Израиль — еврейское и демократическое государство
Знание того, что большинство граждан Израиля — евреи, снимает некоторые опасения критиков
Пять последних выборов, проведенных в Израиле всего за три года, заставили многих обратить внимание на отсутствие у страны конституции. Наряду с дебатами о том, какую роль должен играть Верховный суд и сколько полномочий он должен иметь в законодательной системе Израиля, отсутствие конституции заставило многих задаться вопросом, не пора ли Израилю написать конституцию. Без конституции у Израиля нет всеобъемлющего закона, который обязывает его быть демократическим государством. При изучении сионизма становится ясно, что первые сионисты представляли себе Израиль демократическим.
За неимением конституции, израильская Декларация независимости является изложением основных принципов, на которых строится существование еврейского государства. В отличие от Америки, у Израиля нет конституции, билля о правах или даже собственной версии «Федералистских документов». Отцы-основатели Израиля, Герцль, Бен-Гурион, Жаботинский и Бегин, все писали и верили в демократию, но ничто не определяло государство как демократию в течение десятилетий после его основания. В Декларации независимости Израиля не встречается слово «демократия», но в ней говорится, что Израиль «обеспечит полное равенство социальных и политических прав всем своим жителям, независимо от религии, расы или пола» и предоставит «полное и равное гражданство и должное представительство» арабским гражданам.
В 1992 году Израиль законодательно утвердил «Основные законы». В статье 1 основного закона «Человеческое достоинство и свобода» указана его цель: «Защита человеческого достоинства и свободы, чтобы закрепить в Основном законе ценности государства Израиль как еврейского и демократического государства». Основной закон «Свобода занятий» прямо упоминает Декларацию независимости Израиля и провозглашает: «Целью настоящего Основного закона является защита человеческого достоинства и свободы, чтобы установить в Основном законе ценности Государства Израиль как еврейского и демократического государства».
Многие видят внутреннее противоречие между еврейским и демократическим характером государства. Иудаизм — это система со своим набором правил, некоторые из которых несовместимы с демократией. Еврейское государство может оставить нееврейских граждан Израиля в стороне от законов, национальных праздников и культуры. Иудаизм стремится включить в себя евреев, которые придерживаются его законов, ценностей и аксиом, а демократия стремится включить всех граждан, независимо от веры или вероисповедания. Многие задаются вопросом, может ли государство, приверженное еврейскому характеру, быть столь же приверженным демократии.
Знание того, что большинство граждан Израиля — евреи, снимает некоторые опасения критиков Израиля. Демократия - это, прежде всего, система, которая следует воле большинства. Поскольку большинство граждан Израиля — евреи, по крайней мере, еврейский характер Израиля соответствует желанию большинства.
Эти же критики опасаются возможности того, что арабы, живущие в Газе и Иудее и Самарии (Западный берег), станут гражданами Израиля и, объединившись с нееврейскими гражданами Израиля, имевшими этот статус ранее, составят в нем большинство. Как Израиль может объяснить, что он является демократическим и еврейским государством, в то время как лишь меньшинство его граждан считают себя евреями?
Страх того, что неевреи составят в Израиле большинство, — это кошмар многих. Это не обязательно противоречит сионистскому идеалу, согласно которому израильское государство должно быть одновременно еврейским и демократическим. Заблуждение, связанное с опасениями, что демократическая природа Израиля окажется под угрозой, заключается в том, что демократическая страна должна быть абсолютно демократической. Это ошибочное представление о демократии заключается в том, что в стране, считающейся демократической, каждый живущий в нем человек имеет право голоса при принятии решений либо путем прямого голосования, либо через избранного представителя. Это ошибочное представление о демократии не является исторически точным и даже не характеризует верным образом современные демократии.
Древние Афины известны как первая демократия, хотя до Афин существовали города-государства, практиковавшие ее. Афинская демократия разрешала и заставляла голосовать на выборах любого гражданина мужского пола старше двадцати лет. Эта норма лишала права голоса более половины населения Афин. Даже современный пример демократии, Соединенные Штаты, не позволяет всем людям, находящимся под их контролем, иметь право голоса и определять свое будущее.
Американские граждане в округе Колумбия, на Гуаме и в Пуэрто-Рико имеют право голосовать за своего представителя в Конгрессе, но эти представители не имеют права голоса. Худшим примером того, что американская демократия не дает права голоса всем людям, находящимся под ее контролем, являются жители Американского Самоа. Хотя американские самоанцы имеют собственного губернатора, их страна считаются некорпорированной территорией США, их жители являются американскими подданными (nationals), но не гражданами (citizens), и американский министр внутренних дел контролирует правительство, сохраняя за собой право утверждать конституционные поправки, преодолевать вето губернатора и назначать судей. Ошибочно делать вид, что современные демократии обеспечивают всем людям, находящимся под контролем правительства, право голоса в отношении их будущего.
Израиль гордится тем, что более миллиона его нееврейских граждан приняли участие в недавних демократических выборах. Ценности Израиля гарантируют, что все его граждане всегда будут иметь право голоса на выборах. Обеспечение всем своим гражданам права голоса в отношении их будущего — это не только соответствие Израиля демократическим нормам, но и следование сионистским принципам.
То, что все граждане, как евреи, так и неевреи, голосуют на выборах, соответствует сионистским принципам Израиля. Сионизм был революционным движением, призванным обеспечить самоопределение — право, которым евреи не пользовались в изгнании. Это не означает, что израильская демократия всегда будет совершенной, но это означает, что она всегда будет стремиться к самосовершенствованию.
Тест на здравую демократию заключается не в том, имеет ли каждый человек, находящийся под контролем правительства, право голоса в своем будущем, а в том, работает ли государство над улучшением свободы и качества жизни всех тех, кто находится под его контролем. Демократия, за которую выступали первые сионисты, и демократия, практикуемая Израилем сегодня, не направлена на то, чтобы каждый человек, находящийся под ее контролем, имел право голоса в своем будущем, но она стремится улучшить свободу и качество жизни всех, кем она управляет.
Сегодняшние сионисты должны работать над улучшением еврейской и демократической природы Израиля. Ни один из этих двух аспектов природы Израиля не является совершенным и, скорее всего, никогда не будет таковым. Критики Израиля, особенно сионисты, которые любят Израиль, должны уравновешивать свою критику реалистичным пониманием проблем, стоящих перед государством, того, как практическая демократия всегда практиковалась, и необходимости подталкивать руководство Израиля к формированию более демократического Израиля.
Как говорится, «Рим построили не за один день». Так и усовершенствованная демократия Израиля не будет сформирована за один день. Еврейский народ и государство ставят перед собой более высокие стандарты, но потребность в более высоких стандартах также должна быть уравновешена сочувствием к тому, как демократия всегда функционировала в мировом сообществе.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Искусственное оплодотворение: кто является матерью по еврейскому закону?
Большинство авторитетов положительно относятся к вспомогательным репродуктивным технологиям
Несколько месяцев назад в детской больнице «Ассута» в Тель-Авиве произошел неприятный казус: в матку женщины, проходившей процедуру экстракорпорального оплодотворения, был помещен не тот эмбрион. Ребенок родился, но его генетические родители не были определены, что ставит интересные вопросы, связанные с этой процедурой.
Сегодня большинство галахических авторитетов в целом положительно относятся к новым вспомогательным репродуктивным технологиям, хотя и накладывают ограничения на их использование.
Однако так было не всегда.
Еврейский взгляд на искусственное оплодотворение
Когда впервые были разработаны технологии искусственного оплодотворения (ИО), многие религиозные деятели протестовали по различным юридическим и идеологическим причинам. Некоторые возражали против метода получения спермы от мужа, который обычно включает в себя определенную форму мастурбации, вызывающей эякуляцию.
Расточительное семяизвержение (хашхатат зера) запрещено еврейским законом, примером чему служит библейский эпизод с Онаном, давший название понятию «онанизм». Каббалистические источники еще сильнее подчеркивают этот запрет, что привело к тому, что некоторые галахические авторитеты полностью запретили ИО именно по этой причине.
Более мягкий подход к сбору спермы для тестирования и осеменения утверждает, что ее выброс с целью деторождения не считается «расточительством». Решающие органы, придерживающиеся этого подхода, основывали свои позиции, в частности, на средневековых раввинских источниках, которые допускали пролитие семени для какой-либо сверхважной цели.
Жаркие дебаты разгорелись, когда для лечения бесплодия потребовалось использовать сперму донора (AID). Раввин Иммануил Якобовиц, например, осуждал «механический» характер искусственного воспроизводства вне брака, в то время как другие утверждали, что это сродни прелюбодеянию. Еврейский закон признает только естественное отцовство, созданное биологическим родителем, таким образом, делая неизвестного донора спермы законным отцом.
Поэтому некоторые знатоки запрещали ИО с помощью донорской спермы, опасаясь, что ребенок может случайно оказаться вовлеченным в кровосмесительные отношения.
Однако другие ученые во главе с раввином Моше Файнштейном решительно возражали против любых утверждений о том, что ИО является юридическим эквивалентом прелюбодеяния, утверждая, что для нарушения этого строгого запрета должны иметь место физические сексуальные отношения. Чтобы избежать опасений по поводу случайной кровосмесительной связи, добавил он, следует использовать сперму донора нееврея, отцовство которого не признается, если от его семени родится ребенок у еврейки. Другие авторитеты добавляли, что нет ничего отвратительного в том, чтобы бесплодные пары использовали искусственное оплодотворение, при условии, что они эмоционально и психологически готовы к такой процедуре.
Это стало доминирующей позицией в раввинских кругах, что позволило появиться на свет несметному количеству еврейских детей.
В отличие от мужского вклада в лечение бесплодия, который четко определен, у женщин существует несколько стадий репродуктивной активности: овуляция, зачатие, беременность и роды, что создает сложные вопросы относительно материнства, когда две женщины участвуют в процессе. Из-за этих сложностей раввин Элиэзер Вальденберг полностью выступал против экстракорпорального оплодотворения, даже если муж пожертвовал сперму, а жена - яйцеклетку и выносила ребенка до срока. Он выступал против «неестественности» этого процесса и утверждал, что дети, рожденные в его результате, не имеют законных родителей. Однако эта позиция была отвергнута большинством экспертов, включая раввина Авигдора Небенцаля, который утверждал, что мы не должны полностью отвергать технологии, помогающие парам размножаться.
Многие предлагали определить законное родительство, используя парадигму усыновления. Хотя многие еврейские источники превозносят пары за усыновление детей, еврейский закон гласит, что биологические отец и мать сохраняют свой статус законных родителей, хотя усыновившая пара получает определенные права и обязанности. Таким образом, усыновление служит прецедентом для определения отцовства на основе естественных родителей. Когда генетическая мать не только дает яйцеклетку, но и вынашивает ребенка до срока, еврейский закон признает ее законной матерью, даже если ребенок сразу же усыновляется.
Более сложный случай включает в себя сценарии, в которых одна женщина жертвует яйцеклетку, которая подвергается экстракорпоральному оплодотворению и затем имплантируется другой женщине (суррогатной матери). В случаях «донорства яйцеклетки» носителем является жена донора спермы, а донор яйцеклетки не играет никакой роли. В случае «гестационного суррогатного материнства» сторонняя женщина вынашивает эмбрион, созданный из спермы и яйцеклетки пары (или, возможно, других доноров).
Раввин Шмуэль Вознер запретил любую форму донорства яйцеклеток или гестационной беременности, поскольку это вызывает путаницу в личных родословных и приводит к многочисленным проблемам со здоровьем и моралью. Тем не менее, многие ученые утверждают, что донорство остается допустимым, когда другие способы оплодотворения не дали результатов, хотя они также требуют строгого регулирования этого процесса. Хотя недавняя путаница еще требует дальнейшего расследования, похоже, что более строгий контроль мог бы предотвратить эту ошибку.
Решающие органы разошлись во мнениях относительно того, на каком этапе развития материнство становится установленным. Одним из непосредственных последствий этого вопроса является вопрос о том, нуждается ли ребенок в гиюре, поскольку статус ребенка как еврея вытекает из еврейства его законной матери.
Ранее многие утверждали, что материнство устанавливается в момент родов, т.е. женщина, родившая ребенка, является его законной матерью. Позднее все большее число галахистов стали утверждать, что материнство определяется в момент оплодотворения, т.е. генетическая мать является законной матерью. В последние годы маятник несколько качнулся в пользу биологической матери. Другие считают, что в некоторых случаях у ребенка есть два законных родителя, что запрещает человеку вступать в брак с братьями и сестрами от матери-донора и биологической матери.
Учитывая этот продолжающийся галахический спор, главный раввин Давид Лау мудро постановил в деле «Ассуты», что, поскольку мы можем определить родную мать, но не генетическую мать, матерью должна считаться первая. Это было мудрое решение, даже если надеяться, что раввинат сможет успешно прийти к какому-то соглашению по более широкому вопросу, чтобы каждый ребенок, рожденный от донорства яйцеклеток и суррогатного материнства, имел четкий статус.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда