Израиль нуждается в новом общественном договоре
В преддверии 75-летия пришло время составить новый общественный договор для Израиля
Тамар Хостовски-Брандесспециалист по конституционному праву, научный сотрудник Института израильской мысли
Недавняя волна протестов в Израиле обнажила основные проблемы его общества: глубокий социальный раскол, отсутствие стабильных государственных институтов и отсутствие приверженности израильтян общему этическому принципу. То, что началось как демонстрации против конкретных конституционных изменений, направленных на ограничение судебного контроля и предоставление правительству большей власти, переросло в призывы к новому общественному договору и конституции, которая закрепит этот договор.
Призыв к такому договору вполне искренен и вытекает из слабости и недостатков существующих социальных и правовых механизмов израильского общества. В Декларации независимости 1948 года был заложен план избрания конституционного собрания, которое должно было принять конституцию. Этот план так и не был реализован: конституционное собрание объявило себя Кнессетом, и вместо того, чтобы принять полноценную конституцию, решением Харари 1950 года было объявлено, что Кнессет приступит к процессу принятия Основных законов, которые в совокупности составят конституцию Израиля. Однако этот процесс продолжается до сих пор.
Особенности конституционной системы Израиля — временной и в то же время постоянной, изобилующей дырами и разногласиями — являются симптомами более широкой проблемы, характерной для социальных и правовых механизмов Израиля. Израилю не хватает стабильных, всеобъемлющих соглашений по самым ключевым вопросам, начиная от взаимоотношений между государством и религией, до статуса прав, полномочий судебной системы и обязанностей различных секторов израильского общества как между собой, так и по отношению к государству. Кризис солидарности и уровень недоверия в израильском обществе еще никогда не были столь острыми.
Сейчас, когда Израиль достиг 75-летия, настало время составить новый социальный договор. В его центре находится израильская идентичность — идентичность, которая не существовала в 1948 году, когда был создан Израиль, но эволюционировала за прошедшие 75 лет. Эта идентичность охватывает всех граждан Израиля: евреев и арабов, потомков мизрахи и ашкенази, мужчин и женщин. Государственные институты, конституционные рамки и распределение ресурсов должны отражать то, что Израиль принадлежит всем.
Для того чтобы убедиться, что это действительно так, необходимо, прежде всего, разрешить нынешний кризис представительства. Этот кризис носит как структурный, так и содержательный характер. С точки зрения структуры, нестабильность политической системы является результатом недостатков существующей избирательной системы. Эта избирательная система, которая была создана в первые годы существования государства без тщательного общественного обсуждения или содержательного обоснования, поощряет секторальные партии и, как следствие, способствует поляризации. Настало время рассмотреть возможность перехода к региональным выборам, которые могут предложить путь к разрушению секторализма, который в настоящее время доминирует в израильской политике, и дать толчок местным, низовым интересам и потребностям.
Дело не только в электоральной системе: нынешняя форма правления не способна обеспечить повседневные нужды израильтян. Концентрация власти в руках центрального правительства и культурное разнообразие Израиля оправдывают более серьезное отношение к местному самоуправлению. Передача полномочий местным органам власти может позволить структурировать услуги таким образом, чтобы они отвечали местным потребностям, повысить демократизацию и ослабить напряженность, возникающую из-за политики, диктуемой сверху вниз.
Наконец, ни один общественный договор не может быть полным без полного билля о правах. В случае Израиля это подразумевает три основные вещи. Во-первых, все люди, находящиеся под контролем государства, должны пользоваться равными правами.
Во-вторых, необходимо разделить государство и религию. Когда в 1992 г. был принят Основной закон «Достоинство и свобода человека», существующий статус-кво в отношении государства и религии был закреплен как часть политического компромисса (который, в том числе, позволил принять этот закон). Однако, с точки зрения существа вопроса, такой статус-кво имеет тяжелые последствия для религиозной свободы и гендерного равенства и не может быть оправдан.
Третий вопрос — это статус социальных, экономических и культурных прав. Слишком долго эти права рассматривались как права второго сорта, признаваемые лишь в минимальном объеме. Это ошибка, которая должна быть исправлена. Социальные, экономические и культурные права отражают приверженность членов политического сообщества благополучию друг друга и необходимы для построения справедливого общества. Таким образом, они должны быть в центре израильского общественного договора.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Януш Корчак. Как мы живем и как мы умираем
Важно не то, как долго человек живет, а то, что он делает со своей жизнью
В этот День Катастрофы (Йом а-Шоа) мы отмечаем восемьдесят лет со дня восстания в Варшавском гетто. Сопротивление носило не только вооруженный, но и духовный характер. Летом 1942 г. один из самых знаменитых обитателей Варшавского гетто, доктор Януш Корчак, отошел в вечность. Он умер, как и жил, любя каждого ребенка. Корчак (псевдоним Генрика Гольдшмита) был еврейско-польским всемирно известным защитником прав детей. Он был врачом, писателем и педагогом, многие новаторские идеи которого опередили свое время. Корчак разработал неортодоксальную, новаторскую, но очень эффективную систему педагогики и воспитания детей.
Он жил и умер ради своих детей. Будучи директором детского дома в Варшавском гетто, он отказался от неоднократных предложений убежища и остался со своими сиротами, когда их депортировали в лагерь смерти Треблинка в августе 1942 года, сразу после его шестьдесят четвертого дня рождения. Очевидец, Нахум Ремба, вспоминал тот страшный момент:
На Умшлагплац [место отправки] я предложил Корчаку пойти со мной в юденрат и попросить их ходатайствовать перед немцами. Он отказался; он не хотел оставлять детей одних даже на минуту. Началась погрузка вагонов в Треблинку. Корчак возглавил процессию. Это была не обычная посадка в поезд для путешествия; это был марш немого протеста против варварства. ... Дети шли группами, Корчак шел впереди, держа двух малышей за руки... Даже полиция гетто стояла во главе и отдавала честь, когда они проходили мимо. Немцы, наблюдавшие эту сцену, спрашивали: "Wer ist dieser Mann?" (Кто этот человек?). Мое зрение помутилось, я плакал и плакал от нашей беспомощности перед лицом такого зла.
Во время шивы (траура) мы говорим не о смерти человека, а скорее о смерти жизни. Бескорыстие Корчака в смерти было отражением жизни, прожитой ради других. Его жизнь, поступки и труды отдаются эхом в вечности. Действительно, его вечная философия о том, как любить и воспитывать детей, сегодня так же актуальна, как и тогда. В своих трудах, которые и сегодня широко доступны, Корчак рекомендовал непредвзятое отношение к детям и подчеркивал важность заботы и внимания, а также любящей открытости и внимательности. Он твердо верил, что каждый ребенок обладает уже сложившейся личностью, и был убежден, что нельзя «формировать» ребенка в соответствии с собственными мечтами и ожиданиями. Фундаментальной основой подхода Корчака является право ребенка на уважение.
Корчак был сионистом. Он дважды посетил Землю Израиля, один раз в 1934 году, где он шесть недель жил в кибуце Эйн-Харод и навещал своих бывших учеников, и один раз в 1936 году, когда он путешествовал по всей стране. Эти поездки вызвали у него глубокие чувства и восхищение сионистским проектом, и он, возможно, поселился бы в этой стране, если бы не пришлось оставить своих подопечных, когда над Европой сгущались тучи войны.
Когда я провожу экскурсии в Детском мемориале «Яд Вашема», я указываю на цитату из Книги Притчей, вывешенную на входе: «Свеча Божья — душа человека». Корчак был ярким маяком в море тьмы, и вполне уместно, что именно его статуя, обнимающая своих детей, встречает посетителей на выходе из Детского мемориала среди безмолвных холмов и травянистой тишины Иерусалима.
В иудаизме нас учат, что важно не то, как долго человек живет, а то, что он делает со своей жизнью. Что человек делает в свой «момент истины»? Вся жизнь Корчака вела к моменту истины в тот летний день 1942 года, и у него хватило спокойствия духа самому сделать шаг вперед и поступить так, как он чувствовал и знал, что это правильно. Он умер, как и жил, ведя за собой и самоотверженно освящая имя Божье среди масс. Пусть всех нас продолжает вдохновлять этот еврейский герой, и пусть «его» дети, труды и добрые дела будут его вечностью. Корчак писал:
Когда я подхожу к ребенку, у меня возникают два чувства. Любовь к тому, что он есть сегодня, и уважение к тому, кем он может стать... Дети — это не люди завтрашнего дня, а люди сегодняшнего.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова