Что осталось из наследия А.Б. Иегошуа
Романы известного писателя, умершего год назад, каким-то образом умудряются давать искры надежды среди хаоса и отчаяния
Прочитайте первые страницы любого романа А.Б. Иегошуа, и вы поймете, что находитесь в плену у искусного рассказчика. Персонажи оживают, полностью сформировавшись, а эмоциональные ставки всегда высокохудожественны. Вы как будто погружаетесь в уютный халат повествования, но при этом он бьет вас током.
В первом романе Иегошуа «Любовник» (1977) мы в самом начале узнаем, что «наш любовник» пропал без вести во время Войны Судного дня. Почему такое необычное прозвище? Чьим любовником он был? Был ли он убит? Ушел ли он в самоволку?
Уже на первой странице мы сталкиваемся с еще одной отличительной чертой романов Иегошуа: в них всегда действует одержимый мужчина-протагонист, движимый любопытством, желанием, благими намерениями, силами, необъяснимыми даже для него самого, который оказывается неспособным контролировать свое вмешательство в жизнь других людей, независимо от того, сколько боли и потрясений причиняют его действия. Это блестящий прием для развития сюжета.
В данном случае Адам, владелец процветающей автомастерской, — первый из сменяющих друг друга рассказчиков романа, — кажется, в равной степени одержим идеей найти пропавшего Любовника и найти машину, на которой он исчез. Помимо Адама, о Любовнике рассказывают миниатюрная постоянно курящая жена Адама, учительница средней школы Ася, Дафна, их 14-летняя страдающая бессонницей дочь, Наим, 14-летний палестинец, подмастерье механика в гараже Адама, и Верука, 93-летняя женщина, находящаяся в коме и выходящая из нее. Иегошуа использует эти многочисленные точки зрения, чтобы показать слои израильского общества, непонимание и забывчивость, лежащие в основе всех бытовых комедий.
Иегошуа экспериментировал с точкой зрения в течение 15 лет, и какофония чередующихся голосов привела к тому, что его окрестили израильским Фолкнером. Кульминацией этого этапа, включавшего «Поздний развод» (1982) и «Пять времен года» (1987), стал, пожалуй, уникальный эксперимент «Господин Мани» (1990), любимое произведение самого Иегошуа, историческая эпопея, рассказанная в обратном хронологическом порядке, в которой каждая глава представляет только одну сторону диалога. Диалоги неизбежно связаны с трагическими просчетами мужчин из рода Мани, восходящего от Израиля к истокам семьи в Греции. Поскольку мы слышим голос только одного персонажа, читатель должен догадаться, что говорит другой.
После «Господина Мани» Иегошуа отказался от этих экспериментов, приняв вместо этого зрелый голос повествования от третьего лица, уверенный и спокойный, комичный и лиричный, которым отмечены несколько его лучших романов.
В романе «Освобожденная невеста» (2001) речь идет о профессоре Йоханане Ривлине, востоковеде, пытающемся объяснить ожесточенную гражданскую войну в Алжире 1990-х годов и одновременно отбивающемся от нападок постмодернистских ученых, которые отвергают всю его научную дисциплину — востоковедение — как архаичную колониалистскую конструкцию. Ривлин также пытается справиться с умной аспиранткой, арабкой из деревни на севере Израиля, которая, как он знает, пытается манипулировать им, чтобы он поставил ей проходную оценку за работу, которую она не выполнила. Фильм начинается с блестящего комического монтажа Ривлина, его жены и других коллег на ее свадьбе. Ривлин все больше и больше втягивается в жизнь студентки, пытаясь при этом не стать козлом отпущения.
Как и Адам в «Любовнике», Йоханан Ривлин тоже одержим, на этот раз — выяснением причины развода своего сына. Коль скоро эти навязчивые идеи становятся утомительными для читателя, Ривлин придумывает все более абсурдные оправдания для вторжения в личную жизнь своей бывшей невестки — это часть метафоры. Израильско-палестинский конфликт становится похожим на семейный хаос, возникающий в неудачном браке, усугубляемый неспособностью мечущихся сторон отпустить друг друга.
Иегошуа обладал уникальным талантом создавать аллегории израильского опыта, которые органично вытекают из дилемм его героев или причудливых занятий, которые он им поручает. Глава компании по проектированию лифтов в романе «Дружественный огонь» (2008) ищет источник таинственных звуков и возмущений в здании. Менеджер по персоналу крупной пекарни в «Женщине в Иерусалиме» (в русском переводе Рафаила Нудельмана и Аллы Фурман книга называется «Смерть и возвращение Юлии Рогаевой») (2004) отправляется в Восточную Европу, чтобы отвезти на родину тело иностранной рабочей, погибшей в результате теракта. Инженер-строитель в «Туннеле» (2018) размышляет о скрывающихся палестинцах и секретных дорогах под самым большим кратером Израиля. Каким-то образом среди хаотического отчаяния Иегошуа находит искры надежды.
У Иегошуа острое чувство юмора, и его комический взгляд на жизнь поднимает настроение, никогда не опошляя его творчество, включая рассказы о страданиях и совершенно необычных людях в экстремальных ситуациях. Иегошуа никогда не анализирует плохое поведение с высоты своего осуждения. Он любит своих героев, и эта любовь заразительна, независимо от того, ущербны ли они и бессильны, или же свинорылы и саморазрушительны, даже когда их предрассудки, слепота или безумие берут верх над ними, и они оставляют после себя руины. Жизнь его привычных невротиков вывернута наизнанку, но когда Иегошуа высмеивает их претензии, он делает это скорее с сочувствием, чем с насмешкой.
В отличие от Амоса Оза, своего коллеги по литературному цеху, друга и борца за мир, Иегошуа, который умер год назад на этой неделе в возрасте 85 лет, не был ашкеназом. Мать Иегошуа иммигрировала из Марокко в 1932 году, а его отец был сефардом, иерусалимцем в пятом поколении. Со своей уникальной точки зрения Иегошуа ополчился на все стороны в израильском горниле конкурирующих наследий: евреев, мусульман, христиан, мизрахов, ашкеназов, израильских арабов и палестинцев на территориях, ультраортодоксов и светских.
Ближе к концу своей карьеры Иегошуа изменил тенденцию современной художественной литературы, став неапологетичным защитником брака. Например, в романе «Освобожденная невеста» жена Ривлина Хагит — его ровня, окружной судья, уважающий личные и социальные границы и обеспечивающий баланс и балласт для импульсивной головы Ривлина.
Некий вариант такого брака — любящие партнеры, которые могут препираться до изнеможения, но трогательно заботятся друг о друге, ведут активную половую жизнь и являются лучшими друзьями — повторяется во всех последующих романах Иегошуа, даже когда одной из сторон уже нет в живых. Иегошуа признавался, что эти портреты были созданы по образцу его собственного брака с доктором Ривкой (Икой) Иегошуа, психоаналитиком, которая умерла в 2016 году.
Последний роман Иегошуа «Единственная дочь» (2021) рассказывает о 12-летней Ракеле Луцатто, единственной дочери богатого адвоката-еврея, живущей на севере Италии. Отец страдает от опухоли мозга, но настаивает на продолжении жизни, в то время как дочь размышляет о неспособности отца отделить миф от реальности в его отказе позволить ей сыграть Марию в школьном рождественском представлении. Я представляю, как пожилой Иегошуа, борясь с неизлечимым раком, посылает послание своим литературным потомкам, своим читателям, чтобы они продолжали бороться с местом евреев в широком мире и были сильными без него, напоминая нам, как отец Ракеле, что он никуда не уйдет — или, по крайней мере, что его романы останутся.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Изучение истории сионизма в израильской школе: «синагога, перенесенная из Европы на Ближний Восток»
Сионизм сложился как светское движение, основанное на либеральных идеях, но в последние годы он был искажен по идеологическим причинам
Экстремистская израильская партия «Оцма Иегудит» попыталась в прошлом месяце принять так называемый «Закон о сионизме», который призван закрепить их интерпретацию сионизма «в качестве юридического и основополагающего принципа».
Этот закон направлен на предпочтение евреев перед арабами и расширение поселений и основан на их собственном ультранационалистическом и религиозном мировоззрении. Это не только последняя политика, продвигаемая правительством премьер-министра Биньямина Нетаньяху. Она также является частью долгосрочной кампании по переписыванию истории основания Израиля — сионизма.
Сионизм сложился как светское движение, основанное на либеральных идеях, но в последние годы он был искажен по идеологическим причинам как движение, укорененное в религии и ультранационализме.
Основой для этих изменений стал захват правыми израильской системы образования в последние 15 лет. А образование, как никакая другая государственная институция, формирует мировоззрение будущих граждан страны.
Чтобы понять этот исторический ревизионизм, важно вернуться к тому месту, где израильтяне узнают свою национальную историю: к урокам истории в средней школе.
С начала 21 века уроки истории в светских школах Израиля проводятся в форме хронологического повествования о преемственности еврейского народа от периода Мишны до образования государства. Они начинаются с периода Второго Храма и еврейских общин в Средние века, затем переходят к национализму, сионизму и созданию государства Израиль, а заканчиваются Второй мировой войной и Холокостом.
Как отметил Алуф Бенн, главный редактор газеты «Гаарец», этот нарратив посвящен исключительно еврейской истории и сосредоточен на долгожданном возвращении в Землю Израиля.
Я училась в средней школе в Израиле и впервые познакомилась с иным изложением сионистской истории, когда переехала за границу, где поступила в колледж.
Там, за 10 тысяч километров от дома, я узнала, что основание Израиля было серьезным разрывом с прошлой еврейской историей. Трудовые сионисты, основное течение в сионизме на протяжении многих лет, восстали против старого религиозного образа жизни в штетле и власти раввинов.
Например, Йосефу Барацу, основателю кибуца Дгания Алеф, а впоследствии члену Кнессета 1-го созыва, потребовалось два года, чтобы набраться смелости и рассказать своим родителям о том, что он собирается совершить алию, что он и сделал в 1906 году.
Его испуганный отец обратился к раввину, который предупредил, что мальчик может сойти с праведного пути и попасть в Эрец-Исраэль в руки еретиков — обычная фраза европейских раввинов того времени, которые выступали против светского характера сионизма.
Я также узнала, что основатели сионизма вдохновлялись идеями русских революционеров, которые совершили социальную революцию, пытаясь построить более справедливое общество, основанное на «тиккун олам», еврейской концепции исправления мира. Они построили кибуцы, а израильское правительство приняло социалистическое законодательство для создания национального страхования и организаций по поддержанию здоровья, которые существуют и по сей день.
Я все время спрашивала себя, почему я не изучала эту историю в средней школе?
Неопубликованное исследование прогрессивного израильского аналитического центра «Молад», рассматривает, как преподается сионизм в нерелигиозных государственных школах. Оно показало, что на экзаменах по истории в период 2011-2019 годов почти полностью исключались Вторая алия и социалистическое влияние на сионизм. Это исключение также подтвердили несколько учителей истории со стажем, опрошенных в рамках исследования.
Напротив, как отметил Эяль Наве, глава ученого совета педагогического колледжа Кибуцим, в процессе обучения истории в средней школе больше внимания уделяется военным и политическим аспектам движения.
Исторический нарратив основания страны, безусловно, может меняться. Если основатели и первые правительства Израиля были социалистами, представлявшими сионистский мейнстрим, то 1977 год ознаменовался изменением направления развития страны с приходом к власти правого правительства Менахема Бегина.
Поскольку социализм утратил свою власть над израильским обществом, это, вероятно, нашло отражение и в учебниках для средней школы.
Однако за прошедшие годы образование стало более экстремальным после усиления контроля правых над Министерством образования и прихода внешних правых и религиозных организаций в светские государственные школы после приватизации системы. Это привело к тому, что религия и гипернационализм стали сочетаться в преподавании истории. Например, исследования показывают, что популярная шестидневная поездка по Израилю для 11-классников «Маса Исраэль» , организованная фондом «Берешит», основатели которого являются выходцами из правых поселенцев, способствует привитию молодежи религиозного нарратива правого толка.
«Мейнстримный сионистский идеал отрицания диаспоры сейчас пересматривается, и мы пытаемся вернуть [еврейское изгнание] в Израиль», — говорит д-р Авнер Инбар, научный руководитель «Молад», который в течение последних нескольких лет изучал, как преподается сионизм. Он обеспокоен тем, что в нынешней версии преподавания революция остается в стороне, а Израиль изображается как синагога, перенесенная из Европы на Ближний Восток — совершенно без изменений, но теперь с оружием в руках.
Этот пересмотр также можно увидеть в том, как светские и социалистические отцы-основатели страны стали изображаться правыми, чтобы соответствовать их идеологии. По словам Аниты Шапиры, известного историка рабочего сионизма, правые с удовольствием пририсовали бы Теодору Герцлю, считающемуся основателем современного сионизма, пейсы.
На самом деле Герцль был светским человеком и писал, что будущее государство должно быть толерантным и справедливым ко всем своим гражданам. Он не считал, что раввины должны иметь какое-либо влияние в новом государстве.
Правые, однако, «стерли его либеральные взгляды и представили его только как провозвестника государства. И особенно приятно, что у него была борода», — говорит Шапира.
Аналогичный процесс произошел и с Давидом Бен-Гурионом, чей социализм был почти полностью стерт в пользу национализма, добавляет она.
Это полностью политический процесс, объясняет она: «Вы не можете выкинуть из истории тот факт, что Герцль сыграл центральную роль в формировании сионизма, и что Бен-Гурион также является основателем страны и ее формирователем в первые 15 лет. Так что же делать? Нужно найти способ интегрировать их в пантеон правых».
Д-р Наве заметил аналогичный процесс в религиозной сионистской системе образования, где он столкнулся с учащимися, которым внушали искаженное представление о том, что сионизм возник благодаря Виленскому Гаону и его ученикам.
Последние месяцы показали, что многие израильтяне не согласны с интерпретацией сионизма, представленной крайне правыми фигурами в правительстве, включая Итамара Бен-Гвира, давнего экстремистского провокатора, ставшего министром национальной безопасности.
Израильтяне вышли на улицы с национальными флагами в руках, чтобы бороться за альтернативное видение. Однако одних демонстраций будет недостаточно, чтобы вернуть альтернативный сионизм.
В течение многих лет правые формировали ревизионистскую историческую повестку дня в сфере образования. Те, кто хочет спасти это видение сионизма и будущее страны, должны встретиться с ними там.
Как наглядно показал Бен-Гвир в своей попытке определить и законодательно утвердить свою собственную версию сионизма, история основания — это не просто история прошлого, она диктует будущее страны.
Haaretz, перевод Ильи Амигуда