Единственное достижение правительства Нетаниягу
Когда же Нетаниягу продемонстрировал мышление, нацеленное в будущее, и готовность принимать трудные решения?
Чтобы Нетаниягу начал действовать, требуется чрезвычайная срочность и глубокий кризис. Без этого маловероятно, что он будет брать на себя даже минимальный риск. Но вопрос в том, почему бы не воспользоваться сегодняшним хорошим состоянием экономики, чтобы посадить деревья, которые принесут плоды в следующем десятилетии?
Много плохого можно сказать о четвертом правительстве Нетаниягу, которое скоро завершит свой срок, но есть одно огромное достижение, которое нельзя не признать: текущая ситуация на рынке труда выглядит лучше, чем когда-либо, с низким уровнем безработицы в 4,1 процента, увеличением уровня участия на рынке труда (кроме мужчин-ультраортодоксов, здесь – наоборот – наблюдается спад участия), а также уровень зарплат, который вырос на 11 процентов с 2014 года.
Это достижение настолько впечатляющее, что следующему правительству вряд ли удастся его сохранить, особенно на фоне первых признаков нестабильности на бирже, повышения процентных ставок в мире и у нас, а также торговой войны между США и Китаем. Коль скоро все вызовы на рынке труда сегодня являются внешними факторами, то вполне справедливо возникает вопрос: насколько снижение безработицы является заслугой правительства Нетаниягу? Или у него есть другие партнеры? Не менее важно и то, какова цена низкой безработицы.
Есть вещи, которые нельзя отнять у Биньямина Нетаниягу. Например, его программа «От пособий – к работе» в 2003 году, когда он занимал пост министра финансов. На него обрушилось много критики, он был также наказан на выборах 2006 года, когда «Ликуд» под его руководством получил только 12 мест в Кнессете. Но со временем результаты показали, что появился эффективный стимул выходить на работу. Когда правительство Эхуда Ольмерта способствовало введению отрицательного подоходного налога (пособие на работу, выплачиваемое работникам с низкой заработной платой), оно стало дополнительной эффективной мерой в рамках политики кнута и пряника. И то, и другое, а также повышение минимальной заработной платы создали более высокий стимул идти на работу, что и наблюдается в последние годы постоянно. Даже среди арабских женщин.
Глобальный кризис 2008 года вызвал опасения по поводу затяжного и серьезного спада, и тот, кто руководил снижением процентных ставок в мире в то время, управляющий Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, рассматривал глубокую рецессию, как главную опасность для американской и мировой экономики. Снижение процентной ставки помогло поддержать экономику США. У нас это просто обеспечило благоприятные условия для бизнес-сектора, снизило уровень риска для клиентов, и мы действительно наблюдали очень низкий процент банкротств в те годы — за исключением олигархов.
Деловой сектор в Израиле часто жалуется на чрезмерную регуляцию и бюрократию, иногда справедливо, но некоторые из базовых данных, которые влияют на прибыльность, работали в их пользу в последнем десятилетии. Это не только процентная ставка, но и снижение корпоративного налога с 36 процентов в 2003 году до всего 23 процентов сегодня, что помогло бизнесу и снизило уровень безработицы. Нетаниягу также внес в это большую лепту. Снижение уровня безработицы, рост заработной платы и уровня участия на рынке труда также приводят к снижению уровня социального неравенства, измеряемого индексом Джини.
Когда вы смотрите на причины снижения безработицы, вы обнаруживаете что-то интересное: все они связаны с решениями, принятыми по крайней мере десять лет назад, в условиях кризиса. Сокращение пособий произошло в 2003 году, затем была проведена налоговая реформа, а снижение процентных ставок как процесс началось в 2008 году. Усилия по интеграции ультраортодоксов и арабов на рынок труда также начались более десяти лет назад. Смысл понятен. Для значительных и стабильных достижений необходимы две вещи: способность принимать сложные решения, как это было с сокращениями пособий, и мышление, нацеленное в будущее.
А когда же Нетаниягу продемонстрировал мышление, нацеленное в будущее, и готовность принимать трудные решения? После трех лет тяжелой рецессии в 2001-2003 годах, вызванной второй интифадой (более 1100 израильтян было убито) и первым кризисом хай-тека (взрыв доткомов). Когда Нетаниягу был назначен министром финансов в правительстве Шарона в 2003-2005 годах, он принял ряд трудных решений: сокращение пособий, сокращение заработной платы в государственном секторе, повышение пенсионного возраста и ограничение пенсионных прав для восстановления пенсионных фондов Гистадрута, введение налога на прирост капитала. С другой стороны, он снизил налоговые ставки для компаний и частных лиц, продвинул реформу Бахара, чтобы отделить пенсионные фонды от банков.
За неделю до предстоящих выборов, которые состоятся 9 апреля, Нетаниягу завершит свое десятилетие на посту премьер-министра в трех правительствах. В первом он назначил Юваля Штейница министром финансов, во втором — Яира Лапида, а теперь Моше Кахлона. Он называл себя главным министром экономики только при работе со Штайницем, потому что тот тоже ликудник. Лапид и Кахлон стоят во главе независимых партий, поэтому они требовали независимости и вели независимую политику, которая не вписывалась в мировоззрение Нетаниягу. Например, Нетаниягу воздерживался от программы Лапида «0 НДС», как и от инициативы Кахлона ввести налог на владельцев трех или более квартир.
С другой стороны, Нетаниягу также торпедировал план Штайница по отмене освобождения от НДС на фрукты и овощи. Но в течение десятилетия, когда он занимал пост премьер-министра, Нетаниягу редко занимался экономическими вопросами. И политические ограничения, появившиеся с приходом в министерство финансов Лапида, а потом Кахлона, были одной из причин. Банк Израиля был очень активен в управлении денежно-кредитной политикой и вмешательством в курс доллара, когда он был обеспокоен рисками для экспортеров и экономического.
На первый взгляд напрашивается вывод: если есть срочная и жизненная необходимость принимать болезненные, долгосрочные решения, Нетаниягу знает, что делать. Он хорошо работает, если его припереть спиной к стенке. Именно это он и сделал, когда расширил пожарную службу после катастрофы на Кармеле, или когда работал над возведением забора вдоль египетской границы после того, как 3 тысячи беженцев из Судана и Эритреи стали прибывать в Израиль каждый месяц. Чтобы действовать, Нетаниягу необходимы срочность и серьезный кризис. Без этого шанс, что он будет действовать и рисковать, очень мал. Конечно, он стал очень осторожен после того удара, который он получил в 2006 году, когда «Ликуд» под его руководством рухнул до 12 мандатов в кнессете. На горизонте пока такого кризиса нет, и это хорошо. Но очевидный вопрос в том, почему бы не воспользоваться хорошим состоянием экономики для посадки деревьев, которые принесут плоды в следующем десятилетии?
В последние недели дороговизна жизни вновь стала поднимать голову, но это не единственная проблема, которая беспокоит израильскую публику. Есть и серьезные транспортные проблемы, есть проблемы системы здравоохранения. В течение каденции нынешнего правительства мы видели незначительную готовность бороться с проблемами, которая была обусловлена и личностью министра финансов Кахлона, и общей благоприятностью экономической ситуации.
Трудно понять, кто будет занимать пост министра финансов в следующем правительстве, но ясно, что для того, чтобы заложить основу для роста в предстоящие годы, ему потребуется вести борьбу — более решительную, чем мы видели в последнее десятилетие.
Источник: Детали
Главное, чтобы не перешло в танец
«Новигод» — давайте относиться к нему, не как к празднику, а как к поводу повеселиться
Каждый год в эти зимние дни у евреев начинаются споры. Как и что праздновать? Серьёзные раввины брюзжат по поводу непредписанных Торой и нашими мудрецами радений, особенно по поводу «ёлочек». Ведь наша религия и традиция предостерегают нас от подражания обычаям других народов, замешанным на поклонении чему-то или кому-то, кроме Всевышнего. Но евреи тысячелетиями жили и продолжают жить среди других народов, а развитие средств коммуникации не дает изолироваться от культуры окружающего мира даже где-нибудь в израильском религиозном квартале. И опять идут споры: допустим ли в земле Израиля «новигод», и эти споры уже превращаются в традицию нового еврейского праздника.
Но гонения на «новигод» изобретены не в Израиле. Как известно, во время Первой мировой войны в России началась антинемецкая кампания. Весной 1915 г. Николай II утвердил «Особый комитет для объединения мероприятий по борьбе с германским засильем», среди которых символичным было переименование Санкт-Петербурга в Петроград. Новый год тогда воспринимался тоже как нечто, привнесенное из Германии. В канун 1915 г. немецкие военнопленные в госпитале Саратова устроили праздник с традиционной ёлкой. Пресса назвала это «вопиющим фактом», журналистов поддержал святейший Синод. Царь назвал традицию нового года «вражеской» и категорически запретил ей следовать. Однако после прихода к власти большевики запрет отменили. В Германии в 1918 году произошла революция и теперь эта страна стала ближайшим другом по коммунистическому интернациональному движению. А Ленин любил новогодние празднества. Взять, к примеру, знаменитые ленинские ёлки, хорошо памятные людям моего поколения, читавшим по «Родной речи», рассказ писателя Александра Кононова «Ёлка в Сокольниках». После смерти дедушки Ленина елка опять впала в немилость, как атрибут религиозного праздника, чуждого коммунистическому мировоззрению. Наверное, в этом пункте с учеными марксистами согласились бы ученые раввины, но они сами на тот текущий момент пребывали в ещё большей немилости, и вряд ли их кто-то спрашивал. В середине тридцатых годов Новый Год снова стал возвращаться в советский быт. Считается, что реабилитация новогоднего праздника началась с небольшой заметки в газете «Правда», опубликованной 28 декабря 1935 года. Речь шла об инициативе организовать детям хорошую ёлку. Подписал заметку второй секретарь ЦК компартии Украины Павел Постышев. Но в целом возрождение новогодних традиций лежало в русле курса политики «сталинского традиционализма» середины 1930-х. Елка с тех пор закрепилась в сознании советских людей, как атрибут секулярного Нового Года, а не какого-нибудь праздника одной из религий и продержалась в этом качестве более полувека, когда Новый Год оставался, пожалуй, единственным неидеологическим праздником в СССР. За эти полвека талантливые евреи постарались сочинить массу прекрасных детских стихов и песен про «елку — зеленую иголку». Впрочем, не только детских, чего стоит «Диалог у новогодней ёлки» Юрия Левитанского!
И вот советские евреи высадились в Израиле со всеми своими трепетными чувствами по поводу салата оливье, иронии судьбы и, конечно же, елочки. Одни, по капле выдавливая из себя совок, ополчились на «новигод», как ханукальный Матитьягу на Антиоха Эпифана. Другие же, не желая изменять лучшим воспоминаниям своего еврейского детства и не менее еврейской интеллигентной молодости, хранили советскую традицию. А может быть и антисоветскую, ведь годовщину революции и день Парижской коммуны оставили на доисторической родине даже бывшие члены КПСС.
В несколько более сложной ситуации оказывались еврейские эмигранты в США, Канаде и Германии. Здесь, конечно, не принято агитировать за празднование или не празднование тех или иных дней, но та атмосфера, которая царит в дни Christmas или Weihnachten не может не навести на размышления: а где тут место еврея с его Ханукой? Кому-то мало Хануки, они норовят веселиться и во все нееврейские зимние праздники, причём как по григорианскому, так по юлианскому календарю. И вот начинаются разные шутки о новом финансовом годе, о том, почему бы двум евреям не выпить в день рождения третьего, или о том, что Новый Год приходится на день обрезания того самого третьего. В Германии острословы придумали слово Вайнука («Weihnukka») из названий христианского и еврейского зимних праздников (правда, если с этого слова сделать кальку на русский получится — «ханжество»).
Что бы я сказал по этому поводу. Вспоминается анекдот про девушку, спросившую у раввина про законы свадьбы и брачной ночи. Он сказал, что мужчине нельзя танцевать с женщиной, а все остальное можно, но главное, чтобы не перешло в танец. Вот и «новигод» — давайте относиться к нему, не как к празднику, а как к поводу повеселиться, ко всем легендам и верованиям — как к литературе и фольклору, но главное, чтоб это не перешло в… ну, скажем так, в танец.
Но я не раввин, мое мнение — не ответ на вопросы возникающие у евреев. Если спрашивать серьезно, то нужно спрашивать у серьезных раввинов.