E1 и вопрос, который никто не задает
Территориальная целостность Палестины считается абсолютным требованием. А территориальная целостность Израиля, по всей видимости, не имеет значения
Мир снова возмущен тем, что евреи строят дома недалеко от Иерусалима. На этот раз речь идет о районе E1 площадью примерно 12 квадратных километров между Иерусалимом и городом Маале-Адумим. Великобритания, например, отреагировала на последние планы Израиля по строительству так, будто бульдозеры вот-вот похоронят под собой мирный процесс.
Прежде чем поддаваться на подобные заявления, стоит взглянуть на карту. Соглашения Осло поделили Иудею и Самарию на зоны A, B и C. Зоны E не существует. E1 — это просто планировочный район в зоне C.
В зоне A расположены основные населенные пункты палестинцев, находящиеся под гражданским управлением Палестинской национальной администрации и под ее контролем в сфере внутренней безопасности. В зоне B Палестинская национальная администрация осуществляет гражданское управление, а Израиль сохраняет за собой преимущественные полномочия в сфере безопасности. Зона C остается под контролем Израиля в вопросах безопасности, планирования землепользования и зонирования до заключения соглашения о постоянном статусе.
Демографическая ситуация в этом районе также имеет значение. На зону A приходится всего около 18% территории Иудеи и Самарии, но в ней проживает 55% палестинского населения. В зоне B, занимающей примерно 20 % территории, проживает 41% палестинского населения. Таким образом, 96% палестинцев Иудеи и Самарии живут в зонах A и B, которые вместе занимают менее 40% общей площади.
E1 находится в зоне C. Она не была передана под контроль палестинцев в соответствии с соглашениями, подписанными в Осло. Таким образом, спор идёт не о том, кто имеет право контролировать E1. Согласно соглашениям, подписанным самими палестинцами, контролирующей стороной является Израиль. Спор идёт о географическом положении.
Как уже отмечалось выше, E1 находится между Иерусалимом и Маале-Адумим, в котором проживает около 40 000 израильтян. Если вы едете из Иерусалима в сторону Иорданской долины или Мёртвого моря, то проезжаете через E1. Израильские власти на протяжении десятилетий понимали, что поддержание физической связи между этими двумя городами имеет стратегическое значение. Таким образом, планы по строительству в E1 появились задолго до прихода к власти нынешнего правительства Израиля.
Противники планов Израиля аргументируют свою позицию одним словом: смежность. Они утверждают, что строительство в секторе E-1 нарушит территориальную целостность Палестины и затруднит соединение палестинских населенных пунктов вокруг Иерусалима в будущем палестинском государстве.
Иными словами, территориальная целостность Палестины считается абсолютным требованием. А территориальная целостность Израиля, по всей видимости, не имеет значения.
Если у палестинцев есть законный интерес в том, чтобы соединить свои населённые пункты, то у израильтян есть не менее законный интерес в том, чтобы соединить Иерусалим с Маале-Адумим. Тем не менее внешнеполитическая критика исходит из того, что участок E1 должен принадлежать палестинцам, даже если это сузит израильский коридор на восток от столицы.
Это не нейтралитет. Это заранее сделанный выбор в пользу территориальных притязаний одной из сторон.
В неожиданной обеспокоенности Европы по поводу «фактов на земле» есть ещё один парадокс. На протяжении многих лет Европейский союз и его отдельные члены финансировали строительство домов, школ и других объектов в зоне C, в том числе в населенных пунктах в коридоре E1 и вокруг него. На этих домах и сооружениях можно увидеть логотип ЕС. ЕС заявляет, что его программы в зоне C направлены на сохранение жизнеспособности единого палестинского государства.
Получается, что создание «фактов на земле» вызывает возражения только в том случае, если их создают израильтяне.
Это и есть двойные стандарты, лежащие в основе споров вокруг участка E1. Строительство, которое ведут палестинцы, чтобы сохранить свой территориальный коридор, называют гуманитарной помощью. Строительство, которое ведут израильтяне, чтобы сохранить коридор Иерусалим — Маале-Адумим, называют препятствием на пути к миру.
«Смежность» также не должна заслонять от нас карту расселения. Как уже отмечалось, подавляющее большинство палестинцев в Иудее и Самарии уже живут в зонах А и В. Они не разбросаны равномерно по пустой карте в ожидании того, что шоссе E1 разрежет их территорию пополам.
Критики требуют сохранить определённую территориальную конфигурацию будущего палестинского государства. Это политическое, а не географическое требование.
Израиль разработал транспортные планы, призванные обеспечить передвижение палестинцев с севера на юг в обход блока Маале-Адумим. Критики называют это «транспортной смежностью» и настаивают на территориальной смежности. Но почему территориальная смежность Палестины должна достигаться за счёт территориальной смежности Израиля?
Есть ещё одна проблема, связанная с требованием к Израилю не трогать шоссе E1: палестинские застройщики вторглись на территории вокруг коридора Иерусалим — Маале-Адумим. Запрет на строительство со стороны Израиля при продолжающемся развитии палестинских территорий не сохраняет статус-кво. Он меняет ситуацию на местах только в одном направлении.
Безопасность имеет значение. Маршрут Иерусалим — Маале-Адумим — это основной восточный путь из столицы в сторону Иорданской долины. После десятилетий террористических атак, особенно после событий 7 октября, вряд ли можно ожидать, что израильтяне будут оценивать контроль над подступами к Иерусалиму исключительно с точки зрения чьей-то предпочтительной карты будущего палестинского государства. Израиль не обязан с этим мириться.
Те, кто возражает против планов Израиля в отношении сектора Газа, имеют право говорить, что эти планы усложняют создание предпочтительной для них карты палестинского государства. Но они не имеют права выдавать свои политические предпочтения за непреложное требование географии или делать вид, что значение имеет только потребность одного народа в территориальной целостности. Территориальная целостность Израиля тоже имеет значение.
JNS, перевод Ларисы Узвалк
Когда правые покидают «Ликуд»
На политической арене Израиля уже несколько недель непрерывно появляются новые партии
Жиль Тубульгеополитический аналитик и бывший трейдер, специализирующийся на рынках Азии и Ближнего Востока, получил образование в области восточных языков и международных отношений, живёт в Израиле
За несколько недель до выборов в Кнессет, которые состоятся 27 октября, начинает возникать вопрос: а что, если главная электоральная угроза для Биньямина Нетаньяху исходит не от левых, а от правых?
На политической арене Израиля уже несколько недель непрерывно появляются новые партии. Некоторые из них, вероятно, останутся маргинальными. Другие могут исчезнуть еще до выборов. Но их появление заслуживает внимания, поскольку может свидетельствовать о чем-то более серьезном, чем просто перетасовка электората. Похоже, что часть израильских правых ищет для себя новую политическую нишу.
Они не стали левыми. В вопросах безопасности они по-прежнему придерживаются консервативных взглядов, являются убежденными сионистами и как правило с опаской относятся к идее создания палестинского государства. Но, похоже, они хотят чего-то большего: более эффективного государственного управления, большей политической подотчетности, более справедливого распределения обязанностей и, прежде всего, меньшей зависимости от секторальных партий. Возможно, именно в этом и заключается настоящая новизна.
Долгое время «Ликуд» был оплотом израильских правых. Можно было быть светским человеком, традиционалистом, религиозным, сторонником экономического либерализма или социального популизма и при этом голосовать за «Ликуд». Нетаньяху извлек большую выгоду из этой способности объединять людей с разными взглядами в рамках одной партии. Но эта монополия начинает подвергаться сомнению.
Авигдор Либерман долгое время был представителем явно светских правых сил. Йоаз Гендель и Хили Троппер стремятся создать политическое движение, в котором особое внимание уделяется резервистам и военной службе. Бывшие функционеры «Ликуда», такие как Гилад Эрдан и Юлий Эдельштейн, также ищут своё место в политике. Times of Israel даже пишет о возможном появлении «третьего блока» правых партий, которые попытаются занять промежуточное положение между лагерем Нетаньяху и традиционной оппозицией.
Выход на политическую арену Офера Винтера делает это явление ещё более интересным. Винтера сложно назвать представителем светских или умеренных правых сил. Этот религиозный генерал в отставке очень принципиален в вопросах безопасности и территориальной целостности. Тем не менее, представляя свою партию «Амха Исраэль», он говорил об интеграции харедим в армию, об арабских гражданах, которые хотят активнее участвовать в жизни государства, и о необходимости политических преобразований после событий 7 октября. В его список вошли религиозные и светские деятели, а также израильский активист арабского происхождения Юсеф Хаддад.
Поэтому говорить только о «светских правых» недостаточно. Скорее всего, речь идет о гражданском праве: праве, которое говорит о том, что мы хотим, чтобы Израиль был силен в военном отношении, но при этом чтобы отношения между государством и его гражданами были более сбалансированными.
Символом этой эволюции может стать военная служба. После нескольких лет войны резервисты и их семьи заплатили за это немалую цену. В этом контексте вопрос об освобождении от военной службы представителей ультраортодоксальных общин — это уже не просто давний спор между религиозными и светскими евреями. Это гораздо более простой вопрос: кто на самом деле несет бремя государства?
Цифры показывают, что этот вопрос глубоко волнует правых. Согласно опросу, проведенному Израильским институтом демократии, 73% опрошенных избирателей «Ликуда» поддержали введение санкций в отношении представителей ультраортодоксальных общин, которые подлежат призыву, но отказываются служить. Это важно, потому что израильтянин может быть крайне правым в вопросах, касающихся Газы, Ирана, «Хезболлы» и национальной безопасности, но при этом задаваться вопросом, почему его сын должен отслужить несколько сотен дней в резерве, в то время как другие слои населения по-прежнему пользуются освобождением.
На самом деле этот вопрос не связан с левыми и правыми. Это вопрос общественного договора.
Постепенно может появиться и социальная составляющая. Стоимость жизни, жилье, положение семей резервистов, малый бизнес, пострадавший от войны, или инфраструктура на периферии — все это уже не второстепенные вопросы. Таким образом, может сформироваться довольно специфический электорат: ориентированный на внешнюю безопасность, но гораздо более требовательный к государству во внутренних вопросах. Это своего рода право на «защиту по долгу службы»: если государство требует от своих граждан большего, то и они требуют от государства большего.
Именно этот феномен может стать опасным для Биньямина Нетаньяху. Премьер-министр всегда был особенно эффективен, когда мог представить выборы как простой выбор: он или левые. Но эта стратегия усложняется, когда его конкуренты сами придерживаются правых взглядов.
Трудно представить Офера Винтера опасным левым. Точно так же сложно причислить Беннета или Либермана к традиционным левым. Таким образом, проблема Нетаньяху может постепенно сформулироваться так: удержать избирателей с правыми взглядами, которые уже не так безоговорочно поддерживают его, не меняя идеологических ориентиров.
Однако это не означает автоматического поражения Нетаньяху. Его может спасти раздробленность. Если несколько мелких правых партий не преодолеют электоральный барьер в 3,25%, правый блок в целом может потерять десятки тысяч голосов. Некоторые новые партии после выборов могут принять решение о присоединении к коалиции во главе с «Ликудом».
Вот в чем парадокс: новые правые могут отнять у Нетаньяху часть избирателей, но при этом позволить ему остаться премьер-министром.
Однако, если не брать в расчет арифметику выборов, кое-что все же меняется. Вероятно, 7 октября изменило отношение части израильтян к своему политическому классу. Вопрос уже не в том, на чьей вы стороне — правых или левых? Он также заключается в том, кто берет на себя ответственность? Кто служит? Кто платит? Кто принимает решения? И требует ли государство от всех одних и тех же жертв?
Возможно, именно вокруг этих вопросов постепенно формируется новое израильское правое движение. Правое движение, ориентированное на безопасность, но при этом гражданское. Сионистское правое движение, но менее зависимое от религиозных партий. Правое движение, которое может быть более социально ориентированным во внутренних вопросах. Правое движение, которое не обязательно стремится идеологически свергнуть «Ликуд», но хочет оспорить его монополию.
И, вероятно, именно в этом кроется реальная опасность для Биньямина Нетаньяху. Потому что на выборах 27 октября он может обнаружить, что некоторые избиратели не отошли от правых взглядов.
Они просто вышли из «Ликуда».
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда