Как евреи остались белыми
Еврейская община всегда сопротивлялась официальным попыткам классифицировать ее отдельно от других американцев
Дэвид Бернштейнпрофессор юридического факультета Университета Джорджа Мейсона (Фэрфакс, Виргиния), специалист по конституционному праву
Среди прогрессистов ведутся ожесточенные споры о том, следует ли считать американских евреев, чьи предки иммигрировали в США из Европы, «белыми» (и, соответственно, бенефициарами «белой привилегии») или небелыми, учитывая их уязвимость перед антисемитизмом, включая насилие со стороны белых националистов, которые считают их небелыми.
Я считаю эти дебаты бессмысленными: они пытаются вписать антисемитизм, который имеет огромное количество источников, большинство из которых не имеют ничего общего с расизмом (например, евреи — «христоубийцы2), в американскую парадигму «черный-белый». Особенно абсурдно выглядят утверждения, что нацисты убивали евреев, потому что считали их небелыми, как будто у нацистов не было своей собственной причудливой расовой иерархии, которая не совпадала с расистской иерархией американского Юга.
Тем не менее, в США есть своя официальная расовая классификация, продиктованная федеральным Управлением по управлению и бюджету в 1978 году. Эта классификация диктует, в каких графах указывать расовую принадлежность при приеме в колледж, при оформлении ипотеки, при переписи населения, при приеме на работу и т.д. Где же находятся евреи?
Короткий ответ, как говорится в моей новой книге Classified: The Untold Story of Racial Classification in America, заключается в том, что в США евреи, чьи предки были выходцами из Европы, всегда считались «белыми». В начале 20 века возникли некоторые разногласия по поводу расового статуса иммигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки, но в конечном итоге правительство решило, что выходцы из этого региона, включая евреев, тоже являются «белыми». Правила 1978 года, действующие до сих пор, предписывают, что все люди европейского и ближневосточного происхождения классифицируются как белые.
Все могло бы сложиться иначе. Примерно в 1910 году иммиграционная бюрократия США рассматривала возможность классификации евреев отдельно от других европейских иммигрантов; в демографических целях чиновники хотели иметь возможность отличать, скажем, этнических поляков от евреев из Польши. После протестов еврейских организаций чиновники решили спрашивать иммигрантов об их родном языке; это позволило вести отдельный учет евреев, говорящих на идише, не выделяя их в отдельную «расовую» группу.
В конце 1950-х годов правительство США начало требовать от федеральных подрядчиков отчетов о своих сотрудниках из числа меньшинств, включая «испано-американцев, лиц восточноазиатского происхождения, индейцев, евреев и пуэрториканцев», чтобы помочь выявить незаконные дискриминационные схемы найма. Через несколько лет некоторые организации по защите гражданских прав возразили, что включение евреев в данные отвлекает ресурсы, которые лучше использовать для борьбы с дискриминацией чернокожих американцев, которые страдают от дискриминации больше, чем евреи. Еврейские организации, которые никогда не были согласны с тем, чтобы правительство официально следило за евреями, согласились с тем, что евреев следует исключить из анкет.
В 1970-х годах несколько видных активистов утверждали, что евреям следует уделять более пристальное внимание со стороны бюрократии по защите гражданских прав. Иногда еврейские лидеры даже высказывались в поддержку включения евреев в программы позитивных действий, но основные еврейские организации никогда не брались за это дело.
Американские евреи остаются крайне чувствительными к любым намекам на то, что правительство должно классифицировать их отдельно от других американцев. В 2019 году газета New York Times ошибочно сообщила, что администрация Трампа собирается издать указ, «трактующий еврейство как расу или национальность». Большая часть американского еврейства на короткое время всколыхнулась, пока не стало ясно, что сообщение было ошибочным. Сегодня евреи классифицируются как не испаноязычные белые, если только они не принадлежат к одной из официальных категорий меньшинств, таких как американцы азиатского происхождения или афроамериканцы.
Единственным частичным исключением, когда евреев относят к другим «расовым» группам, являются хасиды. В 1970-х годах их представители активно лоббировали включение в федеральные планы позитивных действий для малых предприятий, принадлежащих меньшинствам. Лоббисты хасидов указывали на то, что в отличие от других американских евреев, хасиды носят особую одежду, что делает их мишенью для дискриминации. Кроме того, хасидов отличает низкий уровень благосостояния, и они практически не получают светского образования, поскольку в их школах особое внимание уделяется изучению еврейских религиозных текстов. Строгие постулаты их веры, такие как избегание контактов с противоположным полом, затрудняют их вхождение в светский деловой мир. Наконец, многие хасиды используют идиш в качестве повседневного языка и говорят по-английски только как на втором языке.
Хасиды добились такого признания со стороны федерального Министерства торговли и Министерства жилищного строительства и городского развития и сохраняют этот статус меньшинства и сегодня, что дает им преимущество при заключении государственных контрактов.
Во время каденции Картера главный юрисконсульт SBA Эд Нортон пришел к предварительному выводу, что хасиды отвечают требованиям программы. SBA предложила общественности прокомментировать заявку хасидов. Агентство получило резко отрицательные отзывы, в основном от афроамериканцев. Конгрессмен Паррен Митчелл, ведущий защитник программы Section 8(a) в Конгрессе, направил письмо множеству афроамериканских предпринимателей и политиков с предупреждением, что «включение хасидских евреев разбавит... существующие ресурсы, предназначенные для... других меньшинств».
Нортон, тем временем, изменил свое мнение. Он рассудил, что хасиды в первую очередь находятся в неблагоприятном положении из-за своих религиозных традиций, и что было бы неконституционно предоставлять особые льготы группе, определяемой религией, из-за их религии. Поэтому SBA отклонило ходатайство хасидов, и хасиды, по всей видимости, не подавали апелляцию.
Короче говоря, с юридической точки зрения, подавляющее большинство американских евреев всегда рассматривались государством как «белые», и остаются таковыми по сей день.
Тем не менее, возможны изменения. Администрация Байдена рассматривает возможность пересмотра расовой классификации населения, включив в нее классификацию «Ближний Восток и Северная Африка». Эта классификация будет включать евреев, иммигрировавших из этого региона, израильтян и некоторую часть евреев-ашкенази, которые считают себя более «ближневосточными выходцами» по религии, культуре и генетике, чем европейцами.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Борьба за право на бедность и невежество
Борьба ультраортодоксального руководства против государственного надзора за школами ставит под угрозу будущее всей страны
Руководство ультраортодоксальной общины нашло себе старого-нового врага: государственную систему образования для харедим. На прошлой неделе одтн из лидеров партии «Яадут а-Тора» Моше Гафни сказал: «Не будет в жизни такового явления, как государственное харедимное образование». Раввин Гершон Эдельштейн, лидер литовской ультраортодоксальной общины, пошел ему навстречу, заявив, что «те, кто преподают в государственных харедимных школах, теряют свое место в грядущем мире».
Для стороннего наблюдателя это выглядит как очередная мелкая гражданская война харедим. В действительности последствия этой войны для Израиля будут крайне тяжелы. Победа оставит ультраортодоксальный сектор бедным и изолированным, вносящим все меньший вклад, относительно своей численности, в израильское общество.
25% детей, обучающихся в системе образования Израиля на иврите, являются ультраортодоксами, и их число растет со скоростью 3,7% в год (по сравнению с 2,3% в остальной системе образования). Подавляющее большинство детей харедим, 96%, учатся в неофициальных ультраортодоксальных учебных заведениях. Эти учебные заведения поддерживают лишь самые слабые связи с государственной системой. Их учебные программы, как правило, не включают полный набор основных предметов, если таковые вообще имеются; надзор за ними нестрогий или вообще отсутствует, а их связь с государством в основном ограничивается бюджетом. Их администрация не справляется, и во многих случаях они являются источником дохода для разного рода мошенников. Короче говоря, это хаотичная система, управляемая по стандартам середины 20-го века.
В 2014 году министр образования Шай Пирон создал государственную систему образования харедим. Идея заключалась в том, чтобы включить ультраортодоксальную систему образования в общегосударственную, применить к ней стандарты государственного надзора, установить более обязательные и значимые рамки профильного обучения — то есть начать превращать харедимное образование из экстерриториальной системы в часть государственной. Идея выглядит правильной и логичной, но на практике она малоуспешна. Сегодня только около 3% ультраортодоксальных школ принадлежат к государственной системе образования харедим. Из них значительное большинство связано с маргинальными течениями ортодоксии, такими как Хабад, Бреслов или другими небольшими группами. Ультраортодоксального мейнстрима там нет.
В последние годы, после роста числа относительно либеральных харедим, желающих, чтобы их дети получили образование, которое позволит им жить выше черты бедности, были предприняты попытки создания государственных школ для харедим в нескольких крупных ультраортодоксальных населенных пунктах. Эти родители хотят, чтобы их дети получали образование в более современной системе, которая отвечает, по крайней мере, минимальным стандартам как учебной программы, так и материальной базы, и которая придерживается государственных стандартов.
Несмотря на маргинальность этого зарождающегося течения в ультраортодоксальном образовании, руководство харедим ведет войну на истощение. Попытки родителей в ультраортодоксальных городах открыть такие школы наталкиваются на кирпичную стену. Муниципальные системы борются с этим, и община осуждает любого родителя, который продвигает подобные инициативы или посылает своих детей в такие школы.
Ультраортодоксальная система образования — это база власти для руководства харедим. Сохранение невежества и неспособность зарабатывать на достойную жизнь; сохранение общинного режима, контролирующего поведение родителей через образовательные учреждения и прием в них; огромные бюджетные «дойки», поддерживающие массы ультраортодоксальных политических хакеров и династические суды — все это — необходимые условия для поддержания ультраортодоксальной «системы». Если эта система (не дай Бог!) станет подконтрольной государству, будет введено преподавание основных предметов, которые, в свою очередь, подготовят учащихся к дальнейшему образованию в доходных областях и обеспечат прибыльную карьеру, это сделает невозможным для раввинов контролировать, кто куда поступает. Они знают, что вся эта конструкция рухнет на их головы.
В настоящее время харедим составляют 13% населения Израиля (1,22 миллиона человек), а их средний возраст — 16 лет. Если в ближайшее время не произойдут радикальные перемены, и если нынешние векторы отказа от образования, неучастия в жизни Израиля, неучастия в военной/государственной службе и на рынке труда не изменятся, Израиль рухнет под этим все более непосильным бременем и через несколько лет превратится в совершенно другую страну.
Укрепление государственной системы образования харедим является потенциальным инструментом для перемен. Если следующее правительство, которое будет сформировано, не будет заниматься этим, то дальше уже будет слишком поздно. Но ответственность лежит и на тех многих харедим, которые желают введения государственного харедимного образования, но боятся. Если они не будут противостоять своему руководству, которое не заботится об их благополучии, ни они, ни государство не выживут.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова