Два фронта, отсутствие перспектив: провалы израильского руководства в Ливане и Газе
Нетаньяху пытался объяснить достижение перемирия; однако если бы он был не премьер-министром, а председателем оппозиции, то первым выступил бы против одобренного им соглашения
Гади Хитмандекан факультета политологии и ближневосточных исследований Ариэльского университета
У меня нет никаких претензий к шестому правительству Нетаньяху в связи с подписанным соглашением о прекращении огня в Ливане. Это лучшее, чего Израиль смог добиться за время, оставшееся до 20 января, когда Дональд Трамп вновь обоснуется в Белом доме.
Можно было бы вести переговоры еще два месяца, но сомнительно, что удалось бы добиться большего. Почему? Амос Хохштейн пригрозил прекратить посредничество, потому что его босс, президент Джо Байден, не принимает реального участия в происходящем, и главным образом потому, что ливанская сторона (государство Ливан) не может дать больше того, на что она согласилась.
Нетаньяху пытался объяснить достижение перемирия; однако если бы он был не премьер-министром, а председателем оппозиции, то первым выступил бы против одобренного им соглашения. Почему? Потому что буферной зоны не видно, а боевики «Хезболлы» уже через несколько часов после вступления соглашения в силу пытались подобраться к забору.
И не только это: в соглашении нет обещания долгосрочного мира. Действительно, Израиль оставляет за собой естественное право на самооборону, но, как заявил Нетаньяху, если «Хезболла» не нападет, мы тоже не будем атаковать. Хотя сдержанность Израиля вполне объяснима, отсутствие упреждающих мер заставляет задуматься о том, является ли это устойчивой стратегией обеспечения безопасности северной границы.
Вот как обстоят дела с друзьями, которых вы хотите осчастливить: Трамп намеревался положить конец войне на Ближнем Востоке, и израильское правительство во главе с Нетаньяху подчинилось. Лучше быть с Трампом, чем против него, поскольку история доказала, что те, кто не выполнял его приказы или даже высказывал позицию, которая была для него неприемлема, теряли доверие и становились противниками.
Хотя внешнее давление может определять политику, это решение еще раз подчеркивает отсутствие внутреннего планирования, особенно в отношении Газы.
На юге Ливана жители уже возвращаются в свои деревни. Однако в Газе большинству жителей некуда возвращаться. Там все разрушено. Настало время установить политические факты на местах и создать новую реальность.
Лидерство требует четкого плана для Газы: кто будет восстанавливать регион? Кто будет управлять гражданскими институтами? Кто обеспечит безопасность жителей приграничных с Газой населенных пунктов? Без ответов на эти вопросы Израиль рискует повторить прошлые неудачи.
Необходимо четко обозначить дипломатические и политические интересы на юге и реализовать их как можно скорее. Военные успехи в Газе не уступают достижениям ЦАХАЛа в Ливане и даже могут их превзойти. ХАМАС был разгромлен в военном и политическом отношении. В отдельных районах Газы еще продолжается «игра в кошки-мышки», но большая часть работы уже сделана.
Если ЦАХАЛ позволил Нетаньяху (или это был дух Трампа?) пойти на прекращение огня на севере, то почему не на юге? Сам Нетаньяху в своей речи признал, что Израилю необходимо освежить и обновить свои вооружения. Разве это не относится и к боевикам на юге?
Нетаньяху ясно дал понять, что не хочет, чтобы ХАМАС контролировал Газу, и не поддерживает председателя Палестинской автономии Махмуда Аббаса по кличке Абу Мазен. Но он не предлагает четкого видения того, что будет дальше.
Визиты сторонников еврейского переселения в Газу под эгидой создания израильских военных объектов до того, как политический эшелон придет к решению, — нездоровое явление в здоровом обществе. Лидерство не может действовать без плана, а именно этого и не хватает.
И наконец, верните заложников домой. Этот шаг продемонстрирует всем, что в израильском обществе действует принцип под названием «взаимная гарантия». В настоящее время такая взаимная гарантия отсутствует, и под наблюдением Нетаньяху сионистский этос меняется. Обществу без этоса будет трудно пожертвовать своими сыновьями и дочерьми ради лидера без видения и четких целей на будущее. И уж точно не в поляризованном обществе, где целая община не несет на себе бремя жертв в бою.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Гражданская война Израилю не нужна
Говорят, что со времен этого драматического события мы никогда не были так близки к гражданской войне, как сегодня
Сьюзен Хэттис-Ролефв прошлом научный сотрудник исследовательско-информационного центра кнессета
Всем известна огромная неоднородность нашего населения, которая всегда приводила к крайним политическим, идеологическим и межобщинным разногласиям. Чудо в том, что лишь однажды в далеком прошлом мы были близки к гражданской войне.
Это произошло во время «дела Альталены» в середине июня 1948 года (примерно через месяц после провозглашения независимости), когда «Иргун» самостоятельно привел в Израиль корабль с 930 иммигрантами, большим количеством оружия и медикаментов, вскоре после того, как эта правая группировка согласилась разоружиться и вступить в ЦАХАЛ.
Несмотря на переговоры о том, кто получит оружие, привезенное на корабле, ЦАХАЛ открыл по нему огонь, когда он пришвартовался у порта Тель-Авива. Корабль загорелся, и 16 членов «Иргуна» и три солдата ЦАХАЛа были убиты. В то время гражданскую войну удалось предотвратить во многом благодаря хладнокровию Менахема Бегина, бывшего командира «Иргуна» и лидера незадолго до того созданного движения «Херут».
Судно «Альталена» горит у пристани Тель-Авива, 22 июня 1948 г.
Говорят, что со времен этого драматического события мы никогда не были так близки к гражданской войне, как сегодня.
Конечно, обстоятельства изменились. Населения страны примерно в 14 раз больше, чем в 1948 году, и в то время левые/центристы/религиозные сформировали переходное правительство. Сегодня у власти находится стабильное, крайне праворелигиозное правительство. Основным предметом спора 76 лет назад была монополизация военной власти в руках правительства и недопущение дальнейшего существования политических ополчений любого политического толка.
Сегодня есть две основные проблемы:
- Сохранение либеральной, пусть даже несовершенной, демократии в Израиле против установления нелиберальной демократии или, что еще хуже, авторитарного режима, а также грубого изменения состава преимущественно либеральной элиты.
- Расширение еврейских поселений в секторе Газа и на большей части Западного берега реки Иордан плюс возвращение израильской военной администрации в сектор Газа против возвращения всех оставшихся 100 заложников (живых или мертвых), плюс улучшенная версия довоенного статус-кво.
Разногласия касаются не только политических, идеологических, религиозных и общинных вопросов, но и различных представлений о реальности, часть из которых искренна, а другие являются результатом преднамеренных манипуляций со стороны так называемых «машин отравления» и распространения fake news.
Недавно я беседовала со своим знакомым о причинах невозможности сформировать правительство в период пяти всеобщих выборов, которые состоялись с 9 апреля 2019 года по 1 ноября 2022 года. Я утверждала, что главная причина в том, что премьер-министр Биньямин Нетаньяху добивался повторных выборов, потому что хотел получить конкретный результат — а именно, праворелигиозную коалицию, без сдерживающего фактора. Только на пятых выборах в Кнессет 25-го созыва ему удалось добиться желаемого результата.
Я также утверждала, что когда Нетаньяху говорит о правительстве национального единства, он не имеет в виду то правительство национального единства, которое было у нас в 1984-1988 годах. Тогда между «Аводой» и «Ликудом» не было любви; тем не менее, правительство единства было основано на искреннем желании обеих сторон вернуть государственную систему в нормальное русло. Я подозреваю, что Нетаньяху не желает делить власть с кем-либо на основе реального равенства.
Мой знакомый утверждал, что именно различные оппозиционные партии создали трудности, которые помешали созданию подлинного правительства национального единства. Я ответила, что оба раза, когда Бени Ганц вступал в недолговечное соглашение о национальном единстве с Нетаньяху (в 2020-м и в 2023-м годах), он получал нечестную сделку. Поэтому оппозиционные партии опасаются снова вступать в подобное соглашение с Нетаньяху.
Возможно, история окончательно определит, кто прав, но я не сомневаюсь, что позиции, которые мы выражали, были искренними.
Кстати, на выборах 2019 года и «Ликуд», и «Кахоль-Лаван» (объединенный список, в который вошли партии Ганца, Яира Лапида и Моше Яалона) получили по 35 мест в Кнессете. Заключив альянс, они могли бы сформировать стабильное правительство на 70 мест, состоящее только из двух партий, без каких-либо крайностей с обеих сторон. Это могло бы стать доблестной попыткой устранить основные неполадки в нашей государственной системе. Но это уже пролитое молоко, которое прокисло.
Одним из проявлений нашей крайней разобщенности в последние годы, с небольшим перерывом после 7 октября 2023 года, является нецензурная брань, используемая каждой стороной в отношении друг друга, а в случае с «Ликудом» — и внутри партии. Ситуация резко ухудшилась после выборов в Кнессет 24-го созыва и формирования недолговечного «правительства перемен» Нафтали Беннета и Лапида в июне 2021 года, когда риторика оппозиции в Кнессете значительно ухудшилась.
Многие разногласия в израильском обществе, в том числе очень глубокие, определяются крайне неоднородным составом населения страны и не могут быть устранены внезапным всплеском доброй воли. Однако разница между нынешней и прошлой ситуациями заключается в использовании нецензурной лексики и намеренных вспышках унизительных и ненавистнических высказываний. Вот с чем необходимо срочно разобраться.
Каждый день я смотрю как минимум полтора часа ток-шоу на 14-м канале, где нецензурная и оскорбительная лексика в адрес левых является неотъемлемой частью. Если бы кто-то сверху дал указание ведущим и участникам дискуссии придерживаться более спокойного и респектабельного стиля речи, в общественные дебаты, несомненно, вернулась бы некоторая цивилизованность, способствующая уменьшению страстей.
Опасность перерастания ситуации в насилие уменьшилась бы, если бы премьер-министр время от времени ругал самых злостных нарушителей за использование нецензурных выражений, включая министров от «Ликуда» (таких как Давид Амсалем и Май Голан) и депутатов-ликудников (таких как Тали Готлиб, Галит Дистель-Атбарян и Ниссим Ватури). То же самое касается лидеров оппозиционных партий, которые должны удерживать не в меру ретивых депутатов со своей скамьи за их оскорбительные высказывания.
Политические лидеры, обладающие чувством ответственности, как Бегин в 1948 году, были бы тепло встречены в наши дни.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова