Как «Ликуд» превратился в «Мапай»
Ни один другой экономист или финансовый орган не поддерживает столь капризный и расточительный шаг. Сотрудники Банка Израиля и Министерства финансов возмущены
Иногда революции продолжаются много лет. Действительно, прошло целое поколение, прежде чем партия «Ликуд» официально превратилась в старую «Мапай» — партию околовластных клик и людей, близких к казне. От славного министра финансов 2003 года Биньямина Нетаньяху, короля реформ, ведущих к повышению эффективности, остался лишь лидер партии, состоящей из профсоюзных и прочих лоббистов.
Последним гвоздем в гроб экономической доктрины «Ликуда» стал закон, призванный разбрасывать деньги, разработанный экономическим советником Нетаньяху Ави Симхоном. Советник настаивает на раздаче подарков населению посредством субсидированных ипотечных кредитов, что равносильно компенсации за плохое экономическое поведение.
Ни один другой экономист или финансовый орган не поддерживает столь капризный и расточительный шаг. Сотрудники Банка Израиля и Министерства финансов возмущены.
Симхон — лишь верхушка айсберга в правящей партии. В последние недели «Ликуд» все чаще выступает в роли политического Санта-Клауса, раздавая подарки детям, которые хорошо себя вели весь год. Иначе никак не объяснить странную кампанию, запущенную министром экономики Ниром Баркатом, который пытается заморозить цены, словно он советский министр нормирования.
Депутаты от «Ликуда» тоже не сидят сложа руки. Практически любая экономическая реформа, требующая сокращения бюджетов, сталкивается с мощным противодействием внутри «Ликуда». Так, на прошлой неделе 10 депутатов от «Ликуда» поклялись заблокировать реформу, направленную на снижение цен на молоко. Группу возглавлял министр сельского хозяйства Ави Дихтер (который называет себя «министром продовольственной безопасности», то есть лоббистом местных монополий).
Причиной мобилизации трети ликудовских депутатов стала не социалистическая экономическая доктрина, а скорее страх потерять голоса сельхозпроизводителей. Высокопоставленные члены коалиции уже объяснили, что электорат «Ликуда» выступает против молочной реформы даже больше, чем против закона, освобождающего ультраортодоксальных мужчин от призыва в армию.
Это преобладающие приоритеты «Ликуда» на данный момент. Это партия, большинство членов которой без колебаний проголосуют за предоставление харедим всеобщего освобождения от призыва в армию, но которая угрожает заблокировать бюджет, чтобы защитить экономические монополии.
Справедливости ради следует добавить, что «Ликуд» не одинок. Большинство партий коалиции относятся к государственной казне как к шведскому столу. Нафтали Беннет гордится планом выделения каждому резервисту без квартиры миллиона шекелей, что представляет собой неограниченное распределение средств, основанное на его ценностных критериях.
Неудивительно, что депутаты Кнессета от партии, практикующей праймериз, ведут себя подобным образом. Удивление вызывает Нетаньяху, который блестяще показал себя на посту министра финансов в 2000-х годах. Именно он использовал притчу о толстяке и худом человеке. Именно он резко повысил уровень занятости среди ультраортодоксов. От этого достижения почти ничего не осталось.
Накануне удара по Ирану в июне прошлого года президент Аргентины Хавьер Милей посетил Кнессет. Он произвел на принимающую сторону впечатление своей либертарианской доктриной и чудесами, которые он совершил в прогнившей аргентинской экономике.
«Да здравствует свобода!» — сказал спикер Кнессета Амир Охана, один из последних либеральных экономистов в «Ликуде», приветствуя Милея. Действительно, Милей сократил количество министерств до восьми и резко снизил пособия и субсидии.
Ему удалось снизить уровень бедности, заявив аргентинцам, что их налоги не будут субсидировать людей, которые ведут образ жизни бездельников. Хорошо, что он успел вернуться в свою страну до начала войны. Кто знает, какие бы неприятности возникли, если бы он столкнулся с антилиберальной, граничащей с коммунистической экономической политикой, которая сейчас доминирует в правящей партии Израиля.
Haaretz, перевод Ларисы Узвалк
Кризис с призывом харедим: теперь Багац должен защищать собственный авторитет
Отказ от призыва ультраортодоксов, вероятно, представляет собой крупнейшее массовое нарушение закона в Израиле за всю его 77-летнюю историю
19 ноября 2025 года Верховный суд Израиля постановил, что правительство должно разработать эффективный план принуждения к призыву ультраортодоксальных мужчин в течение 45 дней. Правительство не сделало этого, и в результате против него было подано ходатайство о неуважении к суду за невыполнение постановлений Верховного суда. Ответ государственного прокурора на ходатайство подтверждает, что иск является обоснованным: правительство действительно не смогло разработать какой-либо эффективный план принуждения к призыву, как того требовал суд.
Отношение правительства к решению суда больше не является просто очередным «спором» между судебной и исполнительной ветвями власти, которые мы неоднократно наблюдали в последние месяцы. Отказ правительства выполнить судебное решение, предписывающее ему прекратить нарушать закон, ставит Израиль перед прямым вызовом принципу верховенства закона.
На протяжении десятилетий вопрос о призыве студентов ешив решался с помощью временных механизмов и отсрочек. Однако в связи с истечением срока действия предыдущего закона, освобождавшего ультраортодоксов от службы в Армии обороны Израиля, и образовавшимся в результате этого вакуумом суд постановил – вполне обоснованно – что в отсутствие закона об освобождении от службы закон о призыве применяется в равной степени ко всем гражданам государства. Это означает, что отказ от призыва ультраортодоксов больше не является вопросом «политики», а представляет собой активное нарушение действующего законодательства.
В результате отказ от призыва ультраортодоксов, вероятно, представляет собой крупнейшее массовое нарушение закона в Израиле за всю его 77-летнюю историю. Когда правительство воздерживается от призыва в требуемом масштабе или продолжает финансировать учреждения вопреки правовым директивам, оно действует не в рамках политической свободы действий, а скорее выходит за рамки нормативной иерархии, принятой в либеральной демократии.
На данном этапе, когда институциональный диалог между ветвями власти зашел в тупик, Верховный суд должен решить не только вопрос о призыве, но и вопрос о своей собственной власти. Когда правительство не желает выполнять решение суда, суд не может просто отказаться от исполнения закона. Такая ситуация может нанести серьезный удар принципу верховенству права. Коллегия судей теперь сталкивается с несколькими основными альтернативами, каждая из которых имеет свои преимущества и недостатки.
Первый вариант — продолжать издавать распоряжения правительству, требующие от него призывать в армию ультраортодоксальных мужчин и разрабатывать эффективные планы по их исполнению, одновременно поддерживая генерального прокурора, когда она пытается отменить экономические льготы, предоставленные ультраортодоксальному сектору.
Преимущество такого подхода заключается в снижении риска прямой конфронтации между Верховным судом и правительством. Однако риск состоит в том, что решения суда окажутся «мертвой буквой закона». Если правительство продолжит игнорировать их, а распоряжения будут продолжать накапливаться без санкций, доверие общественности к судебной системе и к ее способности обеспечивать соблюдение закона может подорваться.
Второй вариант — инициировать процедуру привлечения к ответственности за неуважение к суду, которая позволяет налагать личные штрафы или другие санкции на тех, кто отказывается выполнять постановление суда. До настоящего времени Верховный суд воздерживался от этого шага. Применение процедуры привлечения к ответственности за неуважение к суду к министрам, высокопоставленным чинам полиции или командованию Армии обороны Израиля могло бы послужить своего рода «оружием судного дня», призванным дать понять, что судебные решения — это не просто рекомендации.
Проблема в том, что использование этого инструмента может спровоцировать прямую конфронтацию между ветвями власти, поскольку министры могут заявить о своем неизменном отказе подчиниться и потребовать от суда наложения санкций, таких как тюремное заключение.
Оба варианта крайне проблематичны, и у суда нет хороших альтернатив для разрешения ситуации. Решения находятся в руках правительства. Но пока оно настаивает на поддержке нарушений закона, у суда нет иного выбора, кроме как принимать меры, которые имеют хоть какой-то шанс сохранить верховенство права.
Что касается назначения спикера Кнессета, Верховный суд постановил, что «в случаях беспрецедентного нарушения верховенства права необходимы беспрецедентные меры». Поэтому он предложил оригинальное решение в виде передачи полномочий по проведению пленарных заседаний Кнессета самому старшему члену законодательного органа. В свете нарушения правительством решения суда в данном случае, ему также может потребоваться принять новаторское решение.
В Соединенных Штатах в 1950-х и 60-х годах суды столкнулись с аналогичной ситуацией, когда власти различных штатов отказались сотрудничать с решениями Верховного суда по ликвидации расовой сегрегации в системе государственного образования. Несколько американских судов в то время взяли десегрегацию в свои руки, издавая прямые распоряжения по этому вопросу, контролируя их выполнение, организуя транспорт для учащихся между школами и многое другое.
Вполне возможно, что Верховный суд будет вынужден предпринять аналогичные шаги в Израиле — то есть, «взять на себя функции исполнительной власти» в качестве крайней меры. Он может начать с более сдержанных указаний соответствующим органам, а при необходимости перейти к более строгим распоряжениям.
Например, суд может установить жесткие сроки для выдачи призывных повесток, назначить судебного управляющего или наблюдателя для контроля за выдачей этих повесток или потребовать от Армии обороны Израиля и полиции представлять подробные отчеты о ходе работ на каждом этапе, включая контроль за процедурами ареста и рассмотрения дел уклонистов от призыва.
Преимущество такого шага, безусловно, заключается в сохранении верховенства права. Недостаток же состоит в том, что это приведет к прямому столкновению между судебной и исполнительной ветвями власти — столкновению, которое будет использовано для продолжения нападок на Верховный суд. Возможно, в нынешних обстоятельствах у суда нет иного выбора, кроме как действовать таким образом.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда