Готова ли Сирия к полномасштабной войне с Израилем?
Россия не в восторге от того, что Иран превращает Сирию в своего сателлита, что интересы Кремля отодвинуты в сторону
Зэев ХанинПрофессор Ариэльского УниверситетаНедавно в Израиле завершились трехсторонние переговоры по Сирии с участием секретаря Совета безопасности РФ Николая Патрушева, помощника президента США по национальной безопасности Джона Болтона и главы Совета национальной безопасности Израиля Меира Бен-Шаббата. После этой встречи произошла очередная эскалация в Сирии. Израильские военные нанесли ракетный удар по Сирии в ответ на обстрел с сирийской территории. В заявлении Армии обороны Израиля говорится, что со стороны Дамаска были выпущены две ракеты, одна из которых разорвалась на территории Израиля. После этого израильские силы ПВО обстреляли сирийские военные объекты и разведывательные посты на Голанских высотах. Интересно, есть ли какая-та связь между трехсторонней встречей в Израиле и эскалацией конфликта в Сирии? И чем все это закончится?
Как заявил в эксклюзивном интервью СТМЭГИ профессор Ариэльского университета Зеэв Ханин, на трехсторонней встрече в Израиле были достигнуты некие договоренности, обсуждалось несколько важных вопросов: Иран и кризис в Сирии.
«Это первое, что мы знаем. Второе, что мы знаем: израильские атаки на иранские военные объекты и объекты «Хезболлы» в Сирии или те атаки, которые приписываются ЦАХАЛу, начались не сегодня. То есть их было реализовано много и много десятков. Так что мы не можем судить, являются ли ракетные обстрелы результатом договоренности, достигнутой между Болтоном, Патрушевым и Бен-Шаббатом.
Третий момент: мы знаем, что между Израилем, США и Россией есть некий уровень понимания: я имею в виду, что Израиль не готов допустить формирования иранского антиизраильского фронта на территории Сирии. Поэтому, вне зависимости от того, как на это реагируют иранцы, сирийцы, россияне или американцы, это то, что более или менее делается.
Четвертое, что мы знаем: есть некоторый набор понимания, который исходит из того, что до тех пор, пока это не касается интересов каждой из сторон, в данном случае России, США и Израиля, действия Иерусалима не вызывают негативной реакции со стороны США и России. Если все это вместе сложить, атака израильских ВВС никак не затронула интересы России, и поскольку это находится в рамках прежних взаимопониманий, то никаких реакций мы в общем видеть не должны. Было ли это санкционировано Патрушевым? Думаю, что нет. Было бы большим преувеличением, если кто-то придерживался бы такого мнения», — заявил израильский эксперт.
З. Ханин отметил, что существует некая программа сдерживания Ирана. «Россия не в восторге от того, что Иран превращает Сирию в своего сателлита, что интересы Кремля отодвинуты в сторону. Хотя именно они взяли на себя очень большую ответственность в деле сохранения режима Асада. Израиль пошел на требования Москвы и не выступает за ликвидацию режима Асада. И готов смириться с сохранением его режима, если к северо-востоку от израильской границы будет создана демилитаризованная зона.
Если помните, около года назад, в сентябре, произошел инцидент с российским самолетом ИЛ. И тогда возникли вопросы о том, не готовы ли россияне переиграть, изменить правила игры. Если есть какое-то решение по результату договоренности в Иерусалиме между США, Россией и Израилем, то это то, что все возвращается к прежним пониманиям. И думаю, что так оно и есть. Но то, что там Болтон и Патрушев сообщили своему израильскому коллеге (а перед этим и Нетаньяху): что мы поддерживаем израильские атаки или, по крайней мере, не возражаем против них, то я думаю, что это некоторое преувеличение. Я думаю, что каждый ведет свою линию, и они вернулись к прежним пониманиям», — считает наш собеседник.
З. Ханин отметил, что в настоящий момент ни у Сирии, ни у Ирана, ни у «Хезболлы» нет ресурсов для того, чтобы развязать полномасштабный конфликт с Израилем: «Они понимают, что следующая война, если она будет спровоцирована, станет концом режима Асада и даже не просто «Хезболлы», а Ливана в целом»,— резюмировал эксперт.
Израилю все еще нужен плавильный котел
Ряд социологов утверждают, что мы движемся в сторону разрушения модели «народной армии»
Рами Ливниизраильский журналистБольшинство политических комментаторов с немалой долей цинизма отнеслись к тому, что Авигдор Либерман столь внезапно обратился к вопросу о необходимости призыва ортодоксов на армейскую службу. И они, конечно, правы. Но что действительно тревожит – это постепенная утрата интереса к вопросу о призыве в целом. В либеральных кругах – тех самых, кто все эти годы несли на своих плечах борьбу за то, чтобы на армейскую службу призывали всех, — а это ключевой вопрос в отношениях между государством и религией – широко распространено мнение, будто всеобщая воинская повинность – дело прошлого, и вообще неясно, кому она нужна. Толку от нее практически немного, никому она на пользу не идет, и вообще не соответствует современным понятиям о толерантности и плюрализме.
Пример того, как продвигается эта линия — статьи журналистки Мерав Арлозоров. Вокруг них формируется левоцентристсткое согласие, от Шели Яхимович и Ави Габая до МЕРЕЦа; в соответствии с этой позицией обязательная воинская служба принадлежит к прошлому, она дополнительный источник раздоров, невозможно и ненужно навязывать ее ортодоксальному сектору и следует найти иные, более современные способы интегрировать их в рынок труда и сегодняшнюю жизнь. Надобно признать, что звучит это хорошо: гибко, гуманно и конструктивно. Но не всегда в политике то, что звучит хорошо, на самом деле таковым является.
Люди имеют полное право менять свое мнение. Но в таком случае нужно потребовать от них, чтобы они честно и искренне объяснили, почему они отказались от прежней системы ценностей и восприняли новую, и понимают ли они далеко идущие последствия этой смены взглядов. Усталость материала и апатия, охватившая израильского избирателя, не дают достаточных объяснений. Если мы хотим вернуться к дискуссии о воинской службе – ну что ж, давайте. И мы должны начать ее с напоминания о фундаментальной позиции государства по этому вопросу: каждый должен служить в армии, потому что таков израильский общественный договор, это – основа солидарности и равного распределения бремени. Нарушение этого универсального принципа всеобщей воинской повинности подрывает общественный договор и взаимную гарантию, которая обеспечивала и по сей день обеспечивает самый факт существования Израиля и его способность противостоять всевозможным угрозам.
Ряд социологов утверждают, что мы движемся в сторону разрушения модели «народной армии», к ее приватизации и призыву на службу по контракту. Однако социологи склонны к поспешным выводам. На практике, несмотря на вызывающий беспокойство процесс классового расслоения общества, ЦАХАЛ по-прежнему остается армией всех израильтян – за исключением ортодоксов – и процент тех, кто идет служить в армию, очень высок, как высоко и доверие к ней. На настоящий момент все еще не создан источник силы, солидаризирующей общество, — и с учетом нестабильной ситуации в сфере безопасности едва ли возникнет в обозримом будущем, — который сможет заменить в таковом качестве армию.
Многим либералам армия не нравится, поскольку она ассоциируется с милитаризмом, с ненужными войнами, уклонением от службы, проблематичным отношением к женщинам, посредственностью, консервативной логистикой, недальновидностью и узостью мировоззрения, слишком теплыми носками и слишком жирной пищей. В этом немало правды, и, говоря об армии, от этого трудно отстраниться. Но армия – нечто большее. Несмотря ни на что, ЦАХАЛ и сегодня остается плавильным котлом и большинство израильтян именно так армию и рассматривают. Армия по-прежнему – школа государственности, место встречи различных групп общества и, что важнее всего, это место, где многие учатся произносить слово «мы», придавая ему не только этнически-национальное значение, но и в смысле формирования общего чувства ответственности.
Это «мы», эта способность ощутить себя частью израильского общества, чувство принадлежности и ответственности, широта видения, не ограничивающегося только рамками своей общины и есть то, чего так не хватает ортодоксам, и они не смогут обрести эти качества ни в академическом мире, ни в сфере высоких технологий. Те, кто не принадлежит к ортодоксальной общине, впитывают в себя понятие «мы» на всех этапах государственного образования и жизни в стране, в том числе и будучи призваны в армию. С другой стороны, ультраортодоксов воспитывают в духе секторальной самоидентификации, в сочетании с противопоставлением себя государству. Эта сепаратистская позиция оставляет их на обочине и причиняет ущерб обществу, поскольку отрывает от него целый сектор населения. Вот причина, по которой ортодоксов следует призывать в армию. Не для того, чтобы они разделили со всеми общее бремя, и не для того, чтобы те, кто служит, не прослыли фраерами, но в первую очередь – ради них самих.
Источник: Детали