Израиль стоит на пороге политического землетрясения. Как в случае любого землетрясения, мы не знаем, когда оно случится и как будет протекать, но мы знаем, что оно точно произойдет. Колоссальная катастрофа, случившаяся 7 октября, произвела тектонический сдвиг в политическом ландшафте страны.

Здравый смысл диктует этот вывод, исторический прецедент подтверждает его, а опросы показывают его неизбежность.

Не нужно быть выдающимся социологом, чтобы почувствовать, что в израильском обществе произошло нечто драматическое. Израиль 20 декабря — это не Израиль 6 октября, и все это понимают. Уверенность нации в себе подорвана, а доверие к политическим и военным лидерам утрачено.

Страна страдает, переживает и злится. В ней пылает ненависть к ХАМАСу и кипит гнев на правительство: как такое могло случиться? Как Израиль мог потерпеть такую неудачу?

Одним из признаков бурлящего гнева является нежелание министров правительства и депутатов Кнессета появляться на публике. В наши дни не так много высокопоставленных политиков посещают раненых в больницах или даже присутствуют на похоронах, что в прошлом было обычной вежливостью, из-за опасений по поводу реакции, которую они встретят.

Правительству — и премьер-министру Биньямину Нетаньяху лично — будет невозможно игнорировать этот гнев, который неизбежно выльется в поток протестов и демонстраций, когда интенсивность боев в Газе спадет и резервисты вернутся из Газы.

На одной из недавних пресс-конференций Нетаньяху спросили, уйдет ли он в отставку после войны. Он ответил, как и всегда в последнее время, когда ему задают любой вопрос о политике, что сейчас он занят ведением войны и не думает о политике. А затем добавил, что получил от общества мандат на управление страной.

Этот мандат был получен до 7 октября. После 7 октября Израиль потребует возможности отменить или подтвердить этот мандат.

В Израиле уже случалось похожее, поэтому можно с уверенностью сказать, что политическое землетрясение не за горами.

В октябре 1973 года Израиль столкнулся с похожей катастрофой: Войной Судного дня, которая перевернула общество, вызвав гнев, разочарование и тысячи жертв. На выборах, состоявшихся всего через два месяца после войны, правящая партия «Авода» во главе с Голдой Меир, которая доминировала в политике страны с момента ее основания, потеряла пять мест, а «Ликуд» Менахема Бегина прибавил семь.

Меир ушла в отставку через несколько месяцев после обнародования промежуточных выводов комиссии Аграната, и пришедший ей на смену во главе «Аводы» Ицхак Рабин занял пост премьер-министра. Правительство пало через два года, а в 1977 году страна (все еще травмированная войной) снова пришла на избирательные участки.

На этих выборах «Авода» потеряла 19 мест, правый «Ликуд» Менахема Бегина получил четыре, и в Израиле произошла политическая рокировка, которая, с небольшими прорывами к власти левых правительств, продолжалась на протяжении почти всего последнего полувека.

Справедливо будет сказать, что неудачи октября 1973 года помогли Бегину и «Ликуду» установить контроль над политикой на большую часть последующих 50 лет. В том же смысле справедливо предсказать, что неудачи октября 2023 года приведут к окончанию долгой власти «Ликуда».

Бойня 7 октября определенно не толкнет страну влево, подобно тому, как Война Судного дня и неудачи левого правительства толкнули страну в объятия «Ликуда» и правых. Но это приведет к чему-то другому. Политическая конфигурация страны трансформируется, даже если соотношение правых и левых существенно не изменится. Внутри правого, левого и центристского блоков произойдут кардинальные сдвиги, хотя между ними мало что изменится.

Однако что, вероятно, действительно изменится, так это звезды в политическом созвездии. В большей части опросов, показывающих, что «Государственный лагерь» Бени Ганца намного опережает все партии, представленные в Кнессете, респондентов спрашивают, за кого бы они проголосовали, исходя из существующих партий.

И в ответ на этот вопрос партия Ганца взлетает вверх, «Ликуд» и «Еш Атид» стремительно падают, как и «Религиозный Сионизм», в то время как «Исраэль Бейтейну» прибавляет места, а «Оцма Йехудит», арабские и ультраортодоксальные партии демонстрируют стабильность.

Но это когда опрашиваемых спрашивают о нынешних партиях, а в следующий раз будут и другие партии.

Прежде всего, ожидается, что партия Ганца (которая в среднем получает около 39 мест по основным опросам, в отличие от 18 мест «Ликуда») разделится на две части, а партия Гидеона Саара «Тиква Хадаша», которая присоединилась к Ганцу на прошлых выборах, как многие ожидают, отделится и будет баллотироваться как либеральная правая партия, возможно, с бывшим премьер-министром Нафтали Беннетом. Такая партия сильно подорвет позиции Ганца.

Во-вторых, будут и другие партии: бывший глава «Моссада» Йоси Коэн может возглавить партию, а Яир Голан из «Мерец», чьи акции значительно выросли после его мужественных действий во время боев 7 октября, может возглавить объединенную левую партию. Также поговаривают о создании партии из лидеров движения протеста против судебной реформы.

Партийная конфигурация на следующих выборах будет значительно отличаться от той, которая была в прошлый раз.

Учитывая, что нынешнее правительство Нетаньяху только 29 декабря отмечает свой первый год, некоторые сторонники «Ликуда» могут сказать: «К чему все эти разговоры о новых выборах, у нас еще три года впереди?».

Но думать, что нынешнее правительство и Нетаньяху смогут противостоять гневу и разочарованию общества и продержаться до конца своего срока или даже приблизиться к этому, — значит, выдавать желаемое за действительное.

Опрос, проведенный вчера Израильским институтом демократии, показал, что чуть более двух третей населения (69%) считают, что новые выборы должны быть проведены сразу после войны. Хотя очевидно, что левые и центристы хотели бы немедленных выборов, удивительно то, что 51,5% тех, кто причисляет себя к правым, также хотят новых выборов, что показывает степень гнева и желание, чтобы виновные были привлечены к ответственности.

Единственный путь к новым выборам сейчас — это самороспуск Кнессета в результате того, что коалиция потеряет большинство и не сможет принимать законы.

Однако есть и другой способ сместить правительство — конструктивный вотум недоверия, при котором 61 депутат Кнессета выразит недоверие нынешнему правительству и согласует кандидатуру нового премьер-министра, которому затем будет поручено сформировать новое правительство. При таком сценарии правительство сменится без возвращения населения на избирательные участки.

В Израиле правительства также падают, если они не могут принять бюджет, что не относится к нынешнему правительству, поскольку в мае оно приняло двухлетний бюджет, дающий ему индульгенцию в этом вопросе до 2025 года.

Кто-то, взглянув на вышеперечисленные варианты, скажет, что шансов на новые выборы нет: бюджет уже принят, и правительство вряд ли пойдет на самороспуск. Если только на него не будет оказано мощное давление со стороны широких масс населения, что, учитывая нынешние кислые настроения в обществе, вполне возможно.

Согласно опросу Израильского института демократии, 44% населения заявили, что примут участие в демонстрациях, если после войны начнется волна протестов, чтобы призвать к ответственности политический и военный эшелон. Показательно, что 28% избирателей «Ликуда» заявили, что примут участие в этих демонстрациях.

Эти цифры свидетельствуют о том, что большая часть населения не допустит, чтобы после войны израильская политическая сцена вернулась к прежнему состоянию.

Как сказал в пятницу в интервью газете «Едиот Ахронот» депутат от «Ликуда», глава комитета Кнессета по иностранным делам и обороне Юлий Эдельштейн, «я не думаю, что все в политической системе осознали масштабы этого события. 7 октября изменило все в стране, но этот приговор не был полностью осознан».

По словам Эдельштейна, тот, кто думает, что после войны все вернется на круги своя, ошибается. «Я искренне верю, что дела не будут идти как обычно, — сказал он. — Ни в Кнессете, ни в политике в целом».

Политическое землетрясение уже на пороге. Вопрос не в том, будет ли оно вообще, а в том, когда оно разразится.

Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда