Эпоха «Узи» и яффских апельсинов закончилась: как изменилась внешняя политика Израиля
«Наш месседж ясен, — написал Саар. — Те, кто выступает против Израиля, не получат опоры в регионе»
«Дипломатические последствия». Эту фразу часто произносят критически настроенные американские евреи, недовольные тем, в каком направлении движется Израиль, и тоскующие по старой стране, где носили сандалии, выращивали апельсины и доминировали профсоюзы. На это можно ответить: «Это уже не тот Израиль, в котором жила ваша бабушка».
Да, это не так — и не только потому, что за последние 40 лет страна решительно сдвинулась вправо.
Израиль изменился и в других отношениях. Это уже не бедная страна с малочисленным населением, которой нечего предложить миру, кроме автоматов «Узи» и яффских апельсинов. Это региональная военно-технологическая держава, которая по численности населения занимала бы 13-е место в Европейском Союзе, а по ВВП на душу населения — 9-е.
Почему это важно? Потому что сегодня у Израиля есть возможности, которых у него не было во времена вашей бабушки. Когда другая страна предпринимает шаги, ущемляющие его интересы, Израилю не нужно просто протестовать, терпеть и двигаться дальше. Он может ответить тем же.
Ограничение доступа в ответ на бойкоты и запреты
Возьмем, к примеру, Нидерланды. С 22 сентября правительство Нидерландов запретит импорт товаров, произведенных за Зеленой чертой. 25 августа министр иностранных дел Гидеон Саар в ответ на это решение выслал представителей Нидерландов из возглавляемого США координационного центра по Газе в Кирьят-Гате, который занимается мониторингом соблюдения режима прекращения огня, гуманитарной деятельностью и планированием послевоенного управления сектором.
«Наш месседж ясен, — написал Саар. — Те, кто выступает против Израиля, не получат опоры в регионе. Израиль не допустит, чтобы против него принимались меры без ответных действий».
Это правильный посыл.
Нидерланды, как и правительства ряда других европейских стран, пытаются усидеть на двух стульях. Они хотят принять односторонние карательные меры против Израиля, но при этом сохранить за собой место за столом переговоров, когда речь идет о важных вопросах региональной дипломатии. Они хотят ввести санкции против Израиля в одной сфере, но при этом сохранить влияние в другой.
Но дипломатия так не работает — по крайней мере, не должна.
Доступ — это преимущество. Влияние — это преимущество. Участие в формировании будущего Газы — это преимущество. Израиль вправе использовать эти преимущества в качестве рычага давления на правительства, которые считают, что могут безнаказанно наказывать его.
Это не дипломатическая прихоть. Это искусство управления государством. Государства обычно увязывают действия в одной сфере с последствиями в другой. В прошлом Израиль, как правило, неохотно шел на это. Но ситуация меняется.
В апреле Израиль запретил Испании участвовать в работе того же центра в Кирьят-Гате, когда Мадрид предпринял враждебные действия. Таким образом, действия в отношении Нидерландов выглядят не столько разовой ответной мерой, сколько формирующейся политикой: правительства, ведущие дипломатические кампании против Израиля, не должны рассчитывать на его помощь в повышении своей значимости в регионе.
Но у всего есть свои пределы. Механизм Кирьят-Гат создан под руководством США и зависит от широкого международного участия. Израилю следует координировать эти шаги с Вашингтоном и обеспечить, чтобы ответные меры не нанесли ущерба интересам Иерусалима.
Ответные меры должны быть взвешенными и целенаправленными. Но это аргументы в пользу разумного использования рычагов воздействия, а не в пользу полной их отмены.
У Израиля есть сила и возможности ответить на предпринятые против него действия
Следующим испытанием может стать Британия. Министр иностранных дел Эд Милибэнд недавно назвал публикацию Израилем тендеров на строительство в E1 «неприемлемым и деструктивным актом», потребовал, чтобы Израиль остановил проект, и предупредил, что Великобритания не будет «стоять в стороне и мириться с разрушением решения о двух государствах».
Саар отверг как суть заявления Милибэнда, так и «покровительственный тон его слов». Это описание было точным. Британия имеет право выступать против политики Израиля. Она не имеет права читать лекции Израилю, как будто обращается к плохо ведущему себя колониальному государству, роль которого заключается в том, чтобы слушать и повиноваться.
Саар также правильно назвал заявление Милибэнда полностью односторонним. Затем он изложил принцип, которым должен руководствоваться Израиль в своей реакции: «Решение правительства Великобритании нанести ущерб отношениям между нашими странами вызывает глубокое сожаление. Но Израиль не будет пассивной жертвой этой политики. Израиль будет защищать свои права, интересы и свой народ».
Израилю не обязательно отвечать на каждую критику, и его ответ не должен быть максимально жестким. Но когда критика перерастает в политику, направленную на подрыв отношений, Иерусалим должен определить, какие аспекты этих отношений Великобритания больше не может воспринимать как нечто само собой разумеющееся.
Это может означать понижение дипломатического статуса, исключение из какого-либо форума или переоценку конкретных форм сотрудничества. Ответ должен соответствовать масштабу нанесенного ущерба и защищать интересы Израиля, а не просто выражать недовольство.
Но это уже не тот Израиль, который был у наших бабушек и дедушек. Он стал сильнее, богаче, больше и меньше зависит от доброй воли правительств, которые многого от него требуют, но мало что дают взамен. Его дипломатия должна отражать эту реальность.
Да, это уже не тот Израиль, каким мы его знали раньше. Он стал сильнее, богаче, больше и менее зависим от доброй воли правительств, которые многого от него требуют, мало что требуя от его врагов. Его дипломатия должна отражать эту реальность.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
В чем не правы израильские правые?
Множество мелких разрозненных партий могут привести правых к катастрофе
Исраэль Медадкомментатор Jerusalem Post по политическим, культурным и медийным вопросам
На выборах в Кнессет 13-го созыва в 1992 году среди израильских правых было распространено мнение, что партию «Ликуд» необходимо укрепить, и с этим было согласно немало избирателей. В определенной степени это было справедливо. Почти.
Согласно официальным результатам, «Ликуд» получил 651 229 голосов, партия «Цомет» Рафуля Эйтана — 166 366, «Рехавам Зеэви» — 62 269 голосов, а три религиозные партии — «Мафдаль», ШАС и «Агудат Исраэль» — в совокупности набрали 345 077 голосов.
Еще четыре правые партии, три из которых участвовали в выборах впервые, в совокупности получили 65 185 голосов. Однако ни одна из них не преодолела минимальный барьер в 39 253 голоса и не прошла в Кнессет. Среди них была партия «Тхия», которая ранее входила в правительство, но не попала в новый кабинет, набрав на 8000 голосов меньше необходимого.
«Цомет» баллотировалась с «Тхией» до того, как Эйтан отделился. Зеэви из «Моледет», несмотря на переговоры, отказался баллотироваться вместе с «Тхией». Раввины Моше Левингер и Моше Мизрахи считали, что у них достаточно харизмы и авторитета, чтобы привлечь необходимое для попадания в Кнессет количество голосов избирателей. Им это не удалось, как и Ицхаку Модаи, который основал Новую либеральную партию.
Все это обеспечило «Аводе» Ицхака Рабина (906 810) коалиционные рычаги для формирования правительства с «Мерец» Шуламит Алони (250 667) и правой партией ШАС во главе с Арье Дери (129 347). Пятнадцать месяцев спустя были подписаны соглашения в Осло.
Прошло три десятилетия, и кажется, что история повторяется. Правые партии, по-видимому, повторяют маневр 1992 года: разделиться и проиграть.
Израильтяне проголосуют 27 октября. Если явка будет такой же, как в 2022 году, когда она составила 70,63%, то в этом году в выборах примут участие 5,181 миллиона избирателей. При пороге в 3,25% для прохождения в Кнессет для участия в коалиционных переговорах необходимо набрать минимум 168 350 голосов. Многие голоса будут потеряны.
На данный момент, помимо «Ликуда», в Кнессете присутствуют «Оцма Иегудит» во главе с Итамаром Бен-Гвиром и «Религиозный сионизм» Бецалеля Смотрича. Последняя, судя по всему, едва преодолевает порог для прохождения в Кнессет. Однако если учитывать и правоцентристские списки, то становится ясно, что пробиться в парламент становится всё сложнее.
Более того, у партии осталось меньше восьми мест. Бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннет все еще пытается позиционировать себя как полуправый, хотя его риторика в большей степени направлена против центристского лагеря. Йоаз Гендель и Хили Троппер, покинувшие партию Бени Ганца «Кахоль-Лаван», основали «Сионистский дом — Резервисты». Бывший депутат Кнессета Эйнат Вильф также баллотируется как центристка, слегка склоняющаяся вправо.
Бывшие члены «Ликуда» Юлий Эдельштейн и Гилад Эрдан планируют баллотироваться. Бывший министр юстиции Айелет Шакед и бывший генерал Армии обороны Израиля Офер Винтер тоже ищут себе место в парламенте. На момент написания этой статьи Бени Ганц всё ещё числится в числе претендентов, как и Моше Фейглин со своим списком «Зеут».
Как и на скачках, переполненное поле может привести к неприятному столкновению. Те, кто руководствуется принципом «кто угодно, только не Биби», могут оказаться на пути к катастрофе.
Требование премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху к партии «Ликуд» разрешить сторонним кандидатам занять зарезервированные места в партийном списке — восемь из первых 25 — свидетельствует о том, что он осознаёт шаткое положение израильских правых сил. Этот шаг Нетаньяху вызвал проблемы внутри «Ликуда» ещё до праймериз партии, и теперь, после их завершения, волнения продолжаются. Никому не нравится, когда его отодвигают вниз по списку после того, как он с таким трудом завоевал своё место.
Тем не менее критики Нетаньяху в «Ликуде» должны понимать, что приоритетом должно быть выживание партии, и сосредоточиться на создании правящей коалиции.
Однако у Нетаньяху есть давний козырь в рукаве: вмешательство СМИ и предвзятость. Например, Йехошуа Лейфер написал в «Гаарец» 31 июля о опубликованной предвыборной программе Гади Айзенкота, предположив, что его обещание «стремиться к миру» является «поразительным».
Почему? Лейфер хочет, чтобы мы поверили, будто слово «мир» «уже более десяти лет не используется в общественных дискуссиях».
Конечно, это не так. Я проверил программу «Ликуда» на 2022 год и обнаружил, что это слово встречается в ней около десятка раз.
Антинетаньяховская позиция СМИ — это уже привычное дело, и шумиха вокруг плаката «Ликуда», на котором мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани изображён вместе с другими «злодеями», — ещё один тому пример.
До выборов осталось два месяца. Все кандидаты и партии, скорее всего, будут совершать ошибки и допускать промахи. Смогут ли избиратели сделать правильный выбор?
JNS, перевод Ларисы Узвалк