Главные проблемы Израиля: поселенцы, многодетность ортодоксов, эмиграция либералов
Израиль обладает классическими чертами обществ, которым грозит гражданская война
Дэн ПерриБывший журналист Associated Press, ранее был председателем Ассоциации иностранной прессы в Иерусалиме. В настоящий момент главный директор по развитию бизнеса и стратегии компании Engageya.
Одна из полезных черт действующего израильского правительства состоит в том, что оно добровольно сорвало с себя маску, которая долгие годы позволяла здравомыслящим и умеренным израильтянам без особых колебаний поддерживать правых. Теперь, когда стало ясно, куда правые движутся, возможно, удастся вовлечь израильтян, многие из которых жили в отрицании, в дискуссию о реальных перспективах, стоящих перед ними.
Хотя нынешнее протестное движение (и его способность привлечь на свою сторону некоторых правых) направлено на спасение либеральной демократии от нападающих на нее, существует и более серьезная предыстория. Попытка ослабить судебную систему и ликвидировать судебный надзор имеет две основные причины, которые имеют мало общего с махинациями вокруг процесса по делу о коррупции премьер-министра Биньямина Нетаньяху и последующей атакой правых на судебную систему.
Во-первых, правые реализуют исторический проект по присоединению к Израилю Западного берега реки Иордан путем создания все более крупных еврейских поселений. Либеральный Израиль ненавидит этот проект как из-за моральной неприемлемости угнетения миллионов палестинцев, так и из-за демографических последствий размывания еврейского большинства в Израиле (сионистское соображение, которое в рациональном мире могло бы беспокоить и националистических правых).
Правые, или, по крайней мере, неапологетичные ультраправые, хотят аннексировать землю, не предоставляя народу гражданства, и им нужны суды, чтобы обеспечить это беззаконие. Я не оправдываю палестинский максимализм и недальновидность, из-за которых их руководство упустило возможности для мира, но на этом пути лежит безумие.
Во-вторых, существует проблема харедим, которые сегодня составляют почти пятую часть населения страны. Их численность постоянно растет: в среднем семь детей на семью; они отказываются учить молодежь математике, естественным наукам и английскому языку; ждут, что светское государство будет платить стипендии массам студентов ешив; отказываются служить в армии. Суд потенциально стоит на пути специальных льгот для харедим на основании равенства, а у правых нет и никогда не было большинства без харедимных партий — и поэтому суд должен уйти.
Таким образом возникла лживая пропаганда последних лет о возмутительно либеральном суде, который якобы сам назначает своих членов и должен быть демократизирован.
Все это далеко выходит за рамки политики, знакомой по демократическим странам, возникшим в прошлом веке. Из-за впечатляющего (и безрассудного) уровня рождаемости среди харедим и решимости общины продолжать в том же духе существует явная опасность для жизнеспособности Израиля как современного общества и жизнеспособной экономики. Мы имеем дело с весьма взрывоопасной культурной войной, а на светской стороне, после десятилетий отрицания, из-за выходок правительства сложилась психология полной и тотальной чрезвычайной ситуации.
Учитывая, что либеральные и светские израильтяне наконец-то проснулись и, по крайней мере, некоторые представители «мягких правых» рассматривают свои возможности, будет полезно обрисовать сценарии, стоящие перед страной.
Демографическая победа правых
Многие ожидают именно такого сценария: из-за высокой рождаемости харедим силы религиозного авторитаризма возьмут верх, и либеральный Израиль смирится, позволив стране превратиться в автократию с преобладанием религии и бастион еврейского превосходства, которого сторонится Запад. В классическом варианте либералы в широком понимании этого слова смиряются со своим статусом меньшинства и борются за право сохранить в Тель-Авиве несколько пабов.
Я считаю, что этот сценарий практически не имеет шансов на реализацию. И не потому, что я не уверен в победе либералов, а потому, что чрезвычайно высока вероятность следующего сценария.
Массовая эмиграция либералов
Эти либералы, составляющие не менее, а возможно, и более половины 10-миллионного населения, не согласятся жить в стране, которая недемократична (из-за постоянного угнетения палестинцев) и все больше напоминает Иран (из-за харедим и союзных им националистов — религиозных экстремистов).
Если их усилия не увенчаются успехом, они покинут страну, воспользовавшись возможностью трудоустройства за рубежом. Уже сейчас около пятой части израильтян имеют иностранные паспорта, и это число постоянно растет, поскольку люди спокойно готовятся к такому развитию событий. Я полагаю, что оставшийся религиозный бедный Израиль в конце концов будет захвачен палестинцами.
Раскол правых, который изменит игру
Но есть и сценарии, позволяющие спасти классический сионизм. Наиболее желательный из них, с точки зрения тех, кто стремится сохранить Израиль в его нынешнем виде, заключается в том, что значительная часть из четверти израильтян, поддерживающих «Ликуд», попытается разорвать свой союз с харедим и ультраправыми.
Имеются некоторые скромные признаки того, что это происходит в результате политики нынешнего правительства. Если так будет продолжаться, это может позволить сильному неправому правительству предпринять действия по спасению страны: прекратить заселение Западного берега и осторожно стремиться к разделу, а также изменить договоренность с харедим, которая стимулирует нынешнюю динамику.
Это означало бы постепенный отказ от детских субсидий, зарплат учащимся ешив, финансирования школ, в которых не преподается основная программа, «рабочих мест» в религиозной бюрократии и множества специальных льгот.
Разделение на западное либеральное и религиозно-авторитарное государства
В прибрежной полосе, от Тель-Авива до Хайфы, проживает половина населения, и это будет в подавляющем большинстве либеральное, светское, ориентированное на Запад, высокопроцветающее и почти полностью еврейское государство. На него приходится подавляющая часть ВВП, и оно несет на себе другие части страны, с которыми находится во все более ожесточенном конфликте.
Это может произойти в умеренном варианте, предполагающем федерализацию или кантонизацию, но я могу представить себе и настоящее разделение. Если бы не сложность защиты такой маленькой страны от нападения, то почти нет сомнений в том, что побережье должно отделиться от остальной части страны. Жители Иерусалима и периферии могли бы быть сколь угодно «консервативными», а палестинцам — гуд бай.
Гражданская война
Этот сценарий слишком страшен для того, чтобы о нем думать, поэтому большинство израильтян его не рассматривают. Тем не менее, Израиль обладает классическими характеристиками обществ, подверженных риску гражданской войны: отсутствие консенсуса по вопросу разделения властей, глубокая этническая и религиозная разобщенность, региональная и межконфессиональная напряженность.
Наблюдается постоянное движение людей от правых к центру, прямо пропорциональное отходу правых от демократии и либерализма, но оно сопровождается постоянным ростом рождаемости в религиозных секторах, что поддерживает некое подобие политического тупика. Такая динамика, если она сохранится, означает, что в конечном итоге светские (включая многих «традиционных» мизрахим) окажутся против религиозных, а их видение мира окажется несовместимым. Это более вероятно, чем кажется. И именно так может произойти разделение.
Военный переворот
На протяжении десятилетий силовые структуры были настроены гораздо более «по-голубиному», чем политики и общественность. Это не заговор, просто армия, «Моссад», ШАБАК и даже полиция на сегодняшний день являются меритократиями, и их умные руководители (ни один из них не хареди, большинство светские) знают положение на местах. Их понимание совпадает с пониманием их компатиотов в деловой, научной, академической и медийной элитах.
Если правые останутся у власти, можно ожидать, что ситуация изменится, поскольку они начнут назначать лояльных офицеров, безразличных к ущербу, наносимому безопасности Израиля. Но пока службы безопасности возглавляют люди, которые явно обеспокоены тем, куда движется страна. Если правительство доведет Израиль до такого состояния, когда его уже нельзя будет считать демократическим государством, то это снимет главный аргумент против военного переворота. Это маловероятный сценарий, поскольку ряды военных, конечно, расколоты, но я бы не считал его невозможным, учитывая чрезвычайный характер опасности для Израиля и уровень ослабления демократии.
Кстати: даже без авторитаризма правительства Нетаньяху, страна, в которой четверть эффективного населения (палестинцы Западного берега) не может голосовать и не имеет никаких прав гражданина, просто не является демократией.
Мне не доставляет никакого удовольствия рисовать столь мрачный пейзаж. Поскольку правые имеют встроенное преимущество и с 1977 г. находятся у власти примерно три четверти времени, было бы замечательно, если бы их видение страны не было катастрофическим. Но я всю свою профессиональную жизнь занимался такими несентиментальными вещами, как технологии и международная журналистика. Это заставляет смотреть на цифры и факты.
Поэтому я призываю всех рассмотреть приведенные выше сценарии и выбрать тот, который им нравится. Или, по крайней мере, меньше всего не нравится.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Создание «Ликуда» изменило Израиль и весь Ближний Восток
50 лет назад вынужденная отставка Ариэля Шарона из ЦАХАЛа привела к появлению новой политической силы, которая и сегодня остается ключевой
Колин Шиндлербританский историк-израилевед
50 лет назад, в середине июля 1973 г., уходящий в отставку командующий Южным военным округом ЦАХАЛа Ариэль Шарон устроил вечеринку в саду своего дома в Беер-Шеве. Его прощальная речь переросла в тираду в адрес начальника генерального штаба Давида Элазара.
Элазар автоматом снимал всех командиров старше 45 лет, а Шарон как раз щдостиг этого возраста. Подтекст нападок Шарона, однако, был сосредоточен на том, что машина партии «Авода» находится под прочным контролем. Лейбористы и их предшественники возглавляли сионистское движение с начала XX века. Его лидеры составляли костяк поколения первопроходцев.
Впоследствии, в 1969 году, из четырех левых партий, сильно отличавшихся друг от друга, была сформирована партия «Авода». С самого момента своего рождения она грозила расколоться на части, и Голда Меир была возвращена с пенсии, чтобы управлять этой политической пантомимой.
Уже через несколько дней после увольнения из армии Шарон провел пресс-конференцию для политических журналистов. Главной темой стала необходимость создания полноценной оппозиции. Этот поступок сам по себе был завуалированной критикой Менахема Бегина, который возглавил альянс своего движения «Херут» и либералов. «Херут» — это «Иргун Цваи Леуми» Бегина, преобразованный в политическую партию. «Иргун» был известен тем, что взорвал гостиницу «Кинг Дэвид» и повесил двух британских сержантов.
Однако на первых выборах в Кнессет в 1949 г. «Херут» получил лишь 14 мест из 120. К 1973 г. Бегину было уже 60 лет, он твердо придерживался своей идеологии и сдержанно относился к принятию новых групп в свое движение.
Шарон, в отличие от «польского пана» Бегина, не заботился о политических тонкостях. Он был известен своей непокорностью, экономным отношением к правде и готовностью затеять драку, в то же время являясь блестящим стратегом на поле боя. Известный под прозвищем Бульдозер, он рассорился с большинством своих сослуживцев. Однако именно эта способность позволила ему уламывать нонконформистов присоединяться к новому движению «Ликуд», которое с 1977 г. стало естественной партией власти в Израиле.
Шарон долгое время состоял в «Мапай», предшественнице «Аводы», где считался поклонником Бен-Гуриона. К 60-м годам привлекательность Бен-Гуриона как основателя государства стала ослабевать. Его считали упрямым и язвительным, против него выступали такие деятели, как Меир и Леви Эшколь, но почитали другие, такие как Моше Даян и Шимон Перес, которые последовали за ним из «Мапай» в политическое изгнание. Однако и они отвернулись от Бен-Гуриона, вступив через несколько лет во вновь созданную «Аводу».
Вместо этого Бен-Гурион создал «Государственный список» («Мамлахтит»), получивший на выборах 1969 г. всего четыре мандата. Сегодня многие считают, что длительный упадок израильских лейбористов начался именно с действий Бен-Гуриона в 60-х годах.
Шарон начал уговаривать ярых сторонников Бен-Гуриона присоединиться к новому оппозиционному блоку. На уговоры поддались «Государственный список», а также «Лейбористское движение за Великий Израиль», которое поддерживало строительство поселений на Западном берегу.
Менахем Бегин
Он также убедил отколовшийся от «Херута» «Свободный центр», который возглавили те, кто был недоволен единоличным правлением Бегина в его партии, включая молодого Эхуда Ольмерта, будущего премьер-министра.
Шарон позиционировал новую партию как центристскую, а не правую. Он утверждал, что это партия учеников Давида Бен-Гуриона и Владимира Жаботинского, которые объединили свои усилия, чтобы спасти Израиль от разваливающейся «Аводы». К представителям правого крыла «Аводы», таким как Моше Даян, также обращались, но без особого успеха.
К 1973 году Война за независимость, произошедшая зетвертью века ранее, стали страницей учебника истории. Бегин стал восприниматься как отец-основатель государства, который верно служил в коалиции во время Шестидневной войны. Зажигательная националистическая риторика Бегина ушла в прошлое, и новое поколение избирателей смотрело в другое будущее.
В 1973 г. Бегин обратился к израильскому рабочему классу, традиционалистам и малообразованным людям. Многие воспринимали социалистический коллективизм как европейское явление, отжившее свой век и все больше заменяемое предпринимательским индивидуализмом.
«Авода» в 1973 году находилась в поисках идеологической идентичности. Она была расколота по вопросу о будущем Западного берега и эволюции палестинского народа.
Для Шарона новый политический расклад и внутренний раскол стали поводом для создания новой партии. Так в сентябре 1973 г. появился «Ликуд». Однако его счастливая политическая судьба уже на самом старте оказалась делом случая.
В июле 1973 г. Шарон заявил, что ситуация с безопасностью «замечательная» и что Израиль стал военной державой с «огромной силой». Через несколько месяцев, в Йом Кипур, египтяне атаковали через Суэцкий канал, нанеся поражение скудным израильским силам.
Перед войной опросы общественного мнения говорили о том, что новый «Ликуд» будет действовать не лучше, чем его составные части. Однако в ходе конфликта погибло много солдат, и чувство уверенности сменилось ощущением большой уязвимости.
Всеобщие выборы были отложены до конца года, и шокированные израильские избиратели наказали лейбористов за недостаточную готовность к войне, проголосовав за «Ликуд», который показал прекрасный результат, получив 39 мест.
Впервые правые оказались на расстоянии удара, чтобы свергнуть господство лейбористов и сформировать правительство.
Кроме того, несмотря на то, что Шарон прекрасно показал себя на поле боя, он также представлял себя единственным архетипическим израильским героем, носящим культовую повязку на голове. Это не добавило ему плюсов среди его трудолюбивых военных коллег, но, несомненно, понравилось общественности.
После войны правительство Меир оказалось в тяжелом положении, граничившем с политической изоляцией — не только со стороны советского блока и богатых нефтью арабских стран, но и со стороны развивающихся стран, в том числе многих новых африканских государств, которым Израиль помогал несколько десятилетий назад. Под финансовым давлением арабов они массово разрывали дипломатические отношения, и одним из следствий отчаяния Израиля стало установление тайных отношений с ЮАР, где свирепствовал режим апартеида.
Ицхак Рабин
Как свидетельствует история, вскоре после этого, в 1977 г., Бегин стал премьер-министром во главе коалиции, ведущей партией которой выступил «Ликуд», а Шарон добился того же в 2001 г.
В 1995 г. Шарон выступил на митинге правых, на котором Ицхак Рабин был представлен в виде офицера гестапо. Он заявил, что Рабин был коллаборационистом, раз вел переговоры с ООП, и сравнил его с маршалом Петеном, марионеточным правителем вишистской Франции в период нацистской оккупации. Сообщения об угрозах правых убить Рабина Шарон назвал дикими провокациями.
Однако Шарон остался сторонником прагматизма Бен-Гуриона и продолжил свой путь непредсказуемого маньяка.
В 2003 году, став премьер-министром, он назвал израильское присутствие на Западном берегу реки Иордан «оккупацией» и покинул «Ликуд», чтобы вместе с Шимоном Пересом с успехом сформировать центристскую партию «Кадима». Нетаньяху остался с осколками «Ликуда».
Шарон, скончавшийся в 2014 г. после двух инсультов 2006 г., так и не смог реализовать свой план по выводу большего числа поселений с Западного берега реки Иордан.
В отсутствие Шарона Нетаньяху занял его место в качестве лидера радикально настроенной фракции другого «Ликуда», создав коалицию с каханистами, харедим и ультраправыми. Какой путь выбрал бы «Ликуд» под руководством Шарона? Повторил бы Шарон тактику Нетаньяху? Ответы на эти вопросы находятся в области предположений.
Jewish Chronicle, перевод Якова Скворцова