Как партийные праймериз повлияли на израильскую политику
Все это было в прошлом веке. С тех пор праймериз, которые изначально очистили израильскую политику, стали главной движущей силой политического разложения, коррупции и банкротства
Это было похоже на волшебство. Длившаяся 18 лет пикировка между Шимоном Пересом и Ицхаком Рабином внезапно закончилась благодаря изобретению, которого Израиль прежде никогда не видел: предварительным выборам (праймериз).
До февраля 1992 года «Авода» избирала своих лидеров на форумах, в которых участвовало несколько сотен человек. Теперь за кандидатов от «Аводы» голосовали 108 тыс. членов партии, что обеспечило Рабину убедительную победу с отрывом в 16 процентных пунктов. Более того, большинство членов «Аводы» выбрали всех своих кандидатов в Кнессет. Это произвело впечатление на колеблющихся избирателей.
В стране, где законодатели ранее выбирались в прокуренных кабинетах группами партийных функционеров, праймериз стали глотком свежего воздуха. Результатом стало решительное поражение «Аводы» от «Ликуда» с перевесом в 44 места против 32. «Ликуд» сразу оценил популярность праймериз и решил подражать «Аводе», как и сателлиты двух главных партий, МАФДАЛ (национально-религиозная) и «Мерец».
Все это было в прошлом веке. С тех пор праймериз, которые изначально очистили израильскую политику, стали главной движущей силой политического разложения, коррупции и банкротства. Целесообразности праймериз объясняли двумя соображениями. Во-первых, обойти партийный аппарат, а во-вторых, помочь достойным людям занять места в парламенте.
Еще в 1992 году праймериз помогли Рабину обойти консервативный партийный аппарат «Аводы», где его соперник был особенно силен, потому что за предыдущие 15 лет он создал эту систему и управлял ею. Благодаря тому, что выбор пал на гораздо более широкий электорат, популярность Рабина превзошла популярность активистов партии. Первоначально то же самое произошло и в «Ликуде». Биньямин Нетаньяху сменил Ицхака Шамира на первых в истории партии первичных выборах, на которых он уверенно победил ветерана Давида Леви, который пользовался большей властью в партийном аппарате. Но это было 33 года назад. С тех пор праймериз помогли «Ликуду» наводнить Кнессет людьми, которым никогда не следовало входить в его залы.
Одним из способов злоупотребления на праймериз, освоенным «Ликудом», было введение специальных мест для определенных категорий населения, которыми можно было легко манипулировать. Именно так в 2003 году неизвестная женщина по имени Инбаль Гавриэли вошла в Кнессет после того, как была избрана на праймериз «Ликуда» в качестве «представителя людей моложе 30 лет». Люди моложе 30 лет редко баллотируются на государственные должности, и сама по себе их молодость не должна быть причиной голосовать за них. Очевидно, что если у них есть какой-то послужной список, это было бы очень веской причиной голосовать за них. Но у Гавриэли такого списка не было. Что у нее действительно было, так это семья, имеющая связи с игорным бизнесом и отмыванием денег.
Нечто подобное произошло и в 2015 году, когда «Ликуд» провел в Кнессет с помощью праймериз 34-летнего парня по имени Орен Хазан по списку «молодых». У Хазана не было опыта государственной службы, не говоря уже о каких-либо оригинальных идеях, касающихся национальных проблем. Что у него было, так это два года работы в болгарском Бургасе, где он управлял отелем. Расследование, проведенное корреспондентом 12 канала Амитом Сигалом, показало, что отель на самом деле представлял собой казино, и что будущий депутат от «Ликуда» предлагал своим посетителям в качестве дополнительной услуги девушек по вызову. Хазан, которого государственный контролер обвинил во лжи в письменных показаниях под присягой относительно источников финансирования его предвыборной кампании, был временно отстранен от участия в заседаниях Кнессета после того, как он высмеял прикованную к инвалидной коляске депутатку Карин Эльхарар из «Еш Атид» за ее неподвижность во время голосования.
Еще один подобный пример — включение в 2022 году Тали Готлиб в список «Ликуда» как «новой женщины», несмотря на ее неизвестность. После этого Готлиб прославилась своими резкими высказываниями в адрес законодателей с трибуны Кнессета и своими воплями в адрес членов Верховного суда. Даже ее однопартиец Элиягу Ревиво признал на прошлой неделе, что Готлиб наносит правящей партии «невероятный ущерб».
Подобных сомнительных личностей «Ликуд» выставил на всеобщее обозрение, не только с помощью списков для особых категорий населения. Нисим Ватури был избран на общенациональных праймериз «Ликуда». Этот строительный подрядчик, чья лицензия была приостановлена после того, как он позволил кому-то другому воспользоваться ею, — сторонник конспирологической теории: 7 октября в телеинтервью он предположил, что лидер «Аводы» Яир Голан, генерал в отставке, помогал ХАМАСу. (На самом деле, Голан в то печальное утро поспешил в Западный Негев и принял участие в боевых действиях.)
Ни одна другая партия, от ультраортодоксов до арабов, не привела в Кнессет таких сомнительных личностей, какими его заполонил «Ликуд», — от председателя финансового комитета Ханоха Мильвидского, публично опозорившего юридического советника комитета, до министра окружающей среды Идит Сильман, против которой подан иск за выдумку истории о психическом нездоровье Нафтали Беннета.
Вкратце, таково лицо «Ликуда» — политического гегемона, утратившего связь со своей миссией, целью и задачами.
Было время, когда на партийных мероприятиях обсуждались идеологические вопросы. Например, МАФДАЛ провела конференцию в 2004 году, чтобы обсудить свой ответ на план размежевания. То же на левом фланге: делегаты МАПАМа собрались в 1968 году, чтобы рассмотреть поступившее от Голды Меир приглашение создать блок с МАПАЙ (они ответили отказом).
«Ликуд» не занимается подобными дебатами. Его институты никогда не обсуждали даже самые судьбоносные решения своих лидеров, такие как мирное соглашение с Египтом, союз с ультраортодоксами или судебная революция.
Институты «Ликуда» занимаются не этим. Они существуют не для того, чтобы служить нам. Они существуют для того, чтобы служить самим себе. Когда они собираются вместе, то не для обсуждения национальных идей и социальных планов, а для того, чтобы плести интриги, заключать сделки, подкупать власть, продавать голоса и занимать должности. Будем надеяться, что избиратель скоро скажет им то же, что библейский Даниэль сказал царю Валтасару, пировавшему со своими наложницами: что Бог взвесил его царство, нашел его очень легким и намекнул, что время его вышло.
Jerusalem Post, перевод Ларисы Узвалк
Шекель против доллара. Угадайте, кто выигрывает? (и почему)
Глобальные инвестиции в технологии, многомиллиардные оборонные контракты, а также сделки по экспорту природного газа — все это связано с поступлением в Израиль иностранной валюты
Сэм Леман-Вильцигизраильский политолог и медиавед, профессор Бар-Иланского университета
Израиль только что перенес длившуюся почти три года непрерывную войну на нескольких фронтах. Десятки тысяч резервистов на сотни дней оставили свою работу, чтобы сражаться с врагами своей страны. Я уж не говорю о целых районах страны (прежде всего Галилея и Голаны), экономически парализованных из-за непрекращавшихся ракетных обстрелов. И все же... удивительно, но шекель значительно укрепился по отношению к доллару, который сейчас находится на самом низком уровне с 1990-х годов по отношению к шекелю (значительно ниже трех шекелей за доллар). Это еще одно чудо Святой земли или что-то совсем другое?
Здесь нет никакого чуда, все сводится к экономическим процессам. Израилю есть чем гордиться, а Америке — чем стыдиться (в плане экономики). Несмотря на большие расходы Израиля на поле боя, как это ни парадоксально, успехи страны в этой области (независимо от дипломатических неудач) привели к значительному росту ее военной промышленности. Израильский военный экспорт стремительно вырос, а накопившиеся заказы со всего мира позволят его высокотехнологичным (военным) заводам работать еще много лет. Мощный экспорт, конечно, укрепляет шекель по отношению к доллару, поскольку в страну поступают потоки долларов (международная валюта для торговых расчетов).
Глобальные инвестиции в технологии, многомиллиардные оборонные контракты, а также сделки по экспорту природного газа — все это связано с поступлением в Израиль иностранной валюты, большую часть которой приходится конвертировать в шекели (для выплаты зарплат, налогов и т.д.), тем самым повышая ее стоимость по сравнению с долларом. Однако в долгосрочной перспективе для здоровья национальной экономики еще более важна совершенно иная статистика: отношение государственного долга страны к ВВП. Проще говоря, это сумма денег, которую правительство (а не частные лица или компании) должно заемщикам (например, покупателям облигаций США и т.д.) по сравнению с количеством товаров и услуг, производимых в стране. Каждая страна имеет определенный уровень государственного долга для финансирования инвестиций в инфраструктуру и услуги (например, автомобильные дороги, R&D).
Израиль и Соединенные Штаты в принципе не отличаются друг от друга, поскольку оба имеют значительный государственный долг. Но «значительный» — растяжимое понятие. И действительно, их долговое бремя говорит совсем о другом. Отношение долга Израиля к ВВП на сегодняшний день составляет примерно 69%. За последние три года этот показатель вырос с 62% из-за затрат на операцию «Железные мечи». Тем не менее, по мировым меркам это очень низкий показатель. В мире этот показатель составляет 94% (по состоянию на начало 2026 года).
А какое место занимают США в этом списке? По состоянию на начало 2026 года отношение общего государственного долга Америки к ВВП достигло 125%! Если перевести это в доллары, то Соединенные Штаты должны своим должникам 39 триллионов долларов! (не миллиардов, а триллионов). Многие из заемщиков, конечно, являются гражданами США, но и другие страны (особенно Китай) также владеют огромными суммами американского долга. Однако то, кто получает платежи по долгу, менее важно, чем то, сколько долга нужно погасить.
Сравнение Израиля и США поражает. Государственный долг Израиля неуклонно снижался с кризисных 1980-х и начала 1990-х годов, когда его доля составляла около 100%. Однако к 2019 году благодаря грамотному экономическому управлению он упал примерно до 60%, затем временно вырос во время пандемии COVID-19 примерно до 72%, после чего снова снизился до 60% благодаря сильному экономическому росту и бюджетной экономии. В целом, Израиль находится в среднем диапазоне развитых экономик, а не на грани высокого риска.
С США ситуация иная, гораздо более тревожная. В отличие от Израиля, сегодняшний уровень государственного долга не является временным всплеском, вызванным войной. Он является следствием многолетнего снижения налогов, обязательств по социальным выплатам (например, социальное обеспечение, медицинское страхование и т. д.) и неоднократных эпизодов фискального стимулирования (например, после пандемии COVID-19), наложенных друг на друга.
Как США удается выдерживать такое огромное долговое бремя? Ответ частично кроется в их уникальном статусе как источника основной мировой резервной валюты — доллара. Но это не отменяет экономической арифметики. Америка по-прежнему должна ежегодно выплачивать огромную сумму своим кредиторам, и эти расходы растут из года в год, еще больше увеличивая общий долг.
Что это говорит об израильской экономике? В конце концов, шекель — это валюта небольшой экономики с ограниченным глобальным применением. Тем не менее, когда люди говорят, что «шекель намного сильнее доллара», они имеют в виду нечто большее, чем просто экономическую статистику. Инвестиции в шекель означают уверенность в том, что сложная политическая ситуация и проблемы в сфере безопасности в стране вполне решаемы.
В чем источник этой уверенности? Во-первых, с момента экономического краха Израиля в начале 1980-х годов, когда инфляция взлетела до 400%, его макроэкономика в основном управлялась Банком Израиля, который держал инфляцию под строгим контролем, медленно, но неуклонно накапливая значительный запас валютных резервов. К февралю 2026 года он накопил поразительный резерв в 234,553 миллиарда долларов — более чем достаточно, чтобы пережить любую краткосрочную катастрофу, экономическую, экологическую или военную. (Годовой ВВП страны составляет более 600 миллиардов долларов.)
Безусловно, очень сильная валюта — это палка о двух концах. С одной стороны, она делает импортные товары и зарубежные поездки дешевле (поддерживая низкий уровень инфляции), а также снижает стоимость погашения валютного долга страны. С другой стороны, она снижает прибыль экспортеров, особенно в старых отраслях, которым трудно повышать эффективность. Это увеличивает внутренний разрыв между передовыми «высокотехнологичным» и финансовым секторами и другими, более традиционными.
В итоге (в прямом и переносном смысле): в обозримом будущем шекель, скорее всего, останется сильнее, чем можно было бы предположить, судя по проблемам безопасности Израиля. Ситуацию усугубляют проблемы доллара США. Хотя он сохранит свое доминирующее положение в мировых финансах, снижение его обменного курса отражает сомнения в готовности Америки затянуть пояса. Главный парадокс здесь заключается в том, что Израиль, будучи меньшей и более уязвимой страной, в финансовом плане более «устойчив», чем его ближайший союзник, остающийся (пока?) экономической сверхдержавой.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда