Деконструкция демонизации «поселенца»
Ненавистникам Израиля это может не нравиться, но каждый человек в какой-то момент был поселенцем
Слова «поселение» и «поселенец» в наши дни имеют явно негативный оттенок. Я говорю не только о дискурсе об Израиле и сионизме, в котором поселенцы в Иудее и Самарии регулярно изображаются в самых негативных терминах. В глобальном масштабе «поселение» и «поселенец» стали не только уничижительными терминами, но и синонимами абсолютного зла.
Справедливости ради следует отметить, что для этого есть некоторые веские причины. Доминирующая «постколониалистская» парадигма рассматривает поселенчество как колониализм, империализм и зачастую геноцид — жестокое угнетение цветного коренного населения белыми западными империями. И действительно, зачастую так и было.
Благодаря огромным усилиям врагов Израиля, большая часть мировой элиты применила эту постколониалистскую парадигму к еврейскому государству. Израиль, утверждают они, является «поселенческо-колониальным» обществом, созданным иностранными завоевателями, которые украли и продолжают красть землю «Палестины» у коренного населения.
Многие люди довольно сумбурно отвечали на эти обвинения, и я не буду повторять их аргументы здесь. Однако отмечу, что если начать распаковывать постколониалистскую парадигму с ее метафизической дихотомией «поселенцев» и «коренного населения», то она становится гораздо более проблематичной, чем кажется на первый взгляд.
Например, можно утверждать, что за исключением горстки африканцев, живущих к югу от Сахары, никто нигде не является коренным жителем. Теория о том, что различные виды Homo Sapiens возникли более или менее независимо в разных частях света (которая была основой идеологии расизма 19-го и 20-го веков), полностью дискредитирована. Сейчас общепризнано, что Homo Sapiens возник в Африке, а затем, во многом благодаря изменению климата, распространился по всему миру.
Это означает, что — если использовать парадигму постколониалистов — едва ли не каждый человек является поселенцем или потомком поселенцев. Поселение было средством, с помощью которого Homo Sapiens утвердился как глобальный вид, и без него человечество, каким мы его знаем, не могло бы существовать.
Более того, если мы используем термин «коренной» для обозначения народа, который проживает в одном месте в течение очень долгого времени, то мы сталкиваемся с удивительным парадоксом: для того чтобы стать коренным, нужно быть поселенцем.
Это очень хорошо видно на примере истории Ближнего Востока. Несмотря на присутствие более ранних народов, таких как евреи, курды и берберы, сегодня считается само собой разумеющимся, что Ближний Восток, более или менее по определению, является арабским. Однако, за исключением Саудовской Аравии, все арабское присутствие на Ближнем Востоке является результатом поселенчества.
Арабские армии вышли из Хиджаза в VII веке, завоевали весь Ближний Восток и Северную Африку, а также часть Европы, и «арабизировали» их колониально-поселенческим путем. В этом нет ничего уникально злого. Все империи строились точно таким же образом. Но, тем не менее, это так, и это исторический факт.
Если мы примем эту более сложную парадигму поселенцев и коренного населения, то увидим, что евреи представляют собой необычный и, возможно, уникальный случай. Их предки пришли на Землю Израиля, вероятно, в доисторические времена, как поселенцы и в итоге стали «коренными жителями». Несколько тысяч лет спустя Римская империя путем завоевания и этнических чисток лишила евреев этой «укорененности» и забрала землю себе.
С тех пор долгая история евреев сопровождалась вечной надеждой вернуть себе эту принадлежность. Но по иронии судьбы, присущей этой парадигме, они были вынуждены пройти весь исторический процесс заново. За исключением остатка, который никогда не уезжал, евреи должны были сначала стать поселенцами, чтобы вернуть себе свою исконную принадлежность. У них не было другого выбора, потому что ни у кого нет другого выбора.
Вопрос не в том, являются израильские евреи поселенцами или потомками поселенцев. Каждый человек в Земле Израиля, еврей или нет, является поселенцем или потомком поселенца. Иначе и быть не может. Дискурсивное насилие постколониалистов и антисионистов, таким образом, не просто неверно — оно бессмысленно. Принцип, на который они ссылаются, не является тем, что поставлено на карту.
Речь идет о более существенном вопросе: что именно должны делать евреи. Есть только два варианта: остаться в изгнании или расширить свои возможности, повторив древний и неизбежный процесс, общий для всех народов мира.
Сторонники изгнания отказываются признать эту бинарную дилемму, которая на самом деле вовсе не является дилеммой. Никто на Земле не считает изгнание и бесправие желательными, как бы страстно они ни утверждали обратное. Евреи — это много чего, но мы не глупы, и мы не примем для себя то, что остальной мир никогда не примет для себя. И уж точно мы не будем делать это на основе принципов, которые не просто тенденциозны и оскорбительны, но и противоречат всей истории человечества.
Jewish News Syndicate, перевод Якова Скворцова
Моше Снэ: коммунист, который защищал Израиль
МАКИ, на протяжении десятилетий единственная легальная коммунистическая партия Ближнего Востока, так и не стала значимой силой
Марк РегевПисатель, бывший советник премьер-министра Израиля, старший приглашенный научный сотрудник Израильского института национальной безопасности (INSS).
Читателей газеты Jerusalem Post можно извинить за то, что в начале этой недели они пропустили 105-ю годовщину «Великой Октябрьской социалистической революции». Однако в 50-60-х годах, когда Моше Снэ был лидером Израильской коммунистической партии (МАКИ), захват власти большевиками 7 ноября заметно отмечался по всему еврейскому государству.
Коммунистическое движение в Палестине возникло задолго до создания государства Израиль, хотя на протяжении большей части британского мандата партия находилась вне закона. Коммунисты вышли из тени с обретением государственности в мае 1948 года, а их представитель, Меир Вильнер, был одним из 37 подписавших Декларации независимости Израиля. Впоследствии у этой партии появился свой кибуц, «Яд Ханна» на равнине Шарон.
МАКИ, на протяжении десятилетий единственная легальная коммунистическая партия Ближнего Востока, боролась за голоса избирателей на всех выборах в Кнессет, но так и не стала значимой силой. Широко известны слова Давида Бен-Гуриона, что он может сформировать коалицию со всеми фракциями Кнессета, «кроме “Херута” и МАКИ», но в отличие от «Херута» (предшественника «Ликуда»), представительство МАКИ всегда было мизерным.
На выборах в первый Кнессет в 1949 году МАКИ получила четыре места. Высшей точкой ее популярности стали выборы 1955 года, когда партия выросла до шести мест, но с этого момента начался спад.
Показательно, что в июне 1965 года партия, выступавшая за солидарность между еврейскими и арабскими рабочими, раскололась по этническому признаку. В основном арабский Новый коммунистический список («Раках») повторил жесткую антиизраильскую, антисионистскую линию Москвы, в то время как еврейская МАКИ выбрал независимый путь, израильский вариант того, что в 1970-х годах стало известно как еврокоммунизм.
На выборах в Кнессет в ноябре 1965 года, первых после раскола, МАКИ получила одно место. У «Ракаха» дела обстояли гораздо лучше: он сформировал фракцию из трех депутатов. Дело не в том, что арабские избиратели находили коммунизм более привлекательным, чем евреи. Скорее, еврейская поддержка МАКИ ограничивалась избирателями, которые были закоренелыми марксистами, в то время как «Раках» могла заручиться поддержкой гораздо большего числа арабских граждан, настроенных против сионистского государства.
На выборах 1969 года «Раках» вновь получил трех членов Кнессета, а на выборах 1973-го — еще одного. В 1977 году партия объединилась с другими радикальными левыми и создала Демократический фронт за мир и равенство (ХАДАШ), в котором доминировали коммунисты и который получал от трех до пяти мандатов на последующих выборах.
В 2015 году ХАДАШ объединился с палестинскими националистами и исламистами в Объединенный арабский список, который стал третьей по величине фракцией Кнессета с 15 мандатами. На прошлой неделе на выборах в объединенный список «ХАДАШ-Тааль» были избраны четыре депутата-коммуниста (один из них, к большому огорчению феминисток, полигамен).
Еврейская МАКИ была обречена на исчезновение. Она была вновь избрана в Кнессет в 1969 году (опять с одним местом), но больше никогда не получала парламентского представительства. (В 1989 году «Раках» примет название исчезнувшей Маки.)
Из всех исторических лидеров МАКИ самым выдающимся был Моше Снэ (1909-1972). Он вырос в Польше, где в раннем возрасте стал сионистским активистом. Его взлет в движении был стремительным, и в 1933 году Снэ уже возглавлял польских центристских «Генеральных сионистов».
В 1940 году он добрался до подмандатной Палестины, а в следующем году был избран главой генерального штаба «Хаганы», догосударственной еврейской оборонной организации. В 1944 году Снэ был избран в представительное собрание евреев, а в 1945 году — на руководящую должность в Еврейском агентстве.
В качестве члена «Хаганы» Снэ сыграл важную роль в борьбе против британских мандатных властей, в том числе в повстанческой войне 1945-46 годов, когда он координировал совместное восстание «Хаганы»-«Иргун»-«Лехи» против колониального правления. Разыскиваемый британцами с целью ареста, Снэ тайно бежал в Европу, откуда продолжал руководить деятельностью «Хаганы».
Под влиянием огромного вклада СССР в разгром нацистской Германии, а также противодействия Москвы британскому мандату и поддержки еврейской государственности, политика Снэ приобрела радикальный характер. Он перешел из «Общих сионистов» в воинствующую левосоциалистическую и просоветскую партию МАПАМ («Объединенные рабочие») и был избран в январе 1949 года от нее в Кнессет 1-го созыва.
Вопиющий антисемитизм, охвативший советский блок в последние месяцы правления Сталина, сильно поколебал веру МАПАМ в Кремль, и партия постепенно перешла к независимой социалистической позиции. Против этих изменений выступил стойко просоветски настроенный Снэ, который в 1953 году покинул МАПАМ и основал Левую фракцию, которая в 1954 году влилась в коммунистическую МАКИ.
В течение следующих двух десятилетий Снэ был ведущим лидером израильского коммунистического движения, неоднократно представляя МАКИ в Кнессете и редактируя партийную газету «Коль а-ам» («Голос народа»).
В 1970 году Снэ написал эссе под названием «Арафат — обожаемый, Ленин — игнорируемый», в котором использовал коммунистические принципы для осуждения увлечения глобальных левых Организацией освобождения Палестины.
Поддерживая самоопределение палестинцев, Снэ осудил призыв ООП к уничтожению Израиля. Он процитировал ленинское высказывание о различии между прогрессивным национализмом, который стремится к национальной свободе, и буржуазным национализмом, который отказывает в национальной свободе другим; в своих работах Ленин одобрял первый и осуждал второй. По мнению Снэ, ленинская логика однозначно относит отрицание ООП права евреев на собственное государство ко второй, реакционной категории.
Более того, Снэ подробно остановился на ленинской критике терроризма, противопоставив ее освящению ООП преднамеренного убийства невинных гражданских лиц. Он также опроверг представление об Израиле как о колониальном образовании, указав, что у еврейского государства нет имперской метрополии.
Снэ напомнил своим читателям о событиях, связанных с созданием Израиля: о вооруженной борьбе евреев против британского империализма; о поддержке коммунистическим блоком голосования в ООН в ноябре 1947 года, призывавшего к созданию еврейского государства; о массах людей, переживших фашистские преследования и геноцид, которые нашли убежище в Израиле.
Возможно, сегодняшним радикалам, от бразильского Лулы да Силвы до французского Жан-Люка Меланшона и ирландской Мэри Лу Макдональд, которые, как и левая аудитория Снэ 1970 года, некритически отстаивают палестинский национализм, было бы полезно ознакомиться с политическими трудами бывшего коммунистического лидера Израиля.
Постскриптум. Сын Моше Снэ, Эфраим, в ранние годы состоявший в коммунистическом молодежном движении, тем не менее, стал бригадным генералом ЦАХАЛа и депутатом от Партии труда. Он был министром здравоохранения в правительствах Ицхака Рабина и Шимона Переса, заместителем министра обороны при Эхуде Бараке и даже министром транспорта при Ариэле Шароне из «Ликуда». Что бы сказал его отец-коммунист?
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда