Израильский мост к Саудовской Аравии
Бахрейн обладает большим потенциалом для израильского бизнеса, чем ОАЭ, но главным призом является его связь с его могущественным соседом
Сегодня последней страной, подписавших соглашение о нормализации положения с Израилем, стал Бахрейн, небольшое королевство с населением всего 1,7 миллиона человек, расположенное на острове в Персидском заливе между Саудовской Аравией (с которой он соединен мостом) и Катаром. Бахрейн – важный финансовый и банковский центр региона.
Бахрейн поддерживает хорошие отношения с большинством арабских государств и имеет тесные связи с США. По этой причине его столица Манама была выбрана для проведения спонсируемого США регионального семинара, долженствующего продвинуть «Сделку века» Дональда Трампа – план урегулирования израильско-палестинских отношений, авторами которого являются Джейсон Гринблатт и зять Трампа Джаред Кушнер – посредник администрации Трампа в разработке текущих мирных соглашений на Ближнем Востоке.
Бахрейн с избираемым парламентом считается более демократически продвинутым, чем его соседи, хотя эмир Хамад бин Иса бин Салман аль-Халифа́ (Хамад II) имеет высшую власть, а его сын, наследный принц Салман бин Хамад бин Иса Аль Халифа – первый заместитель премьер-министра и главнокомандующего вооруженными силами Бахрейна. Суннитский король сталкивается с поощряемой Ираном шиитской оппозицией, и в этой конфронтации ему помогают саудовские службы безопасности и применяют спорные и насильственные средства подавления.
С другой стороны, Хамад II проводит социальные реформы. Женщины могут баллотироваться на выборах в парламент, а когда ни одна из них не была избрана, он сам назначил в верхнюю палату парламента десять женщин. Одна из них – еврейка Худа Эзра Эбрахим Нонуу, которая в 2008 году была назначена послом Бахрейна в США и проработала в этом качестве до 2013 года. Кстати, еврейская община в королевстве насчитывает несколько десятков человек.
Бахрейн не входит в ОАЭ и, казалось бы, гораздо менее привлекателен, чем семь эмиратов с их главными городами Абу-Даби и Дубай. Годовой ВВП Бахрейна составляет немногим более 40 миллиардов долларов, или 25 000 долларов на душу населения, а его запасы нефти – одни из крупнейших в мире, но именно это энергетическое богатство является его проблемой. Экономика Бахрейна почти полностью зависит от нефти, которая обеспечивает ей 70% доходов.
Относительно высокая стоимость добычи бахрейнской нефти, в основном из подводных нефтяных месторождений, и падение цен на нефть привели к значительному снижению доходов: для государства в течение пяти лет это было реальным экономическим кризисом. Два года назад некоторым облигациям были присвоены «мусорные» рейтинги, а государственный долг превысил 100% ВВП.
Однако Бахрейн не рухнет, поскольку это зависит от Саудовской Аравии, дипломатического и экономического покровителя страны. Правительству саудитов важно поддержать суннитский режим династии Халифа́ в Бахрейне и предотвратить захват власти ставленниками Ирана прямо у своего порога. Поэтому очевидно: если Бахрейн столкнется с реальными финансовыми трудностями, саудиты придут ему на помощь.
В 2009 году Бахрейн пережил аналогичный экономический кризис, вызванный кризисом глобальным, и с тех пор приложил значительные усилия, чтобы изменить экономику. Развилась банковская отрасль, которая прошла долгий путь и сейчас обеспечивает около одной шестой части ВВП. По количеству религиозных ограничений Бахрейн стал выгодно отличаться от других стран Персидского залива, так что туристы с Запада могут путешествовать вполне комфортно. Розничная торговля показывает ускоренный рост, интернет-магазины предлагают восточные товары западным покупателям.
Возможно, сам факт того, что Бахрейн менее экономически развит, чем ОАЭ, означает, что израильские компании будут иметь там бо́льшие возможности в области финансовых технологий, технологий электронной коммерции и подобных областях. Значительный интерес должна представлять и гражданская инфраструктура: опреснение, другие водные технологии и возобновляемые источники энергии.
Но самым важным экономическим аспектом нормализации отношений с Бахрейном является то, что это мост в Саудовскую Аравию. Не «физический» мост, соединяющий остров с СА, но гораздо более важный экономический мост. Бахрейн связан с экономикой СА больше, чем с ОАЭ, и через него можно будет вести дела с саудовскими компаниями.
Ведущий арабский обозреватель утверждает, что это одна из основных целей наследного принца Саудовской Аравии Мухаммада бин Салмана бин Абд аль-Азиза аль-Сауда в поддержке, которую он оказал ОАЭ и Бахрейну в их соглашениях с Израилем. Эти соглашения открывают прямой экономический и деловой канал между Израилем и Саудовской Аравией – даже без двустороннего соглашения, что на данном этапе могло бы показаться чем-то слишком сложным даже для бин Салмана, которого считают крайне влиятельным человеком в мире суннитских арабов.
Перевод Марии Якубович
Появится ли синагога в Саудовской Аравии
Модернизированный ислам осознает неизбежность примирения с Израилем
В Вашингтоне 15 сентября проходит подписание договоров о нормализации отношений Израиля с Объединенными Арабскими Эмиратами и Бахрейном. Ранее сообщалось о контактах представителей еврейского государства с властями других арабских стран: Омана, Судана и даже Саудовской Аравии. Правда, саудиты и оманцы заявили о том, что нормализация отношений возможна только после мирного договора Израиля с палестинцами. Однако Эр-Рияд открыл свое небо для пролета израильской гражданской авиации. Разрешение было выдано самолету авиакомпании «Эль-Аль», доставившему в Абу-Даби совместную американо-израильскую делегацию.
«Сближение стран Залива и Израиля должно рассматриваться сегодня как устойчивая тенденция, первые признаки которой проявили себя еще в начале 2000-х годов, – пояснил в разговоре с «НГР» профессор факультета мировой политики МГУ Григорий Косач. – Движение в этом направлении не одинаково, оно определяется степенью готовности каждого из государств региона к участию в развивающемся процессе. Если этот процесс замедлен в случае Кувейта и Саудовской Аравии, то это не относится к ОАЭ и Бахрейну, уже начавшим нормализацию отношений с еврейским государством, и Оману, сделавшему значимые шаги на этом пути. В период до 2000 года, когда началась вторая палестинская интифада, идентичные действия предпринял и Катар».
«Не стоит думать, что единственной причиной сближения служит противостояние между «шиитским» Ираном и «суннитскими» монархиями Залива, – отметил эксперт. – Если эта причина и верна, то она относится едва ли не исключительно к Саудовской Аравии, Бахрейну и ОАЭ, хотя Дубай, как и Кувейт, Катар и Оман, имеет тесные и разветвленные отношения со своим «шиитским» соседом. В основе этого сближения – потребность в осуществлении социально-экономической модернизации, исключение повторения арабской весны 2011 года и, наконец, усилия администрации Дональда Трампа».
Свое видение ситуации предложил «НГР» руководитель исследовательских проектов института «Диалог цивилизаций» Алексей Малашенко: «Сейчас без устали говорят об исламизме, о радикальных формах возрождения исламской идентичности, заодно и о нарастающем конфликте исламской цивилизации со всеми прочими. И это понятно, потому что конец прошлого и начало нынешнего века знаменуются именно такого рода противоречиями. На этом фоне менее заметным остается то, что можно назвать растущим в мусульманском мире модернизационным, а то и реформаторским трендом, который становится своего рода alter ego исламизму. Эта тенденция возникла еще в XIX веке, прошла через XX век и стала активной в нынешнем столетии. Ничего сверхъестественного в этом нет». «Я бы обратил внимание на два обстоятельства, – отметил эксперт. – Во-первых, эта тенденция в буквальном смысле слова сотрясает саудовскую монархию, которую принято считать – и справедливо – оплотом исламского консерватизма. Наследник престола принц Мухаммед бин Сальман, как бы к нему ни относиться, оказался модернизатором, и в его программе главное не сбережение любой ценой специфики страны, но установка на ее принадлежность к современному миру, на перемены в области культуры. И практические шаги в этом направлении делаются. Не буду ничего предсказывать, но на этой стезе в будущем возможны самые неожиданные подвижки». «Во-вторых, вам не кажется, что умеренное крыло тех, кто зовется исламистами, также все более восприимчиво к идее осовременивания ислама? – продолжил Малашенко. – Исламисты выступают за создание исламского государства. Но это должно быть современное исламское государство, а не то, которое во втором десятилетии текущего века стало пугалом для остального мира, включая самих мусульман. Тема эта сложная, на ней много спекулируют. Но главное то, что мусульманский мир, а следовательно, и ислам, точнее его интерпретации, эволюционируют».
Развитие отношений между государствами сопровождается демонстративными шагами в отношении еврейских общин арабских стран. Еще до официального объявления о нормализации в эти государства направились представители еврейских организаций, в задачи которых входит развитие культурной и религиозной жизни, в том числе строительство синагог.
«До 1948 года еврейское присутствие было реальностью государств Залива, за исключением Саудовской Аравии, – пояснил Григорий Косач. – Вместе с тем небольшая еврейская община, представленная местными гражданами, существует в Бахрейне. В 2008–2013 годах послом этой страны в Вашингтоне была Худа Нону, первая в бахрейнской истории женщина-дипломат, происходящая из известной еврейской предпринимательской семьи. В Манаме есть и синагога, построенная еще в 1930-е годы. Сегодня она закрыта, поскольку в стране отсутствует необходимое для миньяна (молитвенного кворума. – «НГР») число взрослых мужчин. Открытие же синагоги в Абу-Даби в 2019 году, объявленном в ОАЭ Годом толерантности, было дополнительным свидетельством правительства этой страны претворять в жизнь курс на веротерпимость и межконфессиональный диалог».
Еврейское сообщество в Дубае ожидает открытия первого официального молитвенного дома. Начиная с 2015 года богослужения в общине, которая насчитывает около 200 семей, совершаются на частной вилле. Еврейская община надеялась, что открытие синагоги состоится в сентябре-октябре, к осенним иудейским праздникам, однако из-за пандемии, вероятно, сроки сдвинутся.
Косач отметил, что значимую роль в развитии диалога играет Лига исламского мира (ЛИМ) – патронируемая Саудовской Аравией международная организация, генеральный секретарь которой – саудовец Мухаммед аль-Иса. «В 2018 году аль-Иса заявил, что Холокост был преступлением против человечества.
В сентябре 2019 года ЛИМ во взаимодействии с еврейскими и христианскими структурами Франции провела в Париже конференцию «Иудеи, христиане, мусульмане: совместные действия на благо человека». В январе с.г. совместная делегация ЛИМ и Американского еврейского комитета (AJC) приняла участие в церемонии по случаю 75-летия освобождения Аушвица, совершив молитву на территории бывшего концентрационного лагеря.
Выступая в июне на организованном AJC виртуальном Международном форуме борьбы с расизмом и антисемитизмом, аль-Иса подчеркнул важность «созидания позитивных мусульманско-иудейских отношений» для противостояния исламофобии и антисемитизму», – привел свои доводы востоковед.
События развиваются столь стремительно, что уже не кажется невозможной коренная перестройка в самом консервативном государстве региона. Могут ли в Саудовской Аравии появиться молитвенные дома немусульман? Этот вопрос «НГР» задали экспертам.
«Саудовская Аравия – тяжелый корабль, неспособный осуществить быстрый маневр, – считает Косач. – Ей мешает наследие прошлого, представленное официальной доктриной и стоящим за ней корпусом улемов, все еще рассуждающих о невозможности сосуществования «двух религий на Аравийском полуострове» и осуждающих перемены в странах-соседях. Ей мешают вызовы сегодняшнего дня – действия подпольной религиозной оппозиции, смыкающейся с экстремистами в странах-соседях. Нерешенность палестинского вопроса позволяет оппозиции обвинять власть в следовании в фарватере сионизма, провозглашаемого ею «стратегическим противником» ислама, а иранский курс, используя палестинский вопрос, создает основу для сплочения саудовских региональных противников». «Если когда-нибудь в Саудовской Аравии и появятся христианские храмы и синагоги, то это произойдет вовсе не в обозримом будущем», – подытожил востоковед.
«Вряд ли стоит ожидать разрешение на строительство в Саудовской Аравии синагог», – согласен с коллегой Малашенко. «Но вот дозволение посещать исламские святые места немусульманам – не во время хаджа, разумеется – через некоторое время, с моей точки зрения, возможно. В конце концов это будет великий шаг по пути диалога цивилизаций», – добавил эксперт.