Еврейские и арабские беженцы созданы равными?
Несмотря на то что около миллиона евреев бежало из арабских стран, ООН по-прежнему одержима только потомками арабских беженцев
Лин Джулиусавтор книги «Выкорчеванные: Как 3000 лет еврейской цивилизации в арабском мире исчезли в одночасье»
Когда стало известно, что агентство ООН по делам палестинских беженцев БАПОР вступило в сговор с ХАМАСом в Газе, 12 стран (на момент написания этих строк) полностью прекратили или приостановили его финансирование, и, вероятно, их число возрастет. Однако мало кто обсуждает, почему агентство, созданное в качестве временной меры для оказания помощи беженцам после Войны за независимость Израиля в 1948 году, должно 75 лет спустя оказывать помощь потомкам арабских беженцев.
Не всем известно, что БАПОР на самом деле было создано для помощи беженцам с обеих сторон конфликта — как арабским, так и еврейским. Изначально БАПОР определяло тех, за кого оно отвечало, как «нуждающихся, которые в результате войны в Палестине потеряли свой дом и средства к существованию».
Под это определение попали около 17 тыс. евреев, проживавших в районах Палестины, захваченных арабскими войсками во время войны 1948 года, и около 50 тыс. арабов, живших в пределах границ Израиля по перемирию. Израиль взял на себя ответственность за этих людей, и к 1950 году они были исключены из списков БАПОР. Таким образом, в ведении БАПОР осталось около 550 тыс. палестинских арабов — по оценке New York Times в декабре 1948 года.
В то время не существовало международно признанного определения понятия «беженец». В 1951 году в Конвенции ООН о беженцах было принято следующее определение:
Лицо, которое вследствие вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, религии, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится за пределами страны своей гражданской принадлежности и не может или не желает пользоваться защитой этой страны; или которое, не имея гражданства и находясь за пределами страны своего прежнего обычного местожительства в результате таких событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений.
Это определение, безусловно, применимо к 850 тыс. еврейских беженцев, которые спасались от преследований в арабских странах после 1948 года и в большинстве своем добрались до Израиля. Возвращение в эти страны поставило бы и продолжает ставить под угрозу их жизни.
Бремя реабилитации и расселения 650 тыс. этих беженцев, прибывших в Израиль, взяли на себя Еврейское агентство и американские еврейские организации помощи, такие как Американский еврейский объединенный распределительный комитет. Вместе с пережившими Холокост людьми из Восточной Европы они были направлены в транзитные лагеря, называемые маабарот, условия в которых были чрезвычайно далеки от комфортных.
В то время американская помощь, предназначенная для ближневосточных беженцев, должна была быть поделена поровну между Израилем и арабскими государствами, каждая сторона должна была получить по 50 миллионов долларов. Деньги на прием арабских беженцев были переданы БАПОР, а еще 53 миллиона долларов Соединенные Штаты выделили на «техническое сотрудничество» с арабскими странами. Таким образом, арабские страны получили вдвое больше денег, чем Израиль, хотя он принял больше беженцев, многие из которых были изгнаны из арабских стран.
В 1951 году законопроект, представленный Конгрессу, стал первым и последним случаем создания какого-либо механизма для обеспечения этих еврейских беженцев. Общая сумма, которую Конгресс выделил еврейским и арабским беженцам с Ближнего Востока, равнялась (в сегодняшнем масштабе цен) 1,5 миллиардам долларов.
На ранней стадии арабо-израильского конфликта ООН была обманута мощным арабо-мусульманским блоком стран. Этот блок организовал переход от всеобщей заботы о беженцах к одержимости только одной группой беженцев — палестинцами. В то время как БАПОР занимается исключительно заботой о палестинских беженцах, все остальные беженцы в мире обслуживаются Верховным комиссаром ООН по делам беженцев (УВКБ ООН). Фактически, существует 10 агентств ООН, занимающихся исключительно палестинскими беженцами, большинство из которых не являются беженцами, а скорее потомками беженцев. Эти агентства определяют статус беженца только как зависящий от «двухлетнего проживания» в «Палестине». В этом определении нет упоминания о «страхе преследования» или переселении.
Самое показательное, что из 65 миллионов признанных беженцев во всем мире палестинские — единственные, кому разрешено передавать свой статус беженца последующим поколениям. В результате, по оценкам, в настоящее время численность палестинских «беженцев» составляет более пяти миллионов человек, из которых лишь малая часть является беженцами по любому разумному определению.
Более того, только палестинские беженцы — единственные в мире — имеют привилегию требовать «репатриации», а не переселения. Израиль, по понятным причинам, считает это красной чертой.
Тем не менее, арабские страны поддерживают этот двойной стандарт как в качестве оружия против Израиля, так и для того, чтобы избежать значительных расходов на переселение беженцев. В 1959 году Лига арабских государств приняла резолюцию 1457, согласно которой арабские страны, за исключением Иордании, не будут предоставлять гражданство заявителям палестинского происхождения. Эта дискриминация продолжается и сегодня.
По контрасту с миллиардами долларов, которые международное сообщество выделило палестинским беженцам, еврейские и близко не получили подобной помощи. Исключением стал грант в размере 30 тыс. долларов в 1957 году, который ООН, опасаясь протестов со стороны своих мусульманских членов, не хотела предавать огласке. В итоге грант был преобразован в кредит, который Американский еврейский объединенный распределительный комитет вернул.
Лишь в двух случаях ООН признала, что евреи, покинувшие страны Ближнего Востока или Северной Африки, имеют право претендовать на статус беженцев. В 1957 году Верховный комиссар ООН по делам беженцев Август Линдт заявил, что евреи Египта, которые «не могут или не хотят пользоваться защитой правительства своей страны», подпадают под его компетенцию. В июле 1967 года УВКБ ООН признало евреев, бежавших из Ливии, беженцами в соответствии с мандатом УВКБ ООН.
Нет нужды говорить, что никто из этих евреев до сих пор не считает себя беженцем. Несмотря на огромные трудности, сегодня они являются полноправными гражданами Израиля и других стран.
Не слишком ли многого мы требуем от палестинских беженцев, чтобы получить аналогичное гуманитарное решение?
Jewish News Syndicate, перевод Ларисы Узвалк
Не дóлжно?
Все ли 10 заповедей выполнимы?
Йоси Гольдманпочетный раввин конгрегации Sydenham Shul в Йоханнесбурге и президент Раввинской ассоциации ЮАР
Начнем со старой поговорки, которая напоминает нам: «Это десять заповедей, а не десять пожеланий».
Это гораздо больше, чем шутка. На самом деле это основа нашего нравственного поведения.
Я понимаю такие заповеди, как «Почитай отца и мать», «Не убий, не прелюбодействуй, не кради» и т. д.. Но как можно заповедовать нам верить в Бога (самая первая заповедь)? Что, если мы не верим? Что, если мы не можем верить? «Я бы очень хотел быть верующим, раввин, но я просто не могу поверить». Я слышал это от многих людей на протяжении многих лет.
А как насчет Десятой заповеди: «Не желай»? Как можно заповедать нам не завидовать чужому счастью? Разве это не естественное и спонтанное чувство?
Как можно приказать нам испытывать или не испытывать эмоции? То, что наше поведение можно контролировать, вполне правдоподобно, но контролировать эмоции? Верить в высшие силы, когда я сомневаюсь? Когда я прирожденный скептик? Воздерживаться не только брать, но даже и желать того, что есть у других? Реально ли это? Я могу согласиться с заповедями, направленными на регулирование нашего поведения, но контроль над разумом? Конечно, Бог, давший нам эти заповеди, понимает слабости человеческой природы.
Существует очень важный теологический и философский принцип, который затрагивает именно эти вопросы. Мы придерживаемся убеждения, что если Бог повелел, то это должно быть возможно соблюсти. Творец прекрасно понимает человеческую природу. Он создал нас со всеми нашими сильными и слабыми сторонами, достоинствами и недостатками. Он знает нас лучше, чем мы сами. Если Он велит нам сделать это, значит, Он должен знать, что мы можем это сделать. Иначе зачем Ему тратить наше и свое время?
Фундаментальный принцип веры заключается в том, что, хотя у каждого из нас есть совесть, мы также испытываем искушение. На классическом богословском языке мы говорим о йецер тов, нашей доброй склонности, и йецер ра, нашей злой склонности.
В хасидской мысли эти наклонности обычно называют «божественной душой» и «животной душой». У каждого из нас есть и то и другое. Никто не рождается святым или грешником. У нас есть свобода выбора, и мы должны решить, к какому внутреннему голосу нам прислушаться. Каждый из нас ежедневно сталкивается с необходимостью делать правильный выбор в жизни. Когда мы сталкиваемся с моральными дилеммами, поддадимся мы искушению или совесть восторжествует? На самом деле мы можем пойти по любому пути.
Подумайте, когда вы в последний раз совершали поступок, о котором потом пожалели. Возьмем, к примеру, такую простую и безобидную вещь, как съесть шоколадный торт, когда вы сидите на диете. После того как вы доели торт, не захотелось ли вам пнуть себя, потому что в глубине души вы знали, что могли бы удержаться, если бы были чуть более дисциплинированным? Я слишком часто сталкивался с подобным. Это доказывает, что мы можем использовать нашу свободу выбора с большей дисциплиной, если мы достаточно сильно этого хотим. И так же происходит, когда речь идет о более важных жизненных испытаниях.
Если мы действительно хотим верить, мы можем развить и взрастить внутреннюю, скрытую веру, которой мы все обладаем. Это вполне осуществимо. Вера нуждается в воспитании. Когда мы выполняем мицву, мы подпитываем нашу веру; она становится сильнее по мере того, как мы ее выполняем. Вера есть, но она может быть дремлющей. Нам просто нужно ее раскрыть.
Мой друг и коллега раввин Довид Хаздан из Йоханнесбурга рассказывает историю о том, как в 1994 году, когда умер доктор Моси Сазман, он пришел в дом его семьи, чтобы организовать шиву — недельный траур. Доктор Мози был уважаемым ученым-медиком. Его женой была всемирно известная активистка движения против апартеида Хелен Сазман. Когда раввин Хаздан входил в парадную дверь, Хелен сказала ему: «Имейте в виду, раввин, что я не верю в Бога».
Раввин ответил: «Ничего страшного, Хелен. Я не верю в атеистов».
Действительно, мы не верим. У каждого из нас есть нешама, душа, которая является частью Бога свыше. Он дал ее нам, и она оживляет нас. Если мы с ней не общаемся, то, возможно, потому, что нас не так воспитали, но она есть и очень доступна.
Как и в случае с верой, Первой заповедью, так и в случае с «нежеланием иметь то, что имеют другие», последней заповедью. У большинства из нас есть гораздо больше, чем мечтали иметь наши бабушки и дедушки. Когда мы видим, что у кого-то есть больше, чем у нас, мы жаждем этого из нужды или из жадности? У нас так много всего, что делает нас счастливыми и довольными. Действительно ли нам нужна эта машина, гаджет или что-то еще, что нас манит?
Одна из социальных проблем современного мира (и особенно ярко она проявляется в ЮАР) вызвана тем, что «имущие» и «неимущие» живут рядом друг с другом и ежедневно пересекаются. В последнее время Южную Африку называют «самой неравной страной в мире». Самые богатые и самые бедные районы находятся не так уж далеко друг от друга. Многие из тех, кто живет в бедности, видят богатые дома по соседству и завидуют. Часто они чувствуют себя вправе присвоить себе часть этого богатства. Есть много причин, по которым уровень преступности в нашей стране так высок, но эта социальная реальность — одна из них. Мы жаждем. Мы желаем того, что есть у других, а у нас нет.
Но, как и вера, Десятая заповедь выполнима. Мы должны осознать свою внутреннюю борьбу и понять, что у нас всегда есть возможность сделать правильный выбор. Это действительно так. Пожалуйста, Господи, мы это сделаем.
Jewish News Syndicate, перевод Ильи Амигуда