Крайний справа — Илизир Ильягуев

Лагерь был обнесён глубоким рвом и забором из колючей проволоки, к которой был подведён ток высокого напряжения. Территория охранялась эсэсовцами со сторожевыми собака­ми. В лагерь ежедневно прибывало от трех до пяти эшелонов с заклю­чёнными. Всех их начальник лагеря эсэсовец К. Фрич обычно встречал издевательской речью: «Предупреждаю вас, что вы приехали сюда не в санаторий, а в немецкий концлагерь, из которого существует один выход — через дымоход. Если кому-либо это не нравится, он может сейчас же пойти на проволоку». В этой фабрике смерти фашисты расстреливали ни в чём не по­винных людей, сжигали заживо, проводили всевозможные ме­дицинские опыты, заражали инфекционными заболеваниями. В газовых камерах и крематориях ежедневно погибало 10-12 тысяч человек. За время существования лагеря погибло около четырех миллионов человек. После освобождения Освенцима и терри­тории лагеря для нескольких тысяч узников, которых гитлеров­ские изверги не успели уничтожить, засияло солнце свободы. Мы обнаружили крематории, газовые камеры, камеры с различ­ными орудиями пыток. В огромных камерах-складах хранилось семь тонн волос с голов 140 тысяч женщин, подготовленных к отправке в Германию, ящики с по­рошками из человеческих костей, тюки с одеждой и обувью зак­лючённых, огромное количество зубных протезов, очков и дру­гих предметов, отобранных у приговорённых к смерти узников.

Территория лагеря была разгорожена на множество зон, отде­лённых друг от друга колючей проволокой. Жилые бараки с нарами были похожи на помещения для содержания скота, В уг­лах, где первый ярус нар соединялся со вторым дверными пет­лями, находились надписи на различных языках: «Дорогие наши братья, нас постригли как овец, угоняют, догоняйте и мстите. Вера из Каменодольска». Дальше ничего нельзя было разобрать, хотя надпись была сделана совсем недавно простым жёстким карандашом на русском языке. Среди женских волос попадались различные фотографии и клочки исписанных бумаг.

Стремительное наступление Красной Армии помешало фаши­стам уничтожить эту гигантскую фабрику смерти и замести сле­ды кровавых преступлений. Освобождение Освенцима послужи­ло дальнейшему разоблачению кровавой идеологии фашизма. На территории бывшего концентрационного лагеря после освобож­дения были размещены курсы младших лейтенантов 4-го Укра­инского фронта. Однажды нас пригласили на просмотр пьесы А. Островского “Без вины виноватые”. Пьесу ставили в огромном помещении бывшей столовой, для заключённых в противополож­ной стороне помещения была небольшая сцена. По сценарию Незнамов и Кручинина просят друг у друга прощения, рыдают. Казалось, происходит сейчас: должны встретиться многие матери со своими детьми, которых разлучили фашистские варвары. Я спросил рядом сидящих на длинных скамейках курсантов, как фамилия артиста, прекрасно сыгравшего роль Незнамова. Они ответили, что он не артист, а курсант Женя Поваров. Вот так я во второй раз встретился со своим другом Женей Поваровым. Женя не вернулся с фронта. Мы с ним дружили с детства, хотя он учил­ся в другой школе. Часто он заступался за меня, когда дети назы­вали меня безотцовщиной за то, что я в школе получал бесплат­ные жетоны и бесплатные обеды. Мой отец был старый красный партизан, умер от фронтовых ран, когда мне было всего четыре года, а тогда сиротам выдавали бесплатный обед по железным жетонам.

Мы каждое лето в воскресенье работали в колхозе во время уборки урожая винограда: наша мама нас брала с собой. Женя, помню, моей маме подарил цветы, когда её избрали депутатом первого созыва Дербентского Совета депутатов. На следующий день мы пошли к врачам за освидетельствованием. Получив справки, пошли в ЗАГС для получения свидетельства о рождении. Таким образом я оказался старше своего возраста на два года». Илизир Ильдатович был в Пра­вобережной Украине, которая встречала его в 1944 году в огне пожарищ. В Бабьем Яру в Киеве, в Житомире, в Богунеле, в Бердичеве на Лысой горе, где фашисты уничтожили советских граж­дан. «После разгрома гитлеровских войск мы пошли в Бердичев, где я встретился с одним из узников гетто, Иосифом Давыдовичем Диментом. Он рассказывал о преступных действиях фашистских палачей, об издевательствах над жителями, кото­рых загнали в бараки».

Довелось побывать в местах, где располагались лагеря смерти, и Михаилу Азизову.

Михаил Азизов

Из его воспоминаний: «Нас возили в лагерь смерти Бухенвальд. Экскурсоводы рассказывали о страшных событиях. В центре лагеря был глубокий бассейн с водой. Узников сталкивали в бассейн, они пытались плавать, но тонули. Для немецких офицеров и их жен это было интересным зрелищем. Были в лагере и железные клетки, где содержались хищные звери и куда бросали узников. Сохранилось здание крематория, где сжигали тысячи пленных».

В Майданеке побывал ветеран ВОВ Авадия Авадиев: «Во время освобождения от фашистов Европы довелось быть и концлагерях. Невозможно забыть крематорий в Майданеке. Там мы видели сумки, сделанные из людской кожи, вагоны обуви сожженных в газовых печах людей, матрацы и подушки из волос заключенных». Ветеран не мог сдержать слез, говоря о зверствах фашистов.

Симхо Мардахаев

А ветерану Симхо Мардахаеву пришлось разминировал лагерь: «Однажды в польском городе Красник мы попали в лагерь военнопленных, который немцы, не успев уничтожить, заминировали. С большим трудом мы разминировали лагерь, спасли пленных. Пленные едва держались на ногах, от радости плакали. Мы спасли тогда более пяти тысяч человек».

Нельзя допустить повторения подобных зверств на земле. Пусть будет мир!