Если у вас нету тети…
Что было бы с Рут Бейдер-Гинзбург, если бы ее родители вовремя не оказались в США, гадать не надо
Виктор Шендерович опубликовал на своей странице в ФБ забавный пост «Два мира – два Шапиро», где предположил, как бы сложилась жизнь умершей 18 сентября судьи Верховного суда США Рут Бейдер-Гинзбург, если бы ее родители не эмигрировали в свое время – отец из Одессы, мать из Австрии.
Насчет того, что произошло бы с еврейкой 1933 года рождения в Австрии – разнообразие небольшое, и исчерпывается названием лагеря, где бы она погибла. А вот, если бы Рут выросла и жила в СССР, тут вариантов много, и некоторые из них Шендерович обрисовал, привлекая для примера, в том числе, судьбы ее известных однофамильцев, как он считал, — академика и нобелевского лауреата Виталия Гинзбурга и писательницы, политкаторжанки Евгении Гинзбург, автора «Крутого маршрута» и матери Василия Аксенова.
Мне эта экстраполяция про «два мира – два Шапиро» показалась очень интересной, но я позволил себе поправить Виктора в комменте. Изложу его здесь в несколько расширенном виде с учетом обстоятельств, открывшихся мне позже.
Дело в том, что эта выдающаяся женщина Гинзбург только по мужу. Ее девичья фамилия — Бейдер. И однофамильцы — Бейдеры. Их судьбу можно не проецировать, она известна — по крайней мере, мне. Все братья моего деда, Вельке-киржнера (то есть шапочника, скорняка) в начале века эмигрировали в Америку. Остался он один, и остался скорняком в чужом для него местечке Купель на Волыни. Американские братья спасли его, когда деда посадили, выбивая золото для первой пятилетки, как делали почти со всеми евреями тогда. ГПУ-шники устроили бабке телефонный разговор — это в конце 20-х, из этой дыры, из Купеля, с Нью-Йорком – братья прислали доллары, и дед смог вернуться домой.
Он умер в 1933-м, во время Голодомора, который теперь называют геноцидом украинского народа. Он не видел, как его младшенький, мой папа, стал еврейским поэтом в Одессе. Он не дожил до Рош а-Шана 1942 года, когда немцы и украинские полицаи погнали женщин и детей Купеля (мужчин убили разными способами раньше) в райцентр, в Волочиск, чтобы расстрелять в карьере кирпичного завода. Были в той колонне и пали в том рву его жена Ривка, его дочери Ита и Двося и четверо их детей, рожденные в 30-х, как и Рут Бейдер – будущая судья Верховного суда США. Так что нечего представлять, экстраполируя, — все известно.
Американские родственники нашли единственную уцелевшую дочь Велвла Бейдера, уже вдову с двумя детьми (муж пропал без вести в Харьковском котле), вскоре после войны. Письмо принесли сотрудники МГБ — сказали: «Тут вам письмо пришло из Америки, но мы думаем, оно вам не нужно?» — «Не нужно», — сказала умная, уже бывавшая за решеткой тетя Люба. И папа увидел Рут Бейдер-Гинзбург (конечно, на фото), лишь когда она стала членом Верховного суда США.
А увидев, он поразился, насколько она похожа на его сестру Иту, расстрелянную под Волочиском, — одно лицо. Папа даже ей написал – не родственники ли? И она ему даже ответила: насколько ей известно, нет – ее отец из Одессы или откуда-то из-под Одессы. Ну, да – мой папа тоже какое-то время был из Одессы, а когда через несколько лет после своего письма он и сам поселился в Бруклине, был уже из Москвы. Объяснять эти эмигрантские тонкости, конечно, не стал – это выглядело бы как набиваться в родственники не просто к американке, а к члену Верховного суда – верх неприличия. И то, что верховный судья Рут Бейдер-Гинзбург удивительно похожа на Иту, – осталось в ранге семейного предания.
А вчера Константин Швейбиш поместил на ФБ перепост со страницы «Легенды старого Проскурова» с перепечаткой из Times of Israel свидетельства о том, что отец Рут Бейдер-Гинзбург Натан Бейдер родился в Проскурове (ныне – Хмельницкий).
Это уже сильно ближе к истине, чем Одесса, хотя и Проскуров здесь тоже, скорее всего, – потому что ближайший город к местечку, где он действительно родился. Клан скорняков Бейдеров – из Черного Острова, что в 24 км от Проскурова. Оттуда и мой дед, и, по всей вероятности, отец Рут Бейдер-Гинзбург – его брат Натан.
Так что папа был прав насчет сходства с Итой – все же двоюродные сестры. И прав Шендерович — «Два мира — два Шапиро» — столь разные судьбы двух не знакомых друг другу кузин тому свидетельство. Выбирая страну, вы выбираете судьбу. Себе-то ладно, но кардинально — своим детям. Это — общее.
И частное: если у вас нету тети в Америке, это еще не значит, что ее у вас нет. Возможно, вы плохо искали, а она там верховный судья, но узнаете вы об этом посмертно. Прецедент был.
Нет светофора в своем Отечестве
Меры пресечения пандемии, поначалу казавшиеся драконовскими, скоро показали, что дракон бумажный
Израиль, который еще полгода назад болтался в пятой десятке печального рейтинга стран, пострадавших от коронавируса, победоносно поднялся в первые строчки и стал единственной страной, где полный карантин пришлось объявлять вторично.
Как этого удалось добиться самому большому в истории страны правительству, драматически сколоченному аккурат для борьбы с пандемией, во имя которой избирателю предлагалось закрыть глаза на открытое казнокрадство и коррумпированность всей этой шайки-лейки во главе с ожидающим суда премьер-министром?
Самым удачным шагом Нетаниягу было назначение на должность руководителя системы здравоохранения Юлия Эдельштейна, милейшего человека, без малейшего опыта руководства хоть чем-нибудь. Семь тучных лет просидев в кресле спикера, новый министр здравоохранения, конечно, регулярно совершал обход 120 неизлечимых пациентов, следя за порядком в палатах парламентских фракций, но ответственность за здоровье 9 миллионов жителей страны в разгар смертоносной эпидемии оказалась для Эдельштейна полнейшей неожиданностью.
Премьер-министр, на ежедневных пресс-конференциях разъяснявший населению как правильно сморкаться, посоветовал министру здравоохранения назначить стрелочником профессионала и отстранился от управления кризисом, занявшись более важным государственным делом, как подготовка к предстоящему суду.
Назначенный стрелочником профессор Рони Гамзу взялся за дело и вскоре представил штабу борьбы с пандемией план "Светофор", согласно которому закрывать на карантин нужно только "красные", наиболее зараженные районы, в то время, как "зеленые" могут продолжать вести обычную жизнь с необходимыми санитарными ограничением, а в "желтых" эти ограничения будут регулироваться властями, по мере перехода в "зеленую" или "красную" категории.
Однако светофор может работать только там, где участники движения признают общие для всех правила, а в Израиле каждый едет, как заблагорассудится. Когда же его останавливают за нарушение правил, объявляет остановивших антисемитами.
Самыми уязвимыми для заразы оказались многодетные общины ультраортодоксов, живущие в условиях, не очень располагающих к соблюдению социальной дистанции. Поэтому в "красный" список первым делом попали Иерусалим, Бней-Брак, Бейт-Шемеш и другие, подобной же публикой населенные пункты. То есть, закрыть, и немедленно! - пока вирус не перекинулся на "желтых" и "зеленых" соседей.
Но не тут-то было! Духовные авторитеты и раньше не особенно обременяли себя заботой об уклонившемся от истинной веры народе, а тут и вовсе обиделись. Как это не больше 10 человек в синагоге?! А остальные где? А тут еще и еврейские праздники на носу. Новый 5781 год, когда Сам Бог велел собраться в кругу семьи, Суккот, когда Он же требует навещать и потчевать друг друга в тесных шалашах, наконец, Йом Кипур, когда на небесах записывается Высший диагноз в истории болезни каждого еврея. Какой тут "Светофор"?
Поэтому еще до начала праздников раввины объявили профессора Гамзу персоной нон-грата, а мэр Бней-Брака вообще запретил ему въезд в этот праведный город. Религиозные партии в Кнессете, наконец, тоже озаботились судьбой всей страны и под угрозой развала коалиции выставили ультиматум: или пусть весь народ вместе с нами сидит по домам, или мы тоже не будем.
"Светофор" замигал и погас, а в Израиле был объявлен карантин для всех районов, независимо от условий проживания и степени зараженности. Это, однако, уже не помогло. Всего за несколько недель число жертв пандемии в три раза превысило показатели всех предыдущих месяцев, а количество заражений подскочило почти до 7000 в день (для сравнения: в 70-миллионной Франции 1700 заражений были объявлены национальным бедствием).
Меры пресечения пандемии, поначалу казавшиеся драконовскими, скоро показали, что дракон бумажный. Поскольку ограничения не коснулись права радетелей демократии на свободу митингов, теперь религиозные семьи оформляют заявки на проведение митинга протеста против антирелигиозной политики правительства и, арендовав на паях автобус, отправляются в "красный" город помолиться вместе со всеми за всеобщее выздоровление. А на пляжных ночных вечеринках в Тель-Авиве, также заявленных демонстрациями, предмет демонстрации теперь прикрывают не только модным бикини, но и транспарантом с лозунгом: "Нетаниягу, уйди!" Из-за транспаранта иногда даже видно, куда ему идти, и без всякого светофора.
Но настоящим хитом первой недели всеобщего карантина стал тель-авивский ресторан, объявивший себя синагогой, в которой, согласно строгим правилам, 10 прихожанам разрешили молиться внутри, и 20 по открытым небом. Но ни десятерым, молившимся на креветки в горчичном соусе внутри, ни 20, осуществлявшим ритуальное возлияние снаружи, не удалось убедить полицию в том, что это заведение культовое.
Неумолимо приближающийся Судный день может в этот раз не совпасть с календарным - новая вспышка COVID-19 ожидается сразу после праздников, и не нужно быть мудрецом Торы, чтобы ее предсказать. Но в отличии от первой вспышки, эта произойдет на фоне полной потери доверия к правительству - раздутому, бестолковому, алчному, лживому, не способному во имя общей цели не только сплотиться, но хотя бы заткнуться и не позорить себя неуместной в тяжкую годину политической грызней.
И вот тут уже трудно предсказать, как поведет себя народ, осознавший, что он опять оказался в пустыне, но на этот раз уже без Моисея.
Мы здесь