Гелт: как шоколадные монеты стали частью ханукальной традиции
Завернутые в тонкую фольгу фальшивые монеты, выдаваемые в качестве награды победителям игры в дрейдл, пользуются такой же популярностью, как и безгранично отважные Маккавеи
Стюарт Галпернраввин, заместитель директора Центра Торы и западной философии Университета-Йешивы
Если вы хоть немного похожи на меня, то, раздавая латкес при свете меноры на ханукальной вечеринке вашего двоюродного брата, вы, вероятно, случайно уронили немного шоколада на ковер. Не просто шоколада, конечно. Гелт. Ведь завернутые в тонкую фольгу фальшивые монеты, выдаваемые в качестве награды победителям игры в дрейдл, пользуются такой же популярностью, как и безгранично отважные Маккавеи древности, одержавшие победу над греками.
Откуда появилось это праздничное угощение? Гелт (от немецкого слова Geld, обозначающего деньги) по-видимому, впервые упоминаются в трудах родившегося в 14 веке в Барселоне мудреца Шломо бен Авраама ибн Адерета. В своем ответе на вопрос по еврейскому праву он упоминает о некоем благотворителе, у которого была практика раздавать деньги вдовам и сиротам во время Хануки. Предположительно, это было сделано для того, чтобы обеспечить их финансовыми средствами для участия в коллективном праздновании.
Возможно, предполагают современные ученые, раздача золотых монет на Хануку связана с чеканкой монет Маккавеями после их военных успехов. Ведь право чеканить собственную монету после одержанного с таким трудом успеха упоминается в Первой книге Маккавеев.
Источники XVI века в итальянских и сефардских еврейских общинах фиксируют традицию сбора денег для учителей и бедных детей во время Хануки. В ашкеназских странах раввины, шойхеты и другие общинные работники ходили от двери к двери в течение восьми дней Хануки, а также в Пурим, другой праздник, ориентированный на раздачу подарков. Это было важнейшим средством получения годового вознаграждения за свои услуги.
Позднее исследователи пытались связать эту практику с тематикой праздника. Некоторые, как отмечает израильский ученый Цви Рон в своем исследовании еврейских обычаев, предположили этимологическую связь между словом «хинух» (образование) и словом «ханука». Раввин Менаше Кляйн отметил, что раз уж сердобольные Хасмонеи сражались с Селевкидами, защищая преданность евреев своим религиозным убеждениям, то вполне логично выразить признательность сегодняшним учителям Торы. Другие добавляли, что враги Израиля стремились искоренить не только религиозное обучение. Это были два других столпа, на которых, согласно мишнаитскому трактату «Этика наших отцов», стоит мир: молитва и доброта. Поэтому в Хануку мы зажигаем свечи (согласно Мишлей 6:23, Тора — источник света), читаем дополнительные молитвы к синагогальным службам и делаем благотворительные пожертвования.
Рабби Шауль бен Давид (XVII в.) привнес в этот праздник немного мистики. Он отметил, что по гематрии ат-баш (замена первого слова по алфавиту на последнее и вычисление нумерологических эквивалентов букв), «Ханука» имеет то же значение, 269, что и «секрет благотворительности». По его мнению, молодые ешиботники, ходящие от двери к двери с песнями и собирающие пожертвования в поддержку своей учебы, — это живые кувшины с маслом, воплощение того древнего сосуда, в котором хранилась чудесная частица, позволившая зажечь менору в Иерусалимском храме после триумфа Маккавеев (неплохой способ сбора средств).
Бродячие представления студентов, несомненно, знакомы. В средневековые времена «вассейлинг» был распространенным обычаем перед сезоном урожая, берущим свое начало в римских сатурналиях, когда молодые люди пытались вызвать благоприятную и щедрую весну с помощью песен и обмена благословениями между соседями. Христианская версия этого обычая привела к появлению рождественских песнопений.
Возникновение хасидского движения распространило обычай дарения гелт дальше, не ограничиваясь неимущими, на всех тех, кто стремится насладиться праздником. По традиции Любавичского Ребе, р. Менахема Менделя Шнеерсона, деньги раздавались именно в пятый из восьми дней — и потому, что этот день из-за сложных календарных расчетов никогда не мог выпасть на Шаббат (когда деньги запрещено трогать), и потому, что ближе к концу праздника не помешает подстегнуть детский энтузиазм несколькими шекелями. Один доброжелательный современник Ребе добавил, что, возможно, раздавая деньги широким массам, те, кто действительно в них нуждается, не будут стесняться их получать.
Как пишет Дженна Вайсман Джоселит в книге The Wonders of America, к 1940-м годам этот обычай уже стал неотъемлемой частью ханукального опыта американских евреев. Родители считали, что, как писали Мириам Айзекс и Труда Вайс Розмарин в книге What Every Jewish Woman Should Know: A Guide for Jewish Women (1941), «еврейские дети должны быть осыпаны подарками на Хануку, как, возможно, примитивное, но наиболее эффективное средство сделать их неуязвимыми для зависти к христианским детям и их рождественским подаркам». Гелт для малооплачиваемых учителей превратился в подарки для детей.
В последние десятилетия культурологи, такие как Шэрон Дьюк Эстрофф в книге Can I Have a Cell Phone for Hanukkah?: The Essential Scoop on Raising Modern Jewish Kids, призывают молодежь поменять коммерческий подход на добросердечную щедрость через благотворительные проекты для нуждающихся, возвращая этот обычай к его истокам.
В следующий раз, когда вы откроете сетчатый пакет и съедите несколько шоколадных псевдомонет, сделайте это осознанно. Вспомните ли вы, как Иуда и Ко защищали мечом и копьем иудейскую практику, или средневековых бродячих менестрелей, вызывающих искры радости среди зимней тьмы, или воспользуетесь случаем, чтобы пообещать поделиться частью того, что у вас есть, с теми, у кого чуть меньше, — проведите эти восемь дней со смыслом.
Tablet, перевод Якова Скворцова
Почему иудаизм представлял для древних греков серьезную угрозу?
Ханука раскрывает суть истинной красоты
Менахем Лерфилдраввин, директор Jewish Outreach Initiative, Денвер, Колорадо
Я вырос в очень еврейском пригороде Майами, где мы никогда не звидовали пышному Рождеству. Рождественские огни на пальмах — это не то!
Сейчас я живу с женой и тремя детьми в Колорадо, и декабрьский пейзаж здесь напоминает рождественский фильм со свежим рассыпчатым снегом. Повсюду дома и улицы красиво украшены к празднику, сверкают ярко освещенные деревья.
Несколько лет назад, когда мы ехали на празднование Хануки, мой тогда четырехлетний сын спросил, для чего нужны эти огни. Я уже собирался придумать историю о том, что эти огни предназначены для Хануки, но остановился и понял всю иронию.
Рождественские украшения контрастируют с менорами, мерцающими в окнах еврейских домов.
Несомненно, популярность Хануки среди американских евреев обусловлена тем, что она совпадает с рождественским сезоном. Но Ханука — это не «еврейское Рождество». На самом деле Ханука олицетворяет победу духовности над материализмом, над одержимостью всем, что блестит. Эти украшения в соседских домах — не ханукальные огни; они представляют собой противоположность свечам, которые мерцают в наших окнах.
В этом году, когда по всему миру участились проявления антисемитизма, эти меноры кажутся не просто свечами — это символы стойкости и гордости, зримые напоминания о еврейской идентичности, выходящие из наших домов в мир.
Говорят, что смысл любого еврейского праздника можно свести к следующему: «Они пытались нас убить, мы победили, так давайте покушаем!». Однако с Ханукой дело обстоит иначе. В отличие от Фараона или от Амана из истории Пурима (или даже от антисемитов, изрыгающих ненависть сегодня в университетских кампусах, в Амстердаме и других местах Европы), греко-сирийцы в эпоху Второго Храма не стремились искоренить евреев. Они хотели искоренить иудаизм.
Почему иудаизм представлял такую угрозу для Древней Греции? Почему они могли терпеть нас, но не наш образ жизни?
Ответ кроется в базовом философском споре. Греческие ценности проистекают из одержимости внешней красотой. Рабби Иегуда Галеви предупреждал: «Остерегайтесь мудрости Греции, ибо в ней нет плодов, а только цветы». Фрукты дают насыщение, а цветы — лишь внешнюю красоту».
Греческое общество ценило внешнее, поверхностное. Греки считали, что только чувственный опыт является реальным, ограничиваясь тем, что мы можем попробовать на вкус, потрогать или интеллектуально постичь. Противоположную позицию занимает Тора, которая считает, что под поверхностью находится гораздо большее — мир бесконечной глубины за пределами того, что видит глаз.
Что же такое настоящая красота? Красота — это гармония, слияние противоположностей в дополнении и сосуществовании. Симфоническая красота — это когда разные инструменты играют разные ноты — все вместе. Поразительная красота горного массива обусловлена величественной высотой вершин по отношению к долинам внизу. Аккорд в музыке — это гармония разных нот.
Таким образом, высшая красота определяется как объединение полярных противоположностей. А какие две вещи более далеки друг от друга, чем телесность и духовность? Когда они гармонично сосуществуют, это и есть истинная красота. Напротив, когда физическое противоречит духовному или затмевает его, получается уродство.
В Талмуде говорится, что на мир снизошло 10 мер красоты, а Иерусалиму досталось девять из них. Иерусалим известен как город, где встречаются Небо и Земля. Святой Храм в Иерусалиме был прекрасным сооружением в физическом мире, воплощавшим духовное, и от него исходила вся красота. Именно поэтому греки ворвались в Храм, осквернили его и принесли на алтарь свиней.
Когда Маккавеи отвоевали Храм, они не могли найти в нем чистого масла. Когда они наконец нашли небольшой сосуд с маслом, то сделали импровизированную менору из копий и зажгли масло, которого должно было хватить только на один день. Бог совершил невероятное чудо, и масло горело восемь дней.
Почему чудо произошло именно с маслом? Почему бы чудесным образом не создать новую менору? Ханука — это воспоминание о скрытой сущности, о красоте, которая кроется внутри, а не во внешнем фасаде. Таким образом, чудо произошло с маслом, а не с самой менорой. Масла вокруг было много, но им не хватало духовно чистого масла.
Каждый момент жизни содержит как физические, так и духовные аспекты. Решение о том, на чем сделать акцент, — задача всей жизни. Чудо с маслом показывает нам, что, хотя физическое важно, оно не является главной сутью.
Когда мы зажигаем менору на Хануку, это напоминание о том, что наш свет, наши ценности и наше духовное наследие — это то, что остается на всю жизнь, гораздо дольше физических огней.
В современном мире вечное послание Хануки — празднование победы духовной стойкости над поверхностностью — приобретает новое значение, когда вновь проявляются антисемитские настроения и еврейские общины с гордостью объединяются. Ханука призывает нас взглянуть на поверхностное и проникнуть в суть того, кем мы являемся как евреи.
Устойчивость и гордость евреев, несмотря на эти проблемы, стали вдохновляющим чудом современности. Вид меноры, выставленной в окнах еврейских домов по всему миру, теперь имеет дополнительный вес. Они сияют не только как символы Хануки, но и как маяки единства, веры и непреходящей приверженности еврейской идентичности.
Для многих зажжение меноры в этом году — не просто ритуал, а заявление, подтверждающее их наследие, ценности и непреходящую связь с еврейским народом.
Зажигая менору, мы вспоминаем историю о маленькой, чистой склянке с маслом, которая поддерживала пламя в течение восьми дней, отражая то, как еврейские общины, несмотря на внешнее давление, продолжают сохранять свою уникальную духовную сущность, неразбавленную и сильную.
Это напоминание о том, что истинная красота, в еврейском понимании, проистекает не из внешних фасадов, а из целостности и чистоты внутри — послание, которое актуально сейчас, как никогда.
Празднуя Хануку в этом году, держитесь за силу, которая приходит от единства, и за веру, которая продолжает ярко сиять. В то время как антисемитизм и оппозиция растут, сияние меноры напоминает нам, что, как и на протяжении тысячелетий, дух иудаизма остается несокрушимым. Это свет, который не может быть погашен.
Aish.com, перевод Ларисы Узвалк