Гюльбоор Давыдова. История одной фотографии
А главным лицом на этой фотографии является Герой Социалистического труда Гюльбоор Давыдова
Название «Исти-Су» в переводе с азербайджанского означает: «горячая вода». Таких источников на Кавказе и в Закавказье было много, но всех их объединяло это название и целебные свойства. Есть такие источники и в Каягентском районе Дагестана.
На фотографии, датированной июнем 1961 года, которую я нашла в семейном архиве, люди сидят на земле за импровизированным столиком из перевернутого тазика, где стоит еда, привезенная ими из дома. В центре (в черном платке) сидит моя прабабушка Хана-Зоов Шартилова, обхватив одно колено руками . Сзади нее — мой отец с маленьким братом своей жены (моей мамы). В цветных платьях сидят обе мои бабушки: дербентская и бакинская. Это мой отец привез свою маму, тещу и маму тещи в Исти-Су. Так всегда называли Каякентские источники. Я обратила внимание, что на фотографии написано: «грязелечебница».
А теперь взглянем на заглавное фото, где уже написано: «Курорт Каягент». Фото сделано спустя шесть лет, но изменилось многое помимо названия. Появились стулья и столы, палатки стали новее и удобнее, готовили не на кострах, а на керосинках. Местные жители привозили на продажу продукты, можно было не везти с собой еду. Курортники могли приехать на несколько дней и получить соответствующее лечение.
Почему это фото тоже оказалось в нашем семейном архиве? А потому, что на нем запечатлена моя бакинская бабушка Авшаг Бирарова (стоит в клетчатом платье). Целебные свойства каякентских источников были известны не только в Дагестане, но и в соседних республиках. Сюда приезжали из Азербайджана, Чечено-Ингушетии и других регионов. Моя бабушка специально приезжала из Баку к своей дочери (моей маме) и к своей маме (моей прабабушке Хане), оставляла своих младших послевоенных детей у них и ездила на лечение.
А главным лицом на этой фотографии является Герой Социалистического труда Гюльбоор Давыдова — сидит в центре, положив свои натруженные руки на колени. Рядом с ней сидит женщина, тоже горская еврейка из Дербента, и наигрывает на таре, кавказском народном инструменте. Все женщины на фото — горские еврейки: кто из Дербента, кто из Махачкалы, кто из Губы. Горские еврейки часто приезжали на этот курорт — не только для того, чтобы лечить свои больные суставы, пищеварительный тракт и многое другое, но и чтобы пообщаться, вспомнить много интересного, спеть песни на джуури, посоветоваться. Исти- Су был своего рода горско-еврейским женским клубом.
Великая Гюльбоор Шауловна была главной советчицей. В 1967 году ей было уже 75 лет, но, по рассказам моей бабушки, она находила общий язык со всеми: с молодыми женщинами разговаривала как с равными ей, с пожилыми — почтительно и с уважением, нисколько не кичась своими регалиями. Великая труженица, она прожила нелегкую жизнь. Она одна подняла своих сыновей, которые остались у нее на руках после смерти мужа. Оба сына погибли на Великой Отечественной войне. Это горе горькое разрывало ее сердце. Ее спасал труд: она давала рекордные урожаи, применяя свой ум и смекалку всегда и везде. А главное — она всегда была защитницей женщин — и создав первый женский колхоз, и добиваясь для своих подруг многочисленных льгот, выбивая им квартиры и места в детских садах для их детей, отправляя их на лечение и наставляя их. Горе матери она спрятала глубоко в своей душе, выплескивая наружу свои слезы, только когда оставалась одна.
Звание Героя Социалистического труда она получила в 1948 году, так что в 1967 году, когда была сделана фотография, ее имя гремело, но она была очень скромна. Когда она приехала на лечение, ей предоставили отдельную палатку побольше и с кроватью, но она решительно отказалась жить одна и попросила, чтобы к ней подселили дербентских женщин, как и было положено.
Она не любила выделяться. Ела со всеми за одним столом, вечерами рассказывала интересные истории. Бабушка говорила, что ее истории, рассказываемые на джуури, были очень занимательны и познавательны. Потом бабушка мне пересказывала некоторые из этих историй. Я их до сих пор знаю и рассказываю своим детям и родным.
Про единственную горскую еврейку, ставшую Героем Социалистического труда, сложили песню поэт С. Изгияев и композитор Д. Ашуров.
Бабушка говорила, что те несколько дней, которые она провела на Исти-Су, навсегда остались в ее памяти. И память об этих днях сохранилась в нашей семье в виде старой, но очень дорогой нам фотографии.
Прожила Гюльбоор Давыдова долгую жизнь, умерла 91-летней в 1983 году. В том же году умер и мой дербентский дедушка, они похоронены рядом. Когда я приезжаю в Дербент, чтобы навестить могилы моих дедушки и бабушки, я, стоя у их могилы, потом смотрю на соседнюю могилу, здороваюсь с Гюльбоор тоже. И пою песню, посвященную ей на своем языке: как могу и как помню. Может быть, со стороны я выгляжу странно, и люди удивленно смотрят на меня, но этим я отдаю дань уважения не только Гюльбоор, но и всем нашим бабушкам, прабабушкам — женщинам сильных духом праведницам, которые являются гордостью нашего народа.
Несостоявшаяся алия: как горские евреи в начале XX в. не попали в Палестину
Идеи политического сионизма активности среди горских евреев распространились уже в период деятельности Теодора Герцля
Алия горских евреев в Эрец-Исраэль началась задолго до зарождения сионизма и носила поначалу исключительно религиозный характер.
Во время своей поездки в Эрец-Исраэль в 1887 г. горско-еврейский раввин Яков Ицхаки писал, что материальное положение проживающих в Иерусалиме горских евреев крайне бедственное. Их попытка основать там свой квартал не осуществилась из-за нехватки денежных средств. Горские евреи обосновались в квартале Бейт-Шмуэль, за городской стеной, у Шхемских ворот. Они основали в этом районе свою синагогу «Бейт-Шмуэль ве-Зарахия» и религиозную организацию «Колель Дагестан» и тем самым перестали зависеть от культурно-религиозного патронажа со стороны сефардской и ашкеназской общин.
В 1890 г. кавказская община Иерусалима насчитывала 70 человек. В это время из Тарки (пригорода Махачкалы) прибывает раввин Шербет Нисим-оглы (отец этнографа Ильи Анисимова) и приобретает в Старом Городе, у Львиных ворот, участок земли с целью построить на ней горско-еврейскую синагогу «Бейт-Шемеш» и при ней открывает ешиву «Тора Ор». Чтобы помочь своим землякам, Шербет Нисим-оглы пишет брошюру на иврите «Древности горских евреев», а вырученные от продажи деньги передает для помощи землякам, проживающим в Иерусалиме.
Помимо религиозных лидеров, на Святую Землю с Кавказа в разное время прибывали и богатые паломники. Некоторые из них приобретали участки земли, имея намерение вернуться позже уже с семьей и обосноваться в Эрец-Исраэль. Однако в 20-е годы, после установления советской власти, выезд был значительно ограничен, и потомки этих лиц не смогли реализовать свои права на владение землей.
Идеи политического сионизма среди горских евреев распространились уже в период деятельности Теодора Герцля и его единомышленников. 29 августа 1897 г. в Базеле состоялся I Сионистский конгресс, принявший программу, целью которой было создание национального очага для еврейского народа в Эрец-Исраэль. Почти сразу же представители горских евреев стали примыкать к сионистскому движению. Возглавляла это движение на Кавказе местная интеллигенция, в том числе раввины.
В 1907 г. раввин Яков Ицхаки с группой своих земляков совершил алию в Эрец-Исраэль. Он надеялся, что ему удастся облегчить приезд ещё многих мечтающих поселиться на исторической родине горских евреев. Р. Ицхаки регулярно принимал участие в мероприятиях сионистских организаций, проходивших в Иерусалиме, чтобы донести до их лидеров просьбу содействовать алие горских евреев, которые могли бы участвовать в защите еврейских поселений. Однако в условиях Первой мировой войны и последующей революции эти планы реализовать не удалось.
На III сионистском съезде евреев Кавказа, состоявшемся 21 июня 1919 г. в Баку, были составлены списки 12 тысяч горских евреев, желающих репатриироваться. Комитет съезда принял решение проводить переправку горских евреев поэтапно, для чего был создан попечительский совет по сбору средств в размере 250 тысяч рублей. Затем необходимо было договориться с железнодорожными и пароходными компаниями о доставке людей в Эрец-Исраэль. Однако внешние обстоятельства не позволили осуществить эту программу. К тому же в Эрец-Исраэль была весьма сложная ситуация: невозможно было принять большое количество репатриантов как по экономическим, так и по политическим причинам. К тому же в 20-е годы британские мандатные власти резко ограничили квоту на въезд евреев.
Еврейский ишув, тем не менее, нуждался в притоке молодёжи из диаспоры, в т.ч. и горских евреев, которые могли бы войти в состав сил самообороны, охранявших еврейские поселения. Об этом писал в своих воспоминаниях первый президент Израиля Хаим Вейцман: «Многие молодые люди из общины горских евреев, недавно демобилизованные из русской армии после окончания Первой мировой войны, обратились ко мне за помощью в репатриации в Эрец-Исраэль, чтобы принять участие в строительстве будущего еврейского государства. Они могли бы стать костяком милиции и первопроходцами, т.е. идеальным средством к подготовке почвы последующей алии евреев диаспоры».
Вновь был составлен список, но уже из 800 человек, в основном из молодого поколения горских евреев. Было послано обращение через выезжающего на Святую Землю Ханана Ифраимова к Зеэву Жаботинскому, страстному стороннику мобилизации молодёжи на охрану еврейского ишува. Жаботинский после этой встречи обратился к верховному комиссару Палестины Герберту Самуэлю: «Вы должны знать, что представляют собой горские евреи: они люди простые, крепкие, сильные, мужественные и дисциплинированные. Я получил бумаги от господина Х. Ифраимова со списком из 800 молодых горских евреев. Он мне ещё передал, что желающих намного больше — свыше двух тысяч».
Однако, когда Ханан Ифраимов в 1920 г. прибыл в Эрец-Исраэль, он сделал вывод: прием даже нескольких сотен горских евреев нереален.
Многие из них уже распродали своё имущество и были готовы к выезду, остались без работы и жилья. Им на помощь пришёл Гюршум Мурадов, один из активистов сионистского движения «Гелахуц», основанного в 1918 г. Он активно стал помогать своим землякам в поиске работы.
До 1920 г. небольшой группе горских евреев удалось совершить репатриацию. В 1923 г. с Восточного Кавказа через порт Батуми выехала большая группа горских евреев, которые добрались до Турции и оттуда уже в Эрец-Исраэль. Однако после укрепления советской власти началось насильственное сворачивание сионистской деятельности и с середины 1920-х гг. контакты с Иерусалимом полностью прекратились.