Горские евреи — первые дипломированные врачи в Дагестане
«Доктор Ханукаев лечил больных малярией доступными ему тогда медицинскими средствами, но, главное, поборол эту болезнь»
Медицинская помощь в XVIII-XIX веках была недоступна большинству населения Дагестана. Роль лекарей выполняли цирюльники, которые лечили кровопусканием. Женщинам помощь при родах оказывали повивальные бабки (мому), которым свои знания передавали по наследству их бабушки, матери и т.д. Стоит ли говорить, что смертность была очень высокая среди всех слоев населения. В книге классика татской литературы Хизгила Давыдовича Авшалумова «Кук гудил» подробно описывается, как местный знахарь лечил кровопусканием пациента, у которого, вероятнее всего было, воспаление легких. Не удивительно, что больной не выжил от такого лечения.
Кроме того, большую роль в оказании медицинской помощи, хотя и крайне примитивной, играли странствующие лекари. Как свидетельствовал И. Ш. Анисимов, такие «хакимы» открывали свои лавки, где продавали разнообразные травы. Эти лекари пользовались определенным уважением у представителей еврейской общины Дербента. Связано это было еще и с тем, что профессиональные врачи прописывали лекарства, запрещенные для употребления евреям, то есть в их состав входили «некошерные» вещества. В противоположность им, местные «хакимы» всегда показывали большую заинтересованность своими пациентами, разъясняя им то, какие лекарства были прописаны. Использовали для лечения травы, минеральные воды и т.д.
Одним из первых врачей Дербента, который получил полноценное медицинское образование, был Пинхас Ханукаев.
Пинхас Ханукаев
"Светя другим — сгораю сам..." Эти слова принадлежат голландскому врачу НИКОЛАСУ ван ТЮЛЬПУ (1593- 1674 г.г.) Он предложил сделать их девизом самоотверженных врачевателей, а символом врачей сделать горящую свечу.
С полным правом эти слова относятся к жизни самоотверженного врача Пинхаса Ханукаева, родившегося в Дербенте, о котором хочется рассказать подробно. Его жизнь и врачебная деятельность может служить примером для всех людей, избравших для себя эту благородную профессию.
Пинхас Ильягуевич Ханукаев родился в 1894 году. Ильягу Ханукаев был сыном Шомоила Ханукаева, купца II гильдии. Кроме Пинхаса у Ильягу было еще четверо детей: сын Юнун, и три дочери – Шушен (Сусанна), Ханум и Хавасюрут. Пинхас Ильягуевич после окончания реального училища поступил на медицинский факультет университета в Тифлисе, успешно закончил его в 1920 году. Молодой доктор полюбил девушку по имени Станислава. Родители Станиславы были родом из Польши. В семейном кругу Станиславу звали Тася. После окончания института Пинхас Ильягуевич вернулся в родной город с любимой девушкой, был назначен на должность главного врача дербентской больницы. Много лет он посвятил борьбе с малярией, которая свирепствовала тогда в Дербенте. В 1930-е годы в городе началась эпидемия сыпного тифа. Молодой энергичный врач все силы бросил на борьбу с этой болезнью. Но, к сожалению, заразился от больного тифом. Его организм не справился с болезнью. Он умер в Дербенте в 1934 году в возрасте 40 лет. Старожилы всегда рассказывали, что доктор Ханукаев никогда не брал денег с больных.
Галина Беньяминовна Мусаханова, первая женщина в Дагестане, ставшая кандидатом филологических наук, писала: «Талантливый врач Пинхас Ханукаев, первый доктор наук из горских евреев Кавказа, получивший образование в Тифлисе, бескорыстно служил людям! В моём детстве, в конце 20-х и начале 30-х гг., доктор Ханукаев лечил больных малярией доступными ему тогда медицинскими средствами, но, главное, поборол эту болезнь!»
У Пинхаса Ильягуевича было двое детей: сын Ильягу и дочь Мариам. Ильягу скончался в детском возрасте. Станислава Иосифовна Ханукаева пережила мужа всего на 6 лет, она скончалась в 1940 году на 40-м году жизни. Дочь Мариам 1929 г.р. в настоящее время проживает в Израиле. М. Ханукаева стала достойной продолжательницей дела своего отца. Мариам Пинхасовна Ханукаева окончила Московский медицинский институт и много лет проработала в Москве оперирующим гинекологом.
В Дагестане не было специализированного учреждения для подготовки врачей. Дагестанский медицинский институт открыли в 1932 году. 7 ноября 1932 года, в день 15‑летия Великой Октябрьской социалистической революции, состоялось торжественное открытие в столице Дагестана медицинского института — одного из трех высших учебных заведений молодой республики. Институту было присвоено наименование «Дагестанский государственный медицинский институт имени XV годовщины Октября». Первым директором Дагестанского медицинского института был назначен Муслим Юсупович Нахибашев, прошедший путь от рядового фельдшера до наркома здравоохранения Дагестана.
Обучение тогда длилось пять лет. Соответственно, 1-й выпуск был в 1937 году. Поступили в институт 161 человек, окончили только 83.
Среди выпускников были три горских еврейки: Ягданова М. Ю., Пинхасова З.П., Израилова М.А. Сохранился фотоальбом первого выпуска врачей.
По фамилии удалось установить только, что М. Ягданову звали Мозол Юноевна, она родилась в Сергокале (село Дешлегар), работала в Махачкале врачом, затем много лет была директором Махачкалинского медицинского училища. Ее сын, внук и правнук стали врачами. Ее дочь Ягданова Галина Ягдановна была руководителем многих предприятий в Дагестане в советское время.
О Пинхасовой и Израиловой подробностей узнать не удалось.
Сегодня среди горских евреев целая плеяда врачей различных специальностей: практикующих, занимающихся научной деятельностью. Но не нужно забывать и тех первых врачей, которые до конца несли свою благородную миссию и сохраняли верность клятве Гиппократа.
Поэт Манувах Дадашев и его письма с фронта
«Нет, жив Манувах! Жив и будет жить, что¬бы обязательно увидеть победу. И не только увидеть, но и самому ее добыть»
Манувах Дадашев родился в Дербенте в 1913 г. В 1931–1933 гг. учился в Москве на рабфаке при ИФЛИ. Работал в Дагестане в редакции татской газеты «Захметкеш». Женился, у него родились два сына: Эдуард и Станислав (последний — когда Манувах воевал: отцу и сыну не суждено было узнать друг друга).
Александр Семендуев, в то время поэт и учитель, был делегирован на 1-й съезд советских писателей Дагестана в 1934 г. от Дербентского литературного объединения вместе с Манувахом Дадашевым.
О Дадашеве много лет спустя он вспоминал так: «...Отличался большой подвижностью, лицо его несколько продолговатое, с острым подбородком, молодое, сияющее, особенно когда он "заводился", доказывая что-то свое. Казалось, будто он вот-вот задаст какой-то вопрос и тут же его объяснит. Высокий лоб, зачесанная назад шевелюра, напряженный взгляд — он постоянно о чем-то думает и что-то решает. Всегда с собой свежая газета или журнал, в которых не пропускалась ни одна заметка».
Поэты — особенные люди, им присуще так выражать и донести свои мысли, чтобы они запомнились на долгие годы. Молодой поэт из Дербента Манувах Дадашев ушел на войну, оставив дома жену и сына. Все переполнявшие его чувства и мысли старший лейтенант выражал в письмах. Писал поэт не только родным, но и известному журналисту, литературоведу, исследователю, собирателю дагестанского фольклора, преподавателю Дагестанского государственного университета Александру Федоровичу Назаренко, который публиковал их в «Дагестанской правде».
28 октября 1942 года поэт пишет: «Друзья! Больше трех месяцев я не подавал вестей о себе, а я знаю, как это тревожно в наши тяжелые дни. Вы уже, наверное, решили: погиб паренек, а честное слово, был не такой уж плохой...
Нет, жив Манувах! Жив и будет жить, чтобы обязательно увидеть победу. И не только увидеть, но и самому ее добыть. Ведь гитлеровская Германия — что тот кувшин, о котором говорит наше старинное изречение: падает камень на кувшин, так или иначе — все горе кувшину. Быть, быть кувшину разбитым, ибо крепче камня, чем наша Красная Армия, я не знавал… Но все это в будущем. А пока кувшин катится на нас, и я за эти месяцы испил всю горечь отступления».
7 ноября 1942: «Саша, дорогой, только здесь я понял огромный глубокий смысл того факта, что основное бремя войны принял на себя великий русский народ. Что это за люди! Как я восхищаюсь им — настоящие чудо-богатыри. Такие и выстоят, и погонят фашистов назад. Обязательно погонят!»
«Какой это чудесный маршрут — на Запад! Мы идем с боями вперед».
«Настали наконец-то дни нашего праздника, и мы, испытавшие горечь поражения, в полной мере наслаждаемся победой, — писал поэт из Ростова. — Я счастлив, и только чудовищные следы зверств фашистов отравляют радость победы. Они разрушили все. В зоологическом саду 14 тысяч расстрелянных евреев. Я видел и в ненависти сжимал кулаки. Женщины и дети, дети, дети… Одно только желание у нас — отомстить!»
Письмо от 23 августа 1943: «Мы идем вперед и вперед. Знаешь, я никогда не был на Украине. Это ведь Родина — какая радость сражаться за нее! Учтите, родные, что каждая сводка с фронта, приносящая вам столько радости, добывается ценой крови — и крови немалой».
26 августа 1943 г. командир роты 613-го стрелкового полка 63-го гвардейского корпуса 51-й армии старший лейтенант Манувах Дадашев был тяжело ранен, а на другой день умер от ран. Похоронен поэт-интернационалист на Украине в братской могиле в сквере имени 9-го мая в Луганске. Писательский талант проявился очень ярко в этих письмах, каждое из них — это новелла о людях, воевавших рядом, об эпохе. Уже после войны бывший командир 35-й гвардейской Лозовской стрелковой дивизии, генерал-майор в отставке Иван Яковлевич Кулагин, вспоминая бои за Сталинград, рассказывал: «Мы все его звали Мишей, он был щупленький, кудрявый и хорошо говорил по-русски. Как-то меня назначили дежурным по штабу фронта. «Вот вам в помощники старший лейтенант, поэт», — представили мне Дадашева. Однажды я сказал Мише: «Прочти мне свои стихи». Он начал читать и весь преобразился, показался рослым, могучим и решительным. А потом начал рассказывать об истории своего города Дербента. И я понял, что передо мною человек, горячо любящий Дагестан».
Подполковник Магомед Качалов написал о фронтовом друге следующее: «В описываемый период боевых действий исключительные организаторские способности проявил командир 7-й стрелковой роты дагестанский поэт, тат Манувах Дадашев». Ему было 30 лет. Его однополчане пошли дальше, а в Дагестан полетела похоронка. 24-летняя Галина Дадашева ей не поверила: на войне каких только чудес не бывает. А еще она верила мужу, который в каждой весточке писал: «Я вернусь…» В 45-м к ним в дом приехали фронтовые друзья Мануваха. Они привезли его вещи и награды. Галина, едва на них взглянув, тихо сказала: «Нет, я не верю», — и вышла в другую комнату. А семилетний сын Эдуард услышал и навсегда запомнил разговор двух офицеров: «Как же ее убедить, что мы сами Мишу похоронили?.. Ничего, пусть женщина верит, если ей так легче. Дай бог, чтоб всех так ждали…»
Манувах Дадашев — автор этого стихотворения, в нем он выразил свою ненависть к врагу и уверенность в победе:
…Из дальних окопов, сквозь грохот войны
Стремлюсь я в родимые дали.
Мы туры твои и твои мы орлы
И клятву на верность мы дали.
Неправда, что горец в походе устал,
Наш гнев и священ и неистов
На горные склоны твои, Дагестан,
Умрем, но не пустим фашистов.
Бой скажет "отбой " и, упав головой,
На каску, что мягче подушки,
Во сне прохожу я знакомой тропой,
Забывши про мины и пушки.
На снежной вершине стремительный тур
Застыл изваянием гордым.
Кругами уходит орел в высоту.
Тень крыльев скользит по нагорьям.
Старший лейтенант Дадашев Манувах Мардахаевич награжден медалями «За отвагу» и «За оборону Сталинграда». Много лет спустя его сын Эдуард посетил место гибели отца.
А известный поэт Сергей Изгияев посвятил своему другу стихотворение: «Поэт-защитник».
Шогьир–гъэлхэндчи
Эри шогьир тати Монувэхь Дадашев.
Не муьрди, не муьрди! У шогьир зиндеи.
Нуьвуьсде дестонгьо э лэгIэй хэлгъ дери.
Не игид, не шогьир е вэхдиш нимуьруьт,
Э жергей зиндегьо жигере мигируьт.
Подстрочный перевод с джуури:
Поэт — защитник
Не умер! Не умер! Жив поэт!
Поэмы, что написал, на устах народных.
Герои и поэты не умирает вовеки.
Место их — среди живых!
Манувах Дадашев занял свое почетное место в истории горско-еврейской литературы.
