Израиль похож на чистилище: жизнь в Южном Тель-Авиве
Живущие в Южном Тель-Авиве суданцы делятся своими впечатлениями об Израиле
Дэвид Мейнарданглоязычный израильский блогерЗа последние 15 лет десятки тысяч африканцев, в основном из Эритреи и Судана, проникли в Израиль. Большинство из этих людей сейчас живут в южных районах Тель-Авива.
Район Шапира — традиционное место проживания синих воротничков — стал одним из центров притяжения африканцев. Это место оказалось притягательным и для хипстеров, поэтому здесь сразу размножились велосипеды с фиксированной передачей и уроки йоги. Эти новички вступили в конфликт с исконными обитателями Шапиры, в большинстве религиозными бухарцами, а также сефардами из Турции и Греции.
Прибавьте к ним проституток-трансвеститов, наркоманов и филиппинских сиделок, и вы легко поймете, почему район площадью не более одного квадратного километра представляет собой микрокосм множества проблем, связанных с идентичностью, традициями, иммиграцией и преступностью, с которыми сегодня сталкиваются большинство стран мира.
В течение последнего года я брал интервью у обитателей Шапиры, чтобы узнать, как они там оказались и что они думают о том, что происходит в районе. Вот что сказали два суданца.
Б, 29 и М, 36 лет
М: Мы обсуждали это на днях. С одним продавцом в магазине мы говорили о том, что нужно быть евреем, чтобы быть израильтянином. И этот парень сказал: «Нет, это разные вещи. Вы можете быть израильтянином, но не евреем. Вы можете быть евреем, но не израильтянином, но вы не можете быть израильтянином, если вы не еврей. Невозможно разделить эти понятия.
Б: Это неправда. Есть разница. Многие арабы и представители других национальностей имеют израильские документы. Даже у многих филиппинцев здесь, в Шапире, есть израильские паспорта.
М: Я живу здесь уже более 10 лет. Я ничего не получил, никаких бумаг — ничего. Почему? Потому что они не хотят, чтобы здесь жили неевреи. Но предположим, что я получил израильское гражданство, получил даркон. Я еду, например, в Германию и говорю, со своей черномазой рожей: «Я израильтянин». Надо мной только посмеются.
Б: Нет, это не так. Большинство населения евреи, страна еврейская. Но вы все равно можете быть кем-то другим, не евреем, и быть при этом израильтянином. Подумайте обо всех арабах, у которых есть израильские паспорта и о многих других.
М: Вы можете иметь все бумаги, которые хотите. То, что у вас есть паспорт, где написано «израильтянин», не означает, что вы действительно израильтянин в глазах окружающих. Мы приехали из Дарфура, и мы всегда будем людьми из Дарфура.
Б: По правде говоря, мы хотели бы жить в Дарфуре. В Израиле для нас нет жизни. Я заканчиваю работу сейчас. Сейчас 1 час ночи. Я пойду домой, приму душ и затем буду учиться минут 30. Потом я просыпаюсь в 7 и снова возвращаюсь к работе. Это не жизнь, это просто работа. Даже для израильтян жизнь здесь сложна, если посмотреть на цены на жилье и на все остальное. Купить здесь недвижимость совершенно нереально.
Дэвид Мейнард (далее — ДМ): Возможно, если экономить и копить, то можно собрать необходимую сумму?
Б: Накопить сколько? Два миллиона шекелей? Три миллиона? Только богатенькие могут скопить такую сумму. Вот почему жилье в Тель-Авиве покупают только приехавшие из Франции, из России, из Америки. У иностранных евреев много денег, поэтому они могут себе это позволить, но обычные израильтяне не имеют такой возможности. Я знаю многих в Шапире, евреев, которые едва сводят концы с концами. Они живут в одной или в двух комнатах всей семьей. Это можно назвать жизнью? Арендовать крошечную квартиру за 3000 шекелей в месяц и чтобы в ней жила вся ваша большая семья?
М: Даже иностранные евреи живут здесь тяжело. Я наблюдаю людей из Франции, Америки, из Англии. Они приезжают сюда на шесть месяцев, на год, а затем говорят «хватит» и уезжают. Правительство лжет, чтобы заставить их переехать сюда. Я знаю одного парня, еврея, который переехал сюда из Зимбабве. Там, в Зимбабве, был какой-то балаган с правительством, они ненавидели белых или что-то в этом роде. Поэтому правительство Израиля сказало: «Приезжайте, мы дадим вам квартиру, немного денег, чтобы жить, первое время не будете платить налогов». Он приезжает и получает здесь одно дерьмо. Через полгода на его банковском счете остается что-то вроде двух шекелей. Так он говорит: «С меня довольно, я уезжаю».
ДМ: Но есть же и что-то хорошее?
Б: Лучшая вещь здесь — это безопасность. Если вы живете в безопасности, то это уже очень много.
М: Да, главная проблема Судана состоит в том, что там нет безопасности. Вы не можете чувствовать себя свободно. Но когда у вас есть безопасность, вы можете делать что угодно. Вы знаете, что суданцы любят работать. Не так, как здесь, мы действительно любим работать. Если бы в Судане была безопасность, то по правде говоря, это была бы лучшая страна в Африке. Лучше, чем Египет, чем Эфиопия. У меня даже есть план: я начну продавать товары из Дубая и Кувейта в Судане. У меня есть связи. Еще один или два года, и я вернусь. Я не могу здесь больше жить.
Б: Я согласен. В тот же день, когда в Судане наступит мир, я вернусь туда. Мне нужна семья и нормальная жизнь. Здесь не жизнь, а простое выживание. Здесь всегда есть что-то, что тебя напрягает. Да, здесь можно иметь больше всякого барахла, но только на родине можно жить спокойно. Слушай, ты можешь жить на 10-м этаже большого здания, все новое, но тебе не комфортно, тебе не легко. Я предпочитаю жить в дерьмовой сельской хижине, но в психологическом комфорте — это лучше.
М: Это так. Еда здешняя мне тоже не нравится. Здесь у вас все поддельное: авокадо, помидоры, мясо. В Судане все это это натуральное, прямо с земли. Ты знаешь, что ты ешь, и у этой еды нормальный вкус.
ДМ: А что насчет соблюдения законов, коррупции. В Израиле в этом плане дело обстоит лучше, чем в Судане, разве нет?
Б: Закон? Какой закон? В Израиле, возможно, формально и есть законы, но их всегда обходят с помощью разнообразных «комбин» или протекции. Всегда можно найти способ обойти писаные правила. Посмотрите на все эти магазины в Шапире. Многие из них нелегальны, в них работают люди, у которых нет документов, и с ними ничего не происходит. Я знаю людей, которые водят машину без прав, а полиция ничего не делает. В Израиле есть безопасность, это правда, но относительно соблюдения законов — я сомневаюсь.
М: Здесь также распространен расизм. Я думаю, что учеников в школах так воспитывают! Я говорю это серьезно. Меня все время спрашивают: «Почему ты здесь? Как ты сюда попал? Кто ты по религии? Когда ты уезжаешь?» Все эти вещи. Все время спрашивают об этом. Очень здесь народ любопытный.
Б: Даже арабы так себя ведут. «Вы мусульманин?» Они спрашивают об этом все время. Я молился в мечети в Яффо, и один араб спрашивает меня: «Неужели ты мусульманин?» Я же в мечети молюсь! Конечно, я мусульманин.
М: Честно говоря, мы зря так негативно характеризуем евреев. Арабы хуже. По мнению арабов, черный человек — это раб, и все. Вот почему в Судане есть подобные проблемы. Тамошние арабы думают, что мы рабы. Здесь, если араб спрашивает, я говорю, что я араб, хотя я и дарфурец. Они думают, что суданцы — черные арабы, поэтому для нас будет лучше, если мы скажем, что мы арабы.
Б: Вы знаете, что мы здесь не имеем статуса беженцев, верно? У меня есть друг, мы были вместе в Ливии. Я был там почти год, а потом решил приехать сюда. Но мой друг отправился через море, добрался до Италии и, в конце концов, до Великобритании. Теперь у него есть работа, документы и все. С ним все хорошо. Для нас это сложно. Мы ничего не получаем. Серьезно, когда вы приходите сюда, у вас ничего нет. Нет семьи, чтобы поддержать вас, нет друзей, кроме, может быть, людей, которых вы встречаете по пути. А без бумаг ты не сможешь жениться. Есть женщины, но это только чтобы иногда развлечься!
М: Да, я не могу жениться здесь. Когда я вернусь в Судан, я наконец сделаю это. У меня будут жена, дом и дети. Вот евреи любят говорить здесь, в Эрец Исраэль как в Ган Эден (рай). На самом деле же это больше похоже на ад. Вся жизнь — борьба.
Б: Ты преувеличиваешь. Это больше похоже не на ад, а на чистилище.
Оригинальный текст: Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Кнессет: коррупция или полицейский наезд?
Выборы должны состояться через полтора месяца и вполне возможно, что еще всплывет ряд полицейских расследований
Юрий Бочаровкандидат политических наук, политтехнологМинувший политический год в Израиле в основном прошел под лозунгом: «Впервые в истории страны». Здесь и третьи досрочные выборы, и по две неудачные попытки сформировать правительство, как левое, так и правое. Здесь и ключ от коалиции в одних и тех же руках, которым как бы не удалось вовремя воспользоваться.
Но как бы венчал, этот странный политический год, уголовный процесс против премьер-министра, перешедший в финальную стадию, а за компанию и ряд новых-старых уголовных дел, открытых как против ряда министров, так и против лидеров партий.
Перед новым годом, в соответствии с прецедентным решением БАГАЦа, глава переходного правительства Биньямин Нетаниягу отказался сразу от трех дополнительно контролируемых им министерств в пользу ликудовских депутатов — Ифата Саса-Битона, Ципи Хотовели и Давида Битана, которые должны были получить портфели министров соцобеспечения, диаспоры и Иерусалима и сельского хозяйства соответственно. Однако решение пришлось отложить в свете критики того же Высшего суда справедливости (БАГАЦ), судьи которого указали, что переходному правительству «рекомендуется воздерживаться изменений в своем составе, если от назначения нового министра не зависит нормальное функционирование кабинета».
Наибольшую критику со стороны многих партий вызвало назначение Битана на пост главы минсельхоза, так как полиция рекомендует предъявить этому депутату обвинения во взяточничестве. Давид Битан подозревается в получении многомиллионной взятки от главы организованной преступной группировки и в ряде других нарушений, относящихся к периоду его пребывания на посту заместителя мэра Ришона-ле-Циона.
Предполагается, что проблемы Битана начались в 2008 году, когда он, будучи также попечителем местного футбольного клуба, взял крупную сумму денег на сером рынке, чтобы расплатиться с долгами команды. Расплатиться с кредиторами своевременно Битан не смог, поэтому, как считает следствие, был вынужден искать «альтернативные» источники дохода. Битан якобы получил защиту преступного клана от угроз кредиторов, взамен продвигая проекты своих «благодетелей». Еще 20 декабря позапрошлого года, на фоне проводимого расследования, Давид Битан подал в отставку с поста председателя коалиции.
В итоге, пробыв в ранге министра один день, в свете решения БАГАЦа, Давид Битан объявил, что отказывается от назначения на пост министра сельского хозяйства.
В тоже время другой ликудник, ранее отказавшийся от поста министра труда и соцобеспечения, Хаим Кац, так же как и примьер-министр, обратился к Кнессету с просьбой о депутатской неприкосновенности. И пока парламентская комиссия не создана Хаим Кац остается в неприкосновенности. Однако события последних дней могут лишить его данной неприкосновенности в связи с требованиями партии «Кахоль-Лаван» созвать эту комиссию.
Хаим Кац должен предстать перед судом по обвинению в мошенничестве и обмане общественного доверия. Согласно готовящемуся обвинительному заключению, Кац продвигал в Кнессете законопроект, который должен был помочь его другу, финансисту Мордехаю Бен-Ари, который более пяти лет фактически работал его личным инвестиционным брокером и управлял всеми его сбережениями, принеся политику миллионные барыши, — в том числе путем «слива» инсайдерской информации, к которой он имел доступ по работе в компании «Аквиталь».
Хаим Кац лично продвигал через «свою» комиссию Кнессета законопроект, имевший большое значение для компании «Аквиталь» и написанный лично Мордехаем Бен-Ари. Несмотря на все это, из обвинения будет исключена самая тяжелая статья — получение взятки. Адвокаты подозреваемого убедили юрсоветника правительства в недоказуемости такого обвинения. Однако в итоге Хаим Кац был вынужден подать в отставку с поста министра социального обеспецения и обратиться к Кнессету с просьбой предоставить ему депутатскую неприкосновенность.
Лидер партии «Яадут а-Тора» Яаков Лицман является заместителем министра с ноября 2017 года, а до этого два года был министром здравоохранения. Он вернул главе правительства портфель министра в знак протеста против работ на транспортных инфраструктурах по субботам. Министром тогда стал Нетаниягу, а Лицман сохранил контроль за здравоохранением, оставаясь его заместителем.
Возвращение Лицмана в кресло министра здравоохранения может быть непродолжительным: полиция рекомендовала отдать его под суд по обвинению в коррупции, мошенничестве и обмане общественного доверия по двум уголовным делам. В сентябре канал «Кан» сообщил, что прокуратура решила принять рекомендации полиции и представить обвинительные заключения против Лицмана.
Первое дело касается помощи фактического главы минздрава обвиняемой в педофилии бывшей директрисе религиозной еврейской школы в Австралии Малке Лейфер и другим подозреваемым в сексуальных преступлениях, принадлежащим к ультраортодоксальным общинам. По данным следствия, Лицман оказывал давление на подчиненных с целью получить выгодные для обвиняемых экспертные заключения.
Второе уголовное дело было возбуждено по факту заступничества замминистра за иерусалимское пищевое предприятие «Голди», расположенное по соседству с домом Лицмана. Минздрав решил закрыть этот бизнес по итогам санитарной проверки, обнаружившей в его салатах патогенные бактерии — сальмонеллу и листерию. Узнав о приказе минздрава, Лицман потребовал его заморозить и настоял на повторной проверке при своем личном участии.
Лидер партии ШАС Арье Дери уже отбывал тюремный срок за мошенничество и коррупцию, а в настоящий момент снова находится под следствием по подозрению в злоупотреблении служебным положением.
В 1990 году против него было возбуждено уголовное дело по результатам журналистского расследования газеты «Едиот ахронот». Обвинительное заключение против Дери было подано 20 июня 1993 года, ему было инкриминировано мошенничество при отягчающих обстоятельствах, нарушение общественного доверия, фальсификация документов. Суд над Дери продолжался почти пять лет. В 1999 году окружной суд Иерусалима после 400 заседаний вынес приговор: четыре года тюремного заключения и штраф в размере 250 тысяч шекелей. Рассматривая апелляцию адвокатов Дери, Верховный суд Израиля сократил срок на год. В итоге на свободу он вышел 15 июля 2002 года.
В марте 2015 года Дери вернулся в парламент, а потом — и в правительство. 10 января 2016 года правительство единогласно утвердило назначение Арье Дери на пост министра внутренних дел.
И вот, уже в марте прошлого года, подразделение полиции по борьбе с коррупцией и организованной преступностью «Лахав 433» допрашивало Арье Дери по подозрению в отмывании денег, мошенничестве, обмане общественного доверия и в налоговых правонарушениях. Следствие было сосредоточено на вероятном незаконном переводе денег со счета амуты «Мифалот Симха», которую возглавляет его супруга Яффа Дери, на счета супруга и его родственников.
Еще в июне прошлого года после очередного допроса источники в полиции заявили, что следственные мероприятия в отношении Арье Дери завершены, а в прокуратуре Тель-Авива добавили, что намерены вскоре после выборов выдвинуть обвинительное заключение. Первоначально планировалось предъявить Дери обвинения в мошенничестве до выборов, однако, как тогда сообщила радиостанция «Решет Бет», «все силы были сосредоточены на делах Нетаниягу», поэтому решение по делу главы МВД было отложено. Тогда также сообщалось, что в прокуратуре нет однозначного мнения по поводу формулировки обвинительного обвинения. В полиции утверждают, что Дери может быть обвинен в отмывании капиталов, мошенничестве, злоупотреблении должностными полномочиями и других правонарушениях, а также подозревается и в получении взятки. Однако с того момента прошло уже полгода и до сих пор нет никаких дополнительных решений.
В последние месяцы представители партии «Ликуд» всеми силами, через прессу пытаются добиться начала уголовного расследования против главы партии «Кахоль Лаван» Бени Ганца относительно банкротства возглавляемой им компании.
Как выяснилось из отчета службы Госконтроля, опубликованного еще в марте 2019 года, компания «Пятое измерение» («Ха-Меймад ха-хамиши»), которую возглавлял Бени Ганц, получила от полиции заказ «по блату», без положенного в таких случаях конкурса, на сумму 50 миллионов шекелей. Кроме того, согласно отчету, эту сделку продвигал лично генинспектор полиции Рони Альшейх.
В отделе закупок полиции при утверждении данного контракта исходили из того, что компания существует четыре года, у нее в клиентах числятся пять оборонных структур, а поставляемые технологии существуют уже в готовом виде. В реальности компания существовала три года, клиентов у нее не было, а продукция находилась на стадии разработки.Поскольку компания разорилась в 2018 году, она не успела приступить к выполнению 50-миллионного заказа, однако четыре миллиона шекелей из бюджета полиции компания «освоила». В связи с этими выводами в «Ликуде» потребовали начать уголовное расследование по «делу о 50 миллионах» против Бени Ганца. Однако дело так и не открыто до сих пор.
Выборы должны состояться через полтора месяца и вполне возможно, что еще «всплывет» ряд полицейских расследований против известных политиков. Однако, как показывают опросы общественного мнения, уголовные дела, открытые против лидеров ряда партий, практически никак не отразились на их рейтингах, так как большинство их избирателей, несмотря на все предъявленные обвинения, считают все открытые дела против своих фаворитов политически мотивированными и не верят в объективность полицейских расследований.