Сложившаяся ситуация, когда де-факто подавляющее большинство ультраортодоксальной общины не призывается в армию, несомненно, незаконна и серьезно подрывает право на равенство. Комитет по иностранным делам и обороне Кнессета, обсуждающий в настоящее время вопрос о том, как призывать ультраортодоксальных мужчин, уделяет большое внимание вопросам квот и целей. Идея целей заключается в том, чтобы установить измеримые цели для призыва ультраортодоксов, требуя роста их интеграции в армию. Невыполнение этих целей по призыву приведет к наложению санкций на институты харедимной общины и на отдельных людей, обязанных пройти службу в армии. Концепция квот является зеркальным отражением системы целей, призванной установить численное определение того, какие члены ультраортодоксальной общины будут освобождены от призыва. При любой из этих систем государство не будет налагать общую индивидуальную обязанность по призыву на всех мужчин-хареди, а только на часть общины.

Однако наложение на ультраортодоксальную общину коллективной обязанности служить, при которой община сама должна поставлять призывников, чревато множеством проблем. В случае принятия эта система станет аналогом общинного налога, напоминающего о российских кантонистах или о процессах внутреннего отбора в более поздние тяжелые времена, когда ультраортодоксальная община определяла бы, кто остается в ешивах, а кто идет в армию, что противоречит праву на равенство. Более того, коллективные обязательства приватизируют принудительную власть государства, передавая ее главам ешив или руководителям секторов. Как приватизация тюрем была запрещена Верховным судом Израиля, так и приватизация государственной принудительной власти в контексте призыва в армию должна быть запрещена.

Со стратегической точки зрения коллективная модель также небезупречна. Даже в ультраортодоксальной общине те, кто готов сотрудничать с государством, скорее всего, откажутся, если станут свидетелями преференциального отношения, когда те, кто ближе к лицам, принимающим решения, получают освобождение для своих учеников.

Так какие же меры необходимы для достижения равенства в данном случае? Можно утверждать, что Кнессету следует воздержаться от действий. Согласно действующему законодательству, все ультраортодоксальные мужчины должны призываться на военную службу в соответствии с Законом об обороне после того, как суд признал неконституционными другие законы. Однако равенство требует одинакового отношения к равным и разного отношения к разным людям в зависимости от степени их различия. Так, например, было бы грубой дискриминацией требовать от новых иммигрантов проходить тестирование в тех же условиях, что и коренные жители, если они не владеют языком страны.

Верховный суд рассмотрел этот вопрос, вынося решение по делу Движения за качественное правительство в Израиле в 2006 году. Он постановил, что для целей призыва в армию не существует существенных различий между ультраортодоксальным и остальным населением. Председатель Верховного суда Аарон Барак рассудил: «В религиозности человека нет ничего такого, что препятствовало бы службе в армии. Многие солдаты ЦАХАЛа религиозны». Это постановление является обязательным прецедентом, и любое решение, принятое Кнессетом, будет немедленно подвергнуто проверке на пропорциональность, дабы убедиться, что оно не нарушает равенство.

Я хочу оспорить эту точку зрения. Между ультраортодоксальной общиной и населением в целом существуют весьма существенные различия в отношении призыва в армию. Одним из видов таких различий является культурное мировоззрение ультраортодоксальной общины, которое подчеркивает отделенность от общества в целом. Община харедим во многом существует в параллельной вселенной по сравнению с населением в целом: Они рождаются в разных больницах, получают образование в разных учебных заведениях, покупают товары в разных магазинах, читают разные газеты, женятся по-разному и хоронят их на разных кладбищах. Когда ультраортодоксальный молодой человек попадает в армию, он испытывает сильный культурный шок, переходя от общинно-религиозной иерархии к военной в соответствии с Законом о военной юрисдикции. У него нет ни общинной этики, которая подготовила бы его к этому опыту, ни образцов для подражания, на которые он мог бы опереться в поисках поддержки. Либеральное общество, даже вводя такие общие нормы, как воинская повинность, должно вносить разумные коррективы, чтобы сохранить основные ценности меньшинства. Это означает, что даже при призыве ультраортодоксов в армию военные должны предлагать им индивидуальные рамки — и эти соответствующие различия будут частью израильского общества еще долгие годы.

Есть еще одно значимое различие. Оно было создано и культивируется самим обществом: вопрос об изучении основной программы в школе. В 2008 году Кнессет принял закон, позволяющий финансировать ультраортодоксальные средние школы без обязательного изучения основной программы. Этот закон был оспорен в Верховном суде, но в 2014 году суд одобрил такое финансирование, не обнаружив нарушения права на равенство. Что такое основная программа? По мнению государства, это минимальный набор знаний, необходимых для интеграции в армию, экономику и общество в целом. В старшей школе, согласно Закону об уникальных культурных образовательных учреждениях 2008 года, государство лишает ультраортодоксальных учеников возможности влиться в общество, финансируя их неполноценное образование. Однако когда эти ученики заканчивают среднюю школу, государство стремится относиться к ним как ко всем остальным и призывать их в армию, не признавая существенных различий между ними и остальным населением. Это нонсенс.

Каковы же должны быть адаптированные рамки, необходимые во имя достижения равенства? Первое, что должен сделать любая система призыва, — это рассмотреть вопросы изучения основной учебной программы. Верховный суд уже увязывал финансирование образования с военной службой в своих недавних решениях, но делал это на уровне постшкольного образования. В 2024 году суд лишил финансирования постшкольные ультраортодоксальные учебные заведения, когда призыв учащихся не был отсрочен, но они не пошли на службу. Я утверждаю, что эта связь должна быть установлена на более ранних этапах обучения. Государство должно лишить финансирования средние школы, в которых не преподаются основные дисциплины. Это необходимо для обеспечения призыва в армию, поскольку профильные предметы дают минимальный набор инструментов, необходимых для интеграции в ЦАХАЛ. Государство обязано уменьшить различия между ультраортодоксами и населением в целом, чтобы со временем харедим могли интегрироваться в общество.

Кроме того, необходимо немедленно ввести для всех ультраортодоксов индивидуальные обязательства по несению службы. Это может включать в себя предложение вариантов, недоступных для населения в целом, например, выбор между альтернативной и военной службой. Альтернативная служба может быть менее опасной для ультраортодоксальных мужчин, чем армия, поскольку мужчины могут ежедневно возвращаться домой, имеют возможность выбирать учреждения, в которых они служат, и не сталкиваются с жесткостью военной иерархии. Можно рассмотреть и другие варианты. Одновременно следует создать стимулы, побуждающие ультраортодоксальную молодежь выбирать военную службу вместо гражданской, например, увеличить срок последней или предоставить финансовые стимулы для призыва в ЦАХАЛ.

Предлагаемые рамки нарушают статус-кво, интегрируют общину харедим в социум в целом посредством изучения основной учебной программы и признают общую обязанность служить. Предложенные меры также способствуют равенству, укрепляют армию и готовят ультраортодоксальную общину к интеграции в общенациональную экономику, сохраняя при этом их образ жизни. В рамках этой системы можно выделить ряд выдающихся талантливых студентов (по аналогии с выдающимися спортсменами) и позволить им сосредоточиться на учебе после прохождения начальной подготовки. Специальная система должна быть ограничена по времени и периодически пересматриваться, чтобы определить, какие корректировки следует сохранить, а какие можно отменить. Возможно, через десять лет, когда ультраортодоксальное население привыкнет к военной учебе и альтернативной службе, можно будет ввести всеобщий призыв. Индивидуальные военные рамки по-прежнему будут необходимы, но обязанность призыва будет распространяться на всех.

Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова