Как Нетаньяху подорвал двухпартийную поддержку Израиля в Америке
С начала своего первого президентского срока в 1990-х годах Нетаньяху придерживался конфронтационного подхода к демократическим администрациям
Офер Хенсотрудник Института исследований диаспоры Тель-Авивского университета и Института Лео Бека в Иерусалиме
2 мая 1951 года Давид Бен-Гурион совершил свой первый официальный визит в Соединенные Штаты в качестве премьер-министра Израиля. Историки израильской внешней политики считают этот визит знаковым событием, поскольку он закрепил за Израилем статус страны, входящей в демократический западный лагерь, и, что самое важное, заложил основы современных стратегических отношений между Израилем и США. В последующие десятилетия эти отношения становились все более тесными, поскольку сменявшие друг друга правительства Израиля считали американскую поддержку одним из краеугольных камней национальной безопасности страны.
На протяжении десятилетий поддержка Израиля была одним из немногих вопросов, по которым демократы и республиканцы были единодушны, что делало ее необычайно стабильным компонентом американской внешней политики.
Особые отношения между двумя странами основывались не только на общих стратегических интересах, но и на широкой политической и общественной поддержке со стороны всего американского политического спектра. Однако с начала 1980-х годов, особенно после Первой ливанской войны, между Израилем и двумя основными источниками его поддержки в США — американским политическим истеблишментом и американской еврейской общиной — стал нарастать разрыв. На первый взгляд, ни один израильский лидер не был лучше подготовлен к тому, чтобы преодолеть этот растущий раскол, чем Биньямин Нетаньяху.
Репутация Нетаньяху сложилась не на пустом месте. В своей книге «Хранитель моего брата» (My Brother’s Keeper) Ари Хароу метко охарактеризовал Нетаньяху как «первого американского премьер-министра в Израиле», восхищаясь его безупречным английским и удивительной способностью очаровывать американскую аудиторию. Однако остаётся один вопрос: как получилось, что тот самый лидер, который, казалось бы, обладал всеми необходимыми качествами для укрепления отношений между Израилем и США, оказался у власти в тот период, когда отношения между Израилем и Соединёнными Штатами стали вызывать всё больше опасений в стратегическом плане? Как получилось, что Нетаньяху в большей степени, чем любой другой израильский лидер, стал фигурой, вызывающей в Америке не просто критику, но (во многих кругах) — откровенную враждебность? New York Times назвала его человеком, из-за которого Израиль стал «радиоактивным». По некоторым данным, бывший президент Джо Байден называл его «придурком», который «приносит Израилю больше вреда, чем пользы», а нынешний президент относится к нему с едва скрываемым пренебрежением.
Это ухудшение отношений не было результатом отдельных кризисов или просто следствием смены администрации в Вашингтоне. Оно стало отражением последовательной стратегической линии. Подобно тому, как Нетаньяху укреплял свою политическую власть в Израиле, заключая союзы с религиозными партиями и консервативными правыми силами, в США он стремился заменить давний двухпартийный консенсус в отношении Израиля союзом с консервативным лагерем. На протяжении многих лет эта стратегия казалась успешной. Однако сегодня становится все более очевидным, что она ослабила авторитет Израиля в Соединенных Штатах.
С начала своего первого президентского срока в 1990-х годах Нетаньяху придерживался конфронтационного подхода к демократическим администрациям. Хотя глубокие политические разногласия, безусловно, существовали, они усугублялись политическими решениями, которые углубляли раскол. Его непростые отношения с президентом Биллом Клинтоном были отчасти обусловлены спорами по поводу выполнения соглашений, подписанных в Осло. Но сами по себе политические разногласия не объясняют ухудшение отношений. Нетаньяху также поддерживал внутриполитических оппонентов Клинтона, в том числе евангелистского лидера Джерри Фалуэлла и спикера Конгресса республиканца Ньюта Гингрича. Та же ситуация повторилась во время президентства Барака Обамы. На фоне глубоких разногласий по поводу ядерной программы Ирана Нетаньяху не только публично бросил вызов президенту в своем противоречивом обращении к Конгрессу, но и открыто присоединился к кандидату в президенты от республиканской партии Митту Ромни. На протяжении трех десятилетий Израиль постепенно переставал быть объектом двухпартийной поддержки и все больше отождествлялся с одним политическим лагерем. Впервые в истории Израиля его поддержка в американской политике превратилась из двухпартийного консенсуса в партийный вопрос.
За годы правления Нетаньяху отношения между Израилем и американским еврейством также претерпели глубокие изменения. Wall Street Journal назвала это «расколом в еврейском народе», а New York Times — «уродливым разрывом между двумя крупнейшими еврейскими общинами мира». Противостояние стало явным в начале 1997 года с предложения принять закон, который предоставил бы ортодоксальным кругам исключительные полномочия в вопросах гиюра в Израиле. Это предложение сопровождалось подстрекательскими заявлениями в адрес неортодоксальных течений. Например, главный сефардский раввин Шломо Амар называл их «отрицателями Холокоста», а ультраортодоксальные члены коалиции Нетаньяху обвиняли их в «разрушении иудаизма». Среди значительной части американского еврейства росло ощущение, что Государство Израиль ставит под сомнение легитимность их еврейской идентичности. В ответ Совет еврейских федераций перенаправил финансирование на поддержку идей религиозного плюрализма и толерантности в Израиле.
Помимо религиозного аспекта, политика Нетаньяху в целом усилила чувство отчуждения, которое испытывала значительная часть американской еврейской общины, особенно ее молодые и образованные представители. За годы его пребывания на посту премьер-министра Израиль всё чаще воспринимался как препятствие на пути к миру и как оккупационная держава, всё больше полагающаяся на военную силу. Насилие со стороны поселенцев и ужасающие репортажи из Газы усиливали это отчуждение. Соответственно, росла и общественная критика в адрес Нетанияху и его правительства. Генри Зигман и Роберт Джей Лифтон, в прошлом лидеры крупных американских еврейских организаций, призвали администрацию Байдена помочь «спасти Израиль от самого себя».
На протяжении многих лет Нетаньяху и его сторонники могли утверждать, что цена отчуждения демократов и значительной части американского еврейства компенсируется всё более тесным союзом с американскими правыми. Однако именно в этом и заключается величайший парадокс. В том самом политическом лагере, на который Нетаньяху всё больше полагался как на основную базу политической поддержки Израиля в США, начали появляться трещины. Вице-президент Джей Ди Вэнс, один из ведущих представителей нового поколения Республиканской партии, открыто критикует политику Израиля и самого Нетаньяху, предостерегая Израиль от того, чтобы воспринимать поддержку президента Трампа как нечто само собой разумеющееся.
Среди влиятельных консервативных экспертов, формирующих общественное мнение, наметился еще более глубокий раскол. Такер Карлсон, долгое время бывший одним из самых влиятельных представителей американских правых, заявил, что Нетаньяху втянул США в конфликты, которые не отвечают американским интересам, и утратил свой «моральный компас». Другие консервативные комментаторы, в том числе Мегин Келли, назвали Израиль при Нетаньяху «мировым злодеем» и призвали прекратить его безоговорочную поддержку Америкой. То, что раньше было характерно в основном для прогрессивных левых кругов в США, все больше распространяется среди правых популистов под лозунгом «Америка, а не Израиль прежде всего».
Исторический вердикт в отношении Нетаньяху становится все более очевидным. На протяжении более 70 лет широкая поддержка Израиля со стороны США была одним из его важнейших стратегических преимуществ. За время длительного пребывания Нетаньяху на посту премьер-министра это преимущество постепенно сходило на нет. Сначала от Израиля отвернулась Демократическая партия, затем — большая часть американского еврейства, а теперь и в консервативном лагере, на который Нетаньяху опирался в своей стратегии, наметился раскол. Если Бен-Гурион обеспечивал безопасность Израиля за счет альянса с США, который объединял представителей разных партий и общин, то Нетаньяху оставляет после себя альянс более поляризованный, хрупкий и гораздо менее устойчивый. Это не просто сдвиг во внешней политике Израиля, это ослабление одного из столпов, на которых на протяжении многих поколений зиждилась национальная безопасность страны.
Парадокс трудно не заметить. Человека, которого долгое время считали израильским лидером, понимавшим Америку лучше, чем кто-либо другой, и которого называли «первым американским премьер-министром Израиля», в конечном счёте могут запомнить как лидера, при котором двухпартийный американский консенсус, на котором более семидесяти лет держалась безопасность Израиля, начал разрушаться.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Еврейское агентство переписывает основные принципы сионизма?
Когда организация превращает спорную современную повестку в основополагающий принцип, она не чтит историю, а переписывает ее
Песах Лернерпредседатель организации «Эрец ха-Кодеш», представляющей ортодоксальных евреев во Всемирном сионистском конгрессе/организации
На июньском заседании Совета управляющих Еврейское агентство для Израиля выступило с заявлением, в котором говорится, что «разнообразный, плюралистический и толерантный иудаизм был и остаётся одним из краеугольных камней сионизма». Это приятное заявление. Но оно не соответствует действительности, что можно доказать, обратившись к основополагающим документам движения. Краеугольным камнем сионизма всегда служила не теология, а идея единства народа. Теодор Герцль построил движение на одном-единственном принципе, чётко сформулированном в книге «Еврейское государство»: «Мы — народ, единый народ».
Именно потому, что евреи в 1897 году не могли прийти к единому мнению по вопросу иудаизма, Герцль отложил вопрос о религии в сторону и не сделал ее основой своего начинания. Будет ли еврейское государство теократией? «Нет, конечно... Мы будем держать наших священников в пределах их храмов точно так же, как будем держать нашу профессиональную армию в пределах ее казарм». Религию — в любой ее форме — следовало уважать и сдерживать, а не возводить в ранг основополагающей ценности. Часто цитируемое обещание Герцля о том, что «каждый человек будет так же свободен и неприкосновенен в своей вере или неверии, как и в своей национальной принадлежности», было залогом гражданских свобод для всех будущих граждан, как евреев, так и неевреев. Это была свобода совести, а не заявление о том, что конкурирующие конфессии являются основой сионизма. Считать иначе — значит путать гражданские права с религиозной идеологией.
История еще менее благосклонна к формулировке, предложенной Агентством. Те движения, которые сегодня выступают под знаменем «плюралистического иудаизма», не только не были опорой сионизма, но являлись одними из его самых непримиримых противников. В Питтсбургской платформе реформистского иудаизма (1885) говорится: «Мы считаем себя не нацией, а религиозной общиной и поэтому не ожидаем возвращения в Палестину...» В июле 1897 года, за несколько недель до открытия Первого сионистского конгресса в Базеле, Центральная конференция американских раввинов приняла резолюцию, в которой полностью осуждала любые попытки создать еврейское государство. В 1942 году раввины-реформисты основали Американский совет по иудаизму с единственной целью — бороться с сионизмом. Реформистское движение вступило во Всемирную сионистскую организацию только в конце 1970-х годов и полностью примирилось с сионизмом лишь в 1997 году, приняв «платформу Майами». Нельзя заложить краеугольный камень через сто лет после основания — тем более тем, кто выступал против строительства.
Консервативное движение в этой истории выглядит чуть лучше, но и его история опровергает заявление Агентства. Соломон Шехтер, основоположник американского консервативного иудаизма, поддержал сионизм в 1906 году, но рассматривал его как оплот против ассимиляции и союзника традиционного иудаизма, а не как аргумент в пользу плюрализма. Он сделал это вопреки публичным возражениям попечителей своей семинарии, а его преемник в Еврейской теологической семинарии Сайрус Адлер оставался убеждённым антисионистом. Институционально движение присоединилось к Всемирной сионистской организации только после основания «Мерказа» в 1976 году. Ранний консервативный сионизм опирался на идею народности и традицию, и в этом мы с ним солидарны. В заявлении Еврейского агентства также упоминается Стена Плача. В интересах исторической достоверности и честности мы отсылаем читателей к Меморандуму о Стене Плача, представленному в 1930 году Специальной комиссии Лиги Наций от имени Еврейского агентства для Палестины — прямого предшественника современного Еврейского агентства для Израиля.
Меморандум был написан тем самым Сайрусом Адлером, который в то время был президентом Еврейской теологической семинарии (ведущего учебного заведения консервативного движения). «Мы обращаемся к вам с просьбой, — писал Адлер, — которую адресуем вашему уважаемому органу от имени Еврейского агентства: признать исконное право евреев на то, что Стена Плача является для них святым местом, предоставить право доступа к ней для совершения молитв в соответствии с ритуалами, в достойной и уважительной манере, поручить регулирование таких служб раввинату Иерусалима, который возьмет на себя ответственность за это».
Вот и все, о чем мы просим сейчас, — то, о чем просил тогда президент семинарии Консервативного движения, выступая от имени самого Еврейского агентства. Так в чем же на самом деле заключалось соглашение о религии, лежащее в основе движения? В Базельской программе 1897 года нет ни слова о религиозном праве. Когда этот вопрос был поднят, Второй сионистский конгресс в 1898 году постановил, что сионизм не будет предпринимать ничего, что противоречило бы заповедям иудаизма, — это было обещание уважать традиционный иудаизм, призванное удержать ортодоксальных евреев в лоне сионистского движения. Документы проясняют ситуацию. Формулировка о «взаимном уважении к плюралистичному еврейскому народу» вошла в платформу движения только в Иерусалимской программе 2004 года. Она не упоминается в редакциях как 1897-го, так и 1951 года.
Собственные учредительные документы сионистского движения датируют это понятие и опровергают слова «было». И, давайте будем предельно честны: политически (и финансово) мотивированная фраза, добавленная в Иерусалимскую программу Всемирной сионистской организации небольшой группой делегатов, не дает нового определения сионизму. Кто-то возразит, что сионизм всегда был большим лагерем, и это правда: Всемирная сионистская организация уже более ста лет объединяет светские, религиозные, социалистические и ревизионистские фракции. Но коалиционная политика — это не теология.
Конгресс, на котором «Мизрахи» и «Поалей Цион» (левые сионисты-социалисты) заседали вместе, тем самым не объявлял все проявления еврейства равноценными — он провозгласил еврейский народ неделимым. «Альтнойланд» Теодора Герцля призывает к гражданской толерантности (главным злодеем в этой книге был демагог, который отказывал другим в праве на долю в общем благе), но толерантность среди граждан не является «плюралистическим иудаизмом» как идеологией. Оба партнера по учредительскому договору — светское большинство и религиозные сионисты — отвергли бы такую идеологию. Это разрушило бы коалицию с обеих сторон.
Почему это важно? Потому что Еврейское агентство — это национальная организация, которой доверено наследие всего еврейского народа. Еврейское агентство — крупнейшая еврейская некоммерческая организация в мире, которая служит основным связующим звеном между Государством Израиль и еврейскими общинами по всему миру. Оно отвечает за содействие алии, управление глобальными программами шлихута и укрепление еврейской идентичности. Организация финансируется за счет пожертвований благотворительных фондов по всему миру, в том числе Еврейских федераций Северной Америки, KKL/Еврейского национального фонда, «Керен ха-Йесод» и правительства Израиля.
Когда организация превращает спорную современную повестку в основополагающий принцип, она не чтит историю, а переписывает ее. Религиозный плюрализм — это позиция, которой придерживаются некоторые, но они не могут протащить ее в Базель. Краеугольным камнем сионизма был и остается «Клаль Исраэль» — единство народа. Этот фундамент достаточно широк для каждого еврея, который когда-либо молился с любым акцентом: «В следующем году в Иерусалиме». Он не нуждается в ретроспективном обновлении.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова