней мере ежегодно приостанавливалась, когда предпринимались неоднократные попытки избрать стабильное правительство. Учитывая относительно низкую явку избирателей, можно с уверенностью сказать, что неограниченный выходной день был очень приятен и оценен. И хотя я не знаю, проводились ли какие-либо конкретные измерения, я готов поспорить, что выходной день привел к повышению производительности и эффективности. Именно этого можно ожидать от официального дня отпуска в середине зимы.
Конечно, есть серьезные неотложные дела, которыми должно заниматься наше правительство, поэтому может пройти некоторое время, прежде чем на повестке дня появится закон, объявляющий 1 января национальным праздником. Будем надеяться, что критические вопросы, касающиеся здравоохранения, обороны и безопасности, будут решены, и страна сможет насладиться долгожданным отдыхом 1 января 2023 года.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда