Детей отца-еврея следует признать евреями
Определение еврейства по матери восходит к временам Эзры и Нехемии, которые приказали изгнать женщин-язычниц
Если бы дети героев Танаха пришли в отделение раввината рядом со своим домом в современном Израиле, их бы сразу записали в «псулей хитун» — людей, которым Галаха запрещает вступать в брак — потому что их матери не были еврейками.
В длинный список входят: все сыновья Яакова, которые родились от арамеек и язычниц; Гершом и Элиэзер, сыновья Моше и мадианитянки Циппоры; Авшалом, сын царя Давида и гешуритки Мааки; Реховоам, царь Иудей, сын царя Шломо и аммонитянки Наоми.
Определение еврейства по матери восходит к временам Эзры и Нехемии, которые приказали изгнать женщин-язычниц, но его происхождение часто приписывают галахическому толкованию в Гемаре (Вавилонский Талмуд, Киддушин, 68, 2) стиха «Не вступайте в браки с ними. Не отдавайте дочерей ваших за сыновей их и не берите дочерей их за сыновей ваших, ибо они отвратят детей ваших от следования за Мною, чтобы служить другим богам» (Второзаконие, 7:3-4). Этот стих обращен к израильтянам, чтобы они не ассимилировались с семью народами Ханаана (хеттами, гершитами и т.д.).
Однако на иврите этот стих недостаточно ясен с лингвистической точки зрения, поскольку, скорее всего, он будет написан כִּי תָסִיר אֶת בִּנְךָ מֵאַחֲרַי в грамматическом женском роде вместо יָסִיר в мужском роде. Поэтому, поскольку однозначно понять это невозможно, просто просим не возлагать на него всю нашу судьбу. Точно так же в Гемаре есть случай, устанавливающий еврейство по отцу: рав Аси считал, что сын отца-еврея и матери-нееврейки считается евреем (Вавилонский Талмуд, Йевамот, 16, 2).
В любом случае, на сегодняшний день, согласно ортодоксальной Галахе, евреем считается тот, кто родился от матери-еврейки или прошел гиюр в соответствии с Галахой. Но Галаха как она есть — олехет — идет вперед и меняется со временем. Она находится в постоянном диалоге с реальностью. Даже если иногда кажется, что Галаха застряла где-то во временах Талмуда или, самое позднее, во времена автора «Шулхан Аруха», на самом деле это не так, и она обязана развиваться и давать ответы на современные инновации и технологические вызовы.
Галаха имеет принципы и законы, которые дают ей возможность отвечать и исследовать прогрессирующую и меняющуюся реальность. Наши мудрецы сами говорили, что таннаим, то есть те, кто правит на основе своих знаний мишнайот, «разъедают мир» (Вавилонский Талмуд, Сота, 22), то есть разрушают его. Более того, сегодня ни один серьезный посек не будет выносить решения на основе Гемары, даже на основе трудов Рамбама. Раввины не только имеют право вносить изменения в соответствии с потребностями современности, но и обязаны это делать.
Учитывая это, почему бы израильскому руководству не утвердить новую формулировку Закона о возвращении и раздел, определяющий, кто является евреем? Нынешняя формулировка гласит, что еврей — это «тот, кто родился от матери-еврейки или прошел гиюр и не исповедует другую религию». Какая неразбериха в одном предложении, в котором этническая идентичность смешивается с духовной идеологией.
Понятие «еврей» (йегуди) означает происхождение из Иудеи (или исторической Земли Израиля). Поэтому более правильной является формулировка: «Еврей — это тот, кто родился у родителя-еврея». Таким образом, американский/французский/российский/британский гражданин с еврейскими корнями будет иметь право вернуться на свою историческую родину. И это независимо от его убеждений, совести или мнения.
На самом деле, как бы странно это ни звучало, еврей теоретически может быть атеистом, христианином или даже мусульманином. Духовную идеологию можно менять хоть каждый день, но принадлежность к народу Израиля изменить невозможно, она врожденная. Уже в Гемаре было написано: «Израиль согрешил; даже если он согрешил, он все равно Израиль» (Вавилонский Талмуд, Санхедрин, 44). Это означает, что даже еврей, отвергнувший свою религию, все равно сохраняет место в народе Израиля.
Почему в предложенной мною формулировке Закона о возвращении я написал «еврейский родитель», а не просто мать, как признает Галаха? Даже если забыть о том, что весь Танах поддерживает родословную «семени Израиля» (зера Исраэль), и о том, что на протяжении всей истории этническая принадлежность человека определяется его отцом, в данном случае уже нет никакого преимущества для еврейской матери.
Матрилинейный принцип, очевидно, основан на уверенности в материнстве в противовес очевидным сомнениям относительно отцовства, поскольку материнство не вызывает сомнений, поэтому якобы лучше полагаться на него. Но это уже не имеет разумной обоснованности.
Во-первых, почти наверняка еврейские матери знают, кто отец их детей, и это правило может даже повредить их достоинству, как будто они спят с таким количеством других мужчин, что не уверены. Во-вторых, в свете сегодняшних генетических технологий, если действительно есть сомнения в отцовстве, существует возможность определить его с помощью теста ДНК.
Такой шаг, в результате которого ребенок любого родителя еврейского происхождения будет признан евреем, облегчит жизнь многим. В конце концов, почему тот, чей отец — еврей, должен проходить гиюр? Ничего более абсурдного и представить невозможно.
Можно считать, что даже если какой-то человек обнаружит, что он «всего лишь» внук еврея, то есть 25% его происхождения — еврейское, Государство Израиль должно признать его полноценным евреем, если он сам себя таковым считает. Об эдомитянах и египтянах написано следующее: «Третье поколение детей, родившихся у них, может войти в собрание Господне» (Второзаконие, 23:9). То есть, третье поколение имеет древнюю силу уже в библейские времена.
Не следует заходить слишком далеко в вопросе о «еврейской расе» и «еврейской крови», хотя даже Давид Бен-Гурион склонялся к использованию последнего. Евреи, несмотря на их разнообразное происхождение, действительно имеют в какой-то мере общие гены и особенно предрасположенность к болезням, но это не человеческая раса, отдельная от остальных народов мира, и не существует настоящего еврейского типа, о котором мечтали карикатуристы, работавшие в нацистской пропаганде.
По данным Pew Research Center, около 61% американских евреев за последнее десятилетие вступили в брак с нееврейским партнером. Согласно опросу, проведенному в этом году Израильским институтом демократии, около 26% еврейского населения Израиля уже считают евреями тех, кто родился от отца-еврея и матери-нееврейки.
Кроме того, реформистские еврейские общины по всему миру уже разрешили ребенку из такой семьи идентифицировать себя как еврея по всем признакам. Именно в этот момент ортодоксальная Галаха должна встать на свое место и действовать аналогичным образом и продемонстрировать, насколько она готова адаптироваться к меняющейся реальности, как она утверждает (по крайней мере, в прошлом).
Я не наивен и понимаю, что ортодоксальная религия не примет такой шаг, но такова необходимость времени. Прямо у нас под носом происходит процесс, который обычно определяют как «тихий холокост», который вгрызается в народ Израиля и медленно стирает его.
Миллионы евреев поглощаются разными народами и исчезают, как песок между пальцами. Признание евреев по отцовской линии и внуков еврейского происхождения позволит нам сохранить иудаизм миллионов наших людей, дать им возможность иммигрировать в Израиль и создать там семью, а также принять активное участие в судьбе народа Израиля. Через 50 или 100 лет мы сможем только сожалеть о том, что мы имели возможность сделать и не сделали.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Абба Эвен: дипломат-триумфатор и неудачливый политик
Ему так и не удалось превратить свой международный статус в соразмерный внутренний политический капитал.
Марк РегевПисатель, бывший советник премьер-министра Израиля, старший приглашенный научный сотрудник Израильского института национальной безопасности (INSS).
20-я годовщина кончины легендарного министра иностранных дел Израиля Аббы Эвена 17 ноября дает возможность поставить вопрос: был ли известный дипломат со звездной международной репутацией столь же эффективным в определении израильской политики, как и в ее отстаивании за рубежом?
Выдающийся студент Кембриджского университета, Эвен окончил его в 1938 году в тройке лучших, что позволяло ему сделать научную карьеру. Но уроженец ЮАР Эвен не мог тихо переждать надвигающийся мировой кризис, который так сильно затрагивал еврейский народ. Он пришел работать в лондонскую штаб-квартиру Всемирного сионистского движения под руководством Хаима Вейцмана (ставшего первым президентом Израиля).
С началом Второй мировой войны Эвен присоединился к британской армии — как офицер разведки в подмандатной Палестине. Демобилизовавшись в конце войны, Эвен вошел в персонал политического отдела Еврейского агентства и был отправлен в Нью-Йорк, где стал связующим звеном со Специальным комитетом ООН по Палестине, помогая лоббировать создание еврейского государства. Впоследствии Эвен участвовал в деятельности, 29 ноября 1947 года обеспечившей необходимое большинство в две трети голосов поданных в Генеральной Ассамблее за раздел.
После успешного вхождения Израиля в ООН в мае 1949 года Эвен стал там постоянным представителем еврейского государства. Параллельно он также был послом в США, на протяжении 1950-х годов работая в Вашингтоне и Нью-Йорке одновременно.
Эвен был знаменитостью. Он считался одним из наиболее выдающихся англоязычных ораторов того периода, наравне с Уинстоном Черчиллем и Джоном Ф. Кеннеди. Генри Киссинджер писал: «Я никогда не встречал никого, кто мог бы сравниться с ним в знании английского языка. Предложения, изливающиеся в сладкозвучные конструкции, достаточно сложны, чтобы проверить интеллект слушателя и одновременно поразить его виртуозностью говорящего».
В дебатах в ООН после подвергшегося резкой критике репрессивного рейда Израиля в Кибии в октябре 1953 года, в результате которого погибли 69 жителей арабской деревни, Эвен осуществил надежную вербальную защиту действий Израиля. Премьер-министр Давид Бен-Гурион прокомментировал: если бы даже сам он изначально не был уверен в легитимности операции, после речи Эвена в Совете Безопасности он бы оказался убежден, что действия Израиля оправданны.
Бен-Гурион называл Эвена за эффективное представление международной аудитории позиций Иерусалима Голосом Израиля. Такое положение сделало Эвена ценным политическим «товаром». Он вошел в руководство правящей партии «Мапай», которая на выборах 1959 года хотела пополнить свой список новыми лицами, и стал депутатом Кнессета вместе с другими «молодыми людьми Бен-Гуриона», Моше Даяном и Шимоном Пересом.
В первые годы работы во внутренней политике Эвен был вынужден довольствоваться постами министра без портфеля, министра образования, а позже в основном церемониальной ролью заместителя премьер-министра. Его «момент» настал в январе 1966 года: после отставки Голды Меир премьер-министр Леви Эшколь назначил Эвена министром иностранных дел.
В мае 1967 года, когда разразился ближневосточный кризис, приведший к Шестидневной войне, Эвен приступил к выполнению чрезвычайной миссии. Он вылетел в Париж на встречу с президентом Шарлем де Голлем, затем в Лондон на переговоры с премьер-министром Гарольдом Уилсоном, и что особенно важно, в Вашингтон, на переговоры с президентом Линдоном Джонсоном.
Американский лидер, осудив угрожающее поведение Египта и согласившись с тем, что израильтяне стали «жертвами агрессии», предостерег Иерусалим от военной реакции. Джонсон предупредил, что «Израиль не будет одинок, если не решит действовать в одиночку».
Эшколь мог лишь временно смириться с американским «красным светом». Стремясь вернуться к этому вопросу, он отправил директора «Моссада» Меира Амита в Вашингтон, чтобы убедиться, что, учитывая провал дипломатии, США по-прежнему выступают против израильского военного ответа на воинственность Египта. Амит разглядел нюансы в американской позиции и доложил в Иерусалим, что свет из Вашингтона был «не красным, а желтым». Последовал превентивный удар Израиля.
Интересно, что в тот кризисный час Эшколь предпочел послать директора «Моссада», а не министра иностранных дел. Был ли Эвен только Голосом Израиля, но не лицом, подходящим для конфиденциальных дипломатических переговоров?
Подобные вопросы продолжали появляться. Киссинджер был ответственным лицом в администрации Ричарда Никсона (1969–74) по всем важным вопросам внешней политики. Соответственно, он поддерживал тесные контакты с послами Израиля в Вашингтоне, Ицхаком Рабином и его преемником Симхой Диницем, а через них — с премьер-министром Голдой Меир. Министр иностранных дел Эвен часто оставался в стороне.
В трехтомных мемуарах Киссинджера о его работе в качестве советника по национальной безопасности и госсекретаря приводятся многочисленные отчеты о важных беседах с Рабином и Диницем, в меньшей степени с Эвеном. Однако Киссинджер ценил красноречие Эвена, особенно когда требовался обструкционист, чтобы выиграть время в Совете Безопасности.
Поскольку Рабин работал непосредственно с Меир, а не через своего начальника в министерстве иностранных дел, отношения между Эвеном и его послом обострились. Когда Рабин в 1974 году стал премьер-министром, Эвена попросили уйти из МИДа. Получив предложение занять лишь весьма второстепенный пост, он решил покинуть кабинет, чтобы уже никогда туда не вернуться.
Последним унижением Эвена была неспособность обеспечить себе место в списке Партии труда на выборах 1988 года (впервые «лейбористы» сформировали список в результате конкурентного голосования). Фотография его с женой Сьюзи, выглядевших удрученными после того, как их исключили из внутреннего партийного бюллетеня, подтверждала его политическое фиаско.
Парадокс Эвена заключается в том, что ему так и не удалось превратить свой огромный международный статус в соразмерный внутренний политический капитал. Эта неудача может быть связана с аристократическим имиджем Эвена, неуместным в шумном мире израильской политики. Но это также может отражать давнее предубеждение, сформированное менталитетом национальной безопасности Израиля, отдающее предпочтение генералам ЦАХАЛа с жесткой силой, таким как Рабин, а не дипломатам с мягкой силой, таким как Эвен.
Эта предвзятость, исторически понятная, учитывая все проблемы обороны Израиля, тем не менее оставила еврейское государство с недооцененными дипломатическими активами, влияя на принятие решений Иерусалимом далеко за пределами взлетов и падений выдающейся карьеры Аббы Эвена.
Jerusalem Post, перевод Марии Якубович