Дэвид Бекхэм и выборы в Израиле
Стремление изменить Закон о возвращении чревато расколом с диаспорой
В том маловероятном случае, если Дэвиду Бекхэму придется эмигрировать из Великобритании, он может найти убежище в Израиле. Поскольку отец его матери был евреем, бывший капитан сборной Англии по футболу имеет право поселиться там в соответствии с Законом о возвращении, который позволяет внуку еврея претендовать на израильское гражданство.
Однако это может измениться в связи с последствиями выборов в Кнессет 1-го ноября. Лидер «Ликуда» Биньямин Нетаньяху пытается собрать правительство, а одним из требований его потенциального партнера, Бецалеля Смотрича, главы партии «Религиозный Сионизм», является изменение Закона о возвращении путем отмены так называемой «поправки о внуках».
Пока продолжается обычный торг за министерские посты, остается неясным, произойдет ли сдвиг в хрупком балансе между религией и государством. Однако ортодоксально-религиозный блок, в который входят «Яадут а-Тора», ШАС и «Религиозный Сионизм» (вместе с объединившимися с ним партиями «Оцма Йегудит» и «Ноам»), никогда не обладал большей силой, в совокупности сопоставимой с долей депутатов от «Ликуда».
Религиозные партии рассматривают иммиграцию неевреев в соответствии с Законом о возвращении как потенциальную угрозу сплоченности еврейского общества. А из-за событий в Восточной Европе их число, скорее всего, будет расти. По данным иерусалимского Института политики еврейского народа, если ядерное еврейское население в России составляет 150 000 человек, то число лиц, имеющих право приехать в Израиль по Закону о возвращении, в четыре раза превышает эту цифру.
Это не единственное потенциальное изменение религиозного статуса-кво. Итамар Бен-Гвир, лидер «Оцма Йегудит», требует не признавать неортодоксальный гиюр, чтобы только те, кто принял иудаизм под эгидой ортодоксального раввина, могли совершить алию по Закону о возвращении.
Парадоксы израильской системы таковы, что в течение многих лет новообращенные реформисты и консерваторы могли эмигрировать по Закону о возвращении, если только гиюр проходил под наблюдением раввинского авторитета за рубежом, но не в Израиле. Это положение изменилось в прошлом году, когда Багац, устранив очевидную аномалию, постановил, что неортодоксальные гиюры под наблюдением израильских раввинов также будут действительны для получения израильского гражданства.
(Тем не менее, неортодоксальные новообращенные по-прежнему не могут официально заключить брак в Израиле, поскольку ортодоксальные раввинские власти не признают их евреями, а альтернативы ортодоксальному религиозному браку не существует.)
Постановление суда также нарушило монополию Главного раввината Израиля, который до этого момента обладал единоличной властью над ортодоксальным обращением, что позволило другим ортодоксальным раввинам предложить более гибкий подход к обращению.
Хотя число неортодоксальных новообращенных, совершающих алию каждый год, ничтожно мало, последствия за рубежом будут значительными из-за символического воздействия. Это будет рассматриваться как делигитимизация прогрессивного и консервативного движений, которые составляют большинство евреев, связанных с синагогами, в стране с самым многочисленным населением в диаспоре — США.
Глава Еврейского агентства Дорон Альмог предостерег от внесения изменений в Закон о возвращении: «Мы считаем, что крайне важно обеспечить сохранение наших отношений с мировым еврейством», — сказал он. Заместитель председателя Всемирной сионистской организации Изхар Гесс также заявил, что Закон, который остается в своей нынешней форме уже более 50 лет, представляет собой «ДНК сионистского движения... Нельзя захлопывать дверь перед лицом своей семьи».
Орли Эрез-Лиховски, глава реформистского Центра религиозных действий Израиля, осудила «опасные требования», которые приведут к «непоправимому разрыву» с диаспорой.
Однако главный сефардский раввин Ицхак Йосеф отмахнулся от оппозиции, заявив, что «Израиль — ортодоксальное государство, а не реформистское».
Более секуляристский «Ликуд» осторожен в спорах с американским еврейством, особенно на фоне признаков растущего отчуждения. Согласно опросу Американского еврейского комитета, более 40 процентов евреев-миллениалов не считают связи с Израилем важными. «Легитимность Израиля как еврейского национального государства снижается, а отношение к нему становится все более критическим и жестким, — говорится в обзоре мировой еврейской жизни за 2022 год, подготовленном Институтом политики еврейского народа. — Новая битва за то, кто является евреем, вряд ли ослабит напряжение».
Напротив, существует школа мысли, которая видит еврейское будущее ортодоксальным, воодушевленная замечательным ростом общины харедим, по сравнению с высокой ассимиляцией в других группах. С этой точки зрения укрепление места Галахи в государственных институтах может показаться дальновидным шагом.
В настоящее время до полумиллиона израильтян пребывают в состоянии неопределенности, являясь иммигрантами по Закону о возвращении, которые не считаются евреями. Попытки либерализовать галахический гиюр в Израиле в прошлом в основном провалились; несмотря на это, многие из них не видят причин для гиюра.
Их дети могут получать образование в светской еврейской школе, служить в израильской армии, вступить в брак с евреем, воспитывать еврейскую семью (даже если они не могут вступить в брак в Израиле) и принимать еврейские обычаи. Для всех намерений и целей, они будут жить как многие другие светские евреи Израиля. Это можно рассматривать как своего рода обратную ассимиляцию — хотя ортодоксальные партии так и не считают.
Jewish Chronicle, перевод Ильи Амигуда
Голосование, навсегда изменившее еврейскую историю
В ту историческую пятницу на голосовании 33 голоса было отдано «за», 13 «против» и 10 государств воздержалось
Когда были объявлены результаты голосования, «на нас нахлынуло чувство, которое охватывает человека лишь раз в жизни. Высоко над нами, казалось, слышалось биение крыльев истории». Так вспоминал Давид Горовиц, член делегации Еврейского агентства, момент, когда стали известны результаты исторического голосования в ООН.
Вопреки всему, Горовицу и его коллегам удалось добиться необходимого большинства в две трети голосов для принятия резолюции ООН № 181 в пользу раздела подмандатной Палестины на два государства. Сегодня, 75 лет спустя, мы не должны забывать, что это было очень непростое дело и что появление Израиля никогда не было неизбежным.
В ту историческую пятницу на голосовании 33 голоса было отдано «за», 13 «против» и 10 государств воздержалось. При подсчете большинства в две трети голосов не учитывались ни воздержавшиеся, ни отсутствующие. В предыдущий вторник вечером на Флашинг Медоу Специальный комитет ООН голосовал по проекту резолюции о разделе — и хотя сионисты имели большинство, оно не составляло двух третей.
Председатель этой сессии, бразилец Освалду Аранья, согласился отложить голосование на три дня. Эта передышка дала сионистам время убедить 17 воздержавшихся и бесчисленное множество других колеблющихся отдать свои голоса в пользу решения о двух государствах.
В течение этих трех дней евреи всего мира понимали, что наступил тот самый момент, который может изменить историю. Был задействован каждый контакт, каким бы непрочным он ни был, каждая точка давления. Сейчас или никогда.
Такие дипломаты, как Моше Шаретт, «министр иностранных дел» Еврейского агентства, пытались убедить эфиопов, напоминая о гостеприимстве, которое Иерусалим оказал императору Хайле Селассие после изгнания его итальянцами. Бизнесмены, такие как Харви Файерстоун, чья Национальная резиновая компания имела интересы в Либерии, использовали свое влияние.
Греция и Гаити решили голосовать против. Воздержатся ли Филиппины? Каковы будут последствия революции в Таиланде? Удрученные сионисты назвали 27 ноября «черной средой».
В то время в ООН входило всего 56 государств. Это было до начала полной деколонизации, стартовавшей в конце 50-х. Несмотря на это, новая независимая Индия помнила о своем мусульманском меньшинстве, и премьер-министра Неру не забавляли настойчивые попытки убедить его проголосовать «за».
Ватикан имел большое влияние среди католических стран. Латиноамериканцы разделились во мнениях относительно раздела, а Франция и Бельгия колебались. Франция, в частности, не хотела усиления антиколониальных настроений в своей империи среди мусульманских подданных. Однако антисемитизм режима Виши и нацистская оккупация не могли остаться незамеченными.
В межвоенные годы Ватикан недоброжелательно относился к сионистским устремлениям, а многие прелаты были склонны рассматривать евреев как неотъемлемую часть жидо-большевистского заговора — хотя Анджело Джузеппе Ронкалли (Иоанн XXIII) и Кароль Юзеф Войтыла (Иоанн Павел II), будущие папы, которые сами были свидетелями жестокости нацистов, никогда не придерживались нейтральной позиции Ватикана в отношении преследования евреев.
Британцы, практически обанкротившиеся после победы над нацистами, чувствовали себя удрученными тем, что, выиграв войну, они теперь теряют империю. Сохранение войск в Палестине было дорогостоящим предприятием, и нарастала злость, усугубленная вооруженной борьбой сионистов — до такой степени, что в Британии начались беспорядки, вплоть до открытого антисемитизма. Давид Горовиц пишет, что подполковник Мартин Чартерис, глава военной разведки в Иерусалиме, был «одним из наших самых убежденных и неумолимых противников». Впоследствии Чартерис стал личным секретарем королевы.
Палестинский вопрос политически поляризовал Британию. Газета «Гардиан» была склонна поддерживать сионистов, в то время как «Дейли Телеграф» относилась к их устремлениям с неохотой. Министр иностранных дел Эрнест Бевин хотел создать единое государство и выступал против раздела, поскольку, по его мнению, еврейская проблема началась с нацистов и ими же закончилась.
Британцы считали, что Катастрофа была «единичным историческим явлением», которое больше не повторится. Поэтому британская политика была направлена на отделение последствий Катастрофы от палестинского вопроса. Однако в кабинете Эттли были разногласия: Эньюрин Бивен, лидер левых лейбористов, горячо выступал за создание еврейского государства и даже угрожал уйти в отставку из-за поведения Великобритании в Палестине.
Британия, как известно, воздержалась при голосовании за раздел Палестины, и ей потребовалось восемь месяцев, чтобы официально признать Израиль после провозглашения им независимости в мае 1948 года — в то время как американцам понадобилось 11 минут. Тем не менее, британские доминионы Австралия, Новая Зеландия, Южно-Африканский Союз и выступившая инициатором Канада отказались проявить солидарность с метрополией и проголосовали за решение о двух государствах.
Несмотря на свой яростный антисионизм в прошлом, Советский Союз поддержал создание государства для евреев. Но в то же время он арестовывал тех советских евреев, которые хотели уехать в Израиль, и приговаривал их к долгим годам заключения в ГУЛАГе. Его внешняя и внутренняя политика диаметрально различались.
Сталин считал, что Советский Союз может заменить англичан на Ближнем Востоке и не допустить американцев в это стратегическое пространство.
Напротив, некоторые в Белом доме (и, конечно, в Республиканской партии) опасались, что поддержка сионистов не отвечает национальным интересам США, учитывая, что еврейское государство возглавит Бен-Гурион во главе левой коалиции и что массовая иммиграция евреев может открыть путь для советского влияния.
Коммунистические партии по всему миру решительно поддержали подъем Израиля — в духе антинацистского альянса военного времени. Во Франции позиция коммунистической партии была выражена в речи члена центрального комитета Флоримона Бонта в Национальном собрании. Он утверждал, что борьба евреев в Палестине стоит в одном ряду с другими антиимпериалистическими освободительными восстаниями: греческих партизан, солдат Китайской народной армии, испанских комбатантов, демократов во Вьетнаме, индонезийских патриотов, индусов. Все они были товарищами в борьбе, которую вели солдаты Хаганы, утверждал Бонт.
Катастрофа стала великим уравнителем. Такие деятели, как Голда Меир и Абба Гилель Сильвер, которые ранее выступали против раздела, теперь приняли его как единственное реалистичное предложение. Религиозные сионисты разделились, в то время как многие антисионистски настроенные харедим, пережившие Катастрофу, утверждали, что убежище в Земле Израиля важнее идеологии.
Тем не менее, многие правые сионисты продолжали осуждать раздел. Подход «Иргуна» Менахема Бегина был самым подробным, четким и язвительным среди правых групп по вопросу о разделе. В передаче «Голоса борющегося Сиона» в сентябре 1947 года архитекторы раздела были названы «еврейскими вишистами» и было предсказано, что в ближайшем будущем «народ отдаст их под суд» за их прошлые и нынешние проступки. Бегин отказался признать резолюцию от 29 ноября 1947 года и рассматривал любое решение как незаконную меру, которая в конечном итоге будет аннулирована.
События 29 ноября 1947 года стали результатом внезапного открытия многих возможностей — несколько месяцев спустя было бы уже слишком поздно.
Многие рассматривали голосование как результат божественного провидения. Другие считали его результатом свободной воли и последующих действий Моше Шарета, Аббы Эвена, Давида Горовица и их многочисленных коллег.
Однако никто не оспаривает утверждение, что это решение ООН 75 лет назад стало судьбоносным в еврейской истории.
Jewish Chronicle, перевод Ларисы Узвалк