«Еврейская Колонка» Валерия Амира
«Однажды оглянулся вокруг и увидел, что остался один, все евреи города уехали, школа уже не та»
Книга выходца из этого местечка — трогательный рассказ о жителях одного из старейших районов Нальчика.
— Валерий, прежде чем мы начнем разговор о вашей книге, расскажите нашим читателям немного об истории Еврейской Колонки в Нальчике.
— Район нашей Еврейской Колонки, населенный евреями, всегда окружали поселки. С одной стороны располагался Мужичий хутор, с другой — Астраханка. За ними виднелись город, крепость с русскими поселениями. За речкой стоял Вольный аул — поселение кабардинцев и балкарцев, которые бежали от своих феодалов. Евреи тоже спрятались в Нальчике. Первый имам, Гази Мухамад, разгромил в Андрей-ауле евреев и христиан, и оставшиеся после погрома евреи спрятались в русской крепости Внезапная, которую он осадил. Затем евреям за их героизм разрешили расселиться вдоль крепостей Кавказской оборонительной линии.
— Выходцами из каких мест являются евреи Нальчика и на каком диалекте говорят?
— Мы выходцы из Кумыкского плоскогорья, которое называется «Кайтакская равнина», поэтому все евреи не из Дербента и Азербайджана общаются на кайтагском диалекте. Я серьезно занимался этим вопросом и пришел к выводу, что кайтагский диалект в силу своей изолированности сохранил больше слов персидского происхождения и названия некоторых народностей Кавказа и многих городов на джуури, вобрал в себя больше русизмов и не подвергся интонационному и лексическому влиянию азербайджанского языка. То есть у нас — особый диалект, сильно отличающийся от дербентского и губинского. Губинский и дербентский содержат множество слов из азербайджанского, так как их носители проживают рядом с азербайджанцами, переняв от них немало лексических элементов и соответствующий акцент. А у нас, евреев Нальчика, произошла некая консервация, мы сохранили язык того периода, живя маленькой общиной.
— Вы всю жизнь проработали в школе Нальчика, вас очень любили и уважали дети, их родители, коллеги. И все-таки вы уехали в Израиль...
— Да, и в последней главе моей книги, которую, кстати, можно прочесть и в интернете, подробно описывается история о том, как я бежал из Нальчика. Действительно, всю жизнь я работал заместителем директора 10-й школы, моими учениками были дети моих друзей, моих собратьев, все жили рядом, друг друга прекрасно знали. В этом городе я встретил свою любовь, причем тогда, когда уже совсем отчаялся жениться. Познакомился со своей будущей супругой Тамарой на свадьбе, влюбился и сразу послал сватов, как принято у нас на Кавказе. Я не имел времени на долгие ухаживания, ведь в тот момент работал по распределению в русском селе на Смоленщине. Год мы переписывались, потом поженились, у нас родилось трое детей, однако в Колонке мы были самые нищие «бюджетники» — я учитель, она врач, никто из нас не брал взяток, стараясь жить честно. А вот в чужой сад, признаться, я залезаю и сейчас, по мальчишеской привычке срываю в кибуце пару спелых плодов, получая от этого неимоверную радость. Так вот, в девяностые годы прошлого века мы впали в крайнюю бедность, и я решил уйти из школы. Но директор очень просил остаться: «Будешь преподавать у нас татский язык, иврит, три дня работай в школе, остальное время занимайся ремеслом, торговлей». Так я и поступил, начав неплохо зарабатывать, — шил меховые шапки, возил в Москву, сдавал, имел с этого достойный доход, параллельно преподавал в школе. Но однажды оглянулся вокруг и увидел, что остался один, все евреи города уехали, школа уже не та. В ней хозяйничали другие люди, господствовали иные нравы, я больше не мог рассказывать новичкам о еврейских традициях, преподавать джуури. Меня теперь большей частью окружали чеченцы, ингуши, бежавшие от конфликтов, а еще кабардинцы, балкарцы из сел — моих еврейских учеников там не осталось. Тогда мы немедленно собрались и в этой тяжелейшей обстановке уехали.
— Вы даже в своей книге уделили немало места родному языку. Как в целом вы относитесь к проблеме сохранения джуури?
— Джуури надо сохранить, потому что он еще жив, его важно сберечь для наших детей и внуков. Даже организация ЮНЕСКО включила его в «Атлас языков, находящихся под угрозой исчезновения». Написал на нем несколько сказок, рассказ о Шимшоне, сказку «Овца и коза», перевел на джуури веселый детский «Теремок», легко запоминающийся и созданный по принципу повторения. Более того, завершил работу над словарем горско-еврейского языка и скоро выпущу его в свет, это будет самый большой энциклопедический словарь. В этом издании я предлагаю свежее толкование праздников Идор, Говгиль, Шагм-Агаджи, поскольку считаю, что выдающийся этнограф И.Ш. Анисимов неправильно объяснял их, относя обряды к языческим. Помню, еще учась в Смоленском пединституте, я невероятно скучал по Нальчику и от тоски по родине во сне начал говорить на родном языке, видеть сны на джуури. Оказалось, я воспроизвожу столько лексических единиц, сколько не знают многие наши старики. Родной язык невероятно меня увлек, я исписал добавлениями новых слов первый попавшийся словарь Агарунова. Сегодня я мечтаю закончить большой академический учебник джуури с хрестоматией.
— Чувствуете, что окончательно привыкли к Святой Земле, считаете ли Израиль своей родиной или еще ностальгируете по Нальчику?
— Да, я окончательно привык здесь. Израиль — мой дом, красивейшая страна, очень ее люблю, готов умереть на своей исторической родине.
Натан Урилов: ветеран войны и педагогики
Натан Ядадияевич был особенным человеком: убежденным коммунистом и харизматичным лидером молодёжи
В советское время на Кавказе одной из самых почитаемых профессий считалась учительская. Педагогов с уважением называли в народе «муаллим», что в переводе с азербайджанского означает «учитель». Достойное место в этой плеяде занимает имя Натана Ядадияевича Урилова.
Родился Натан Урилов 1 января 1919 г. в поселке Красная Слобода. Он происходил из рода потомственных раввинов, брат его матери, Динор, раби Сасун, служил в синагоге Красной Слободы, у него же мальчик обучался в хедере. В раннем детстве он лишился отца, а в 14-летнем — потерял и мать. В 1933–1937 Натан обучался в дербентском педучилище. Совершенно не зная русского языка, он поступает в училище, но, тем не менее, с отличием заканчивает и, получив диплом, сразу же приступает к работе в одной из школ Дербента, где ему выделили жилье.
В 1939 году Натан был призван в армию. Он прошёл дорогами войны от первого дня до последнего. Воевал в звании ефрейтора и был личным переводчиком командира 22-го погранотряда во 2-й погранкомендатуре на границе СССР с Афганистаном (Термез). И хотя Урилова многократно направляли в боевые части, командир требовал оставить его. Он утверждал, что на погранзаставе тоже идет своя война, и поэтому такие добросовестные солдаты и тем более владеющие несколькими языками, особенно нужны.
Демобилизовавшись в 1946 г., продолжил работать учителем в Дербенте. Через год после демобилизации Натан Ядадияевич создал семью с Рахелью Рабаевной Абрамовой, родом из селения Араг. Они воспитали шестерых детей, пятеро из которых получили высшее образование. Старший сын, Ядадия, названный в честь дедушки, проживает со своей семьей в Махачкале, работает главным специалистом службы информационных технологий Дагэнерго. Старшая дочь, Дина, нареченная в честь матери, работала в Дербенте медсестрой в детской поликлинике. Она с братом Абрамом и сестрой Беллой (Биче) проживают в израильской Хадере. Абрам пошёл по стопам отца: окончив ДГУ, преподавал математику в школе села Нюгди. Белла тоже окончила ДГУ, но экономический факультет. Сын Шалит и внук Лазарь работают врачами в Ашкелоне. Младшая дочь, Мозолту, окончила ДГУ, преподавала математику. Дети четы Уриловых очень дружны между собой. Для них отец был не только самым лучшим главой семейства, но и первым учителем и наставником.
В 1949 г. Натан Урилов получил направление на работу в школу Нюгди, и несколько лет ему приходилось работать одному, без оборудованных классов и условий для работы. Вскоре, за прекрасные навыки преподавания и организаторские способности, его назначили директором. Ныне школа названа в честь одного из ведущих горско-еврейских писателей, Хизгила Авшалумова. Отработав положенные два года. Хотя приехавшие с ним учителя, отработав положенный срок, уехали обратно в город, Натан Ядадияевич принял решение остаться жить в этом живописном месте.
Нюгдинцы-мюшкурцы всегда с трепетом вспоминают о своей малой родине. Здесь появилось на свет множество талантов: Х. Авшалумов, С. Изгияева, С. Дадашев и др. Село Нюгди расположено в гуще лесных массивов, недалеко от главной железнодорожной магистрали, которая соединяет Россию с Азербайджаном, Грузией и Арменией. И находится в нескольких км от станции Белиджи и Каспийского моря. К северу от села расположено еврейское кладбище. В начале XIX в. это село являлось преимущественно еврейским, в нем проживало свыше 300 семей. Примечательно, что и поныне здесь проживает несколько семей горских евреев. Местный микроклимат можно назвать почти субтропическим. Рядом протекает знаменитая горная река Гюльгерчай, на берегу которой когда-то располагалась мусульманская часть села Нюгди. После мощного наводнения, однако, многие семьи перебрались в еврейскую часть села, которая со временем была покинута исконными обитателями.
Натан Ядадияевич был особенным человеком: убежденным коммунистом и харизматичным лидером молодёжи. Он был из тех, кто поднимал образование советских граждан с нуля. По совместительству работал секретарем партийной организации колхоза «Новый мир», который в разный период времени возглавляли Авшор Новахов и Александр Бенсионович Абрамов. Он обладал прекрасным талантом оратора, верил в торжество идей коммунизма, и был ярым противником тунеядцев и казнокрадов. Главная цель жизни Учителя и Человека с большой буквы состояла в том, чтобы нести знания в народ.
Его сын, Абрам Урилов, вспоминает: «Как-то я спросил у бывшего ученика нашей школы, за что он так любит моего отца? Тот ответил: “Есть учителя, которых любят и уважают отличники, а есть учителя, которых также любят и уважают слабые ученики. А нашего дорогого учителя любили и уважали и те и другие”. За 40 лет работы учителем отец обучил и вырастил несколько поколений мюшкюрцев, начиная с дедов, сыновей и их детей и внуков. Он был очень начитанным человеком, и любовь к чтению привил и своим родным детям и внукам. Ему очень нравилось читать и заучивать притчи, пословицы, стихи восточных поэтов: Низами Гянджеви, Омара Хайяма, Алишера Навои, Назыма Хикмета. И папа всегда использовал их творчество для примеров, убеждения, а также приводил примеры из глав Торы, цитировал наизусть притчи народов Кавказа и изречения великих правителей. И часто повторял свое излюбленное изречение Назыма Хикмета: “Если ты гореть не будешь, если он гореть не будет, если я гореть не буду, кто осветит эту тьму?”»
Светлой памяти Натан Урилов ушёл из жизни в 1991 г. А светлой памяти его супруга Рахель — в 2013 г. (похоронена в Хадере). Школа, которую он основал и в которой работал с первых дней на протяжения более сорока лет, расположена на расстоянии 100 метров от места его захоронения. Жизнь продолжается, каждый раз, когда звучит звонок, школьники гурьбой выбегают на перемену и веселятся. Вот о чем мечтал Великий учитель — нести знания в массы…
