Как сделать жизнь в Израиле менее дорогой
Сочетание государственной политики и более разумного поведения потребителей может привести к снижению стоимости жизни
Эли Гольдштейнруководитель программы бизнес-администрирования в Академическом колледже Ашкелона
Высокая стоимость жизни — это проблема, которая серьезно беспокоит израильских потребителей. Мы все платим цены, которые на десятки процентов выше, чем в западных странах. Проблема особенно остро стоит на рынках недвижимости и продуктов питания, но не ограничивается ими. Возникает вопрос: это неизбежная судьба или есть что-то, что можно сделать, чтобы облегчить бремя высоких цен в Израиле?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны сначала понять причины высоких цен. Во-первых, Израиль является так называемой «островной экономикой» — дорогой страной, окруженной государствами, где товары и услуги значительно дешевле, но ее граждане не имеют доступа к этим рынкам. В этом контексте мы можем с завистью посмотреть на город Базель в Швейцарии.
Базель расположен в стране с одной из самых высоких в мире стоимостью жизни, но из него можно легко попасть (даже пешком) в соседние города в Германии и Франции. Турист в Базеле может даже не заметить, когда он пересек границу с Вайль-ам-Райном (Германия) или с Сен-Луи (Франция). Это означает, что швейцарские потребители пользуются множеством доступных и более дешевых альтернатив — чего не хватает израильтянам.
Еще одной проблемой является политика правительства в отношении импорта и конкуренции, проводимая с момента основания Израиля. Различные израильские правительства рассматривали импорт как конкуренцию местному производству и пытались максимально ограничить его — по крайней мере, до 1980-х годов. С 1990-х годов некоторые секторы были открыты для импорта, и цены в них значительно снизились, например, на одежду и обувь.
Однако другие секторы, особенно продовольственный, по-прежнему сильно защищены импортными ограничениями и отсутствием конкуренции. В результате израильские потребители вынуждены мириться с необычайно высокими ценами на такие продукты, как яйца, молоко, мед и другие. Кроме того, доля внешней торговли в ВВП Израиля очень низка по сравнению с развитыми странами: около 60% по сравнению с 80-90%. Это еще один результат многочисленных импортных ограничений, высоких тарифов, квот и нетарифных барьеров.
Опасения государства, что рост импорта приведет к безработице и нанесет ущерб местной промышленности, оказались необоснованными. На самом деле, в годы, последовавшие за открытием этих секторов для импорта, безработица снизилась. Экономика перешла от торгового дефицита, который был ее бичом, когда она была закрытой, к торговому профициту в более открытой экономике, которая последовала за этим.
Это учит нас, что свободный импорт, который снижает общие расходы на проживание, может даже принести пользу экспорту, снижая и его затраты. Большая гибкость и адаптивность израильской экономики объясняет, почему открытость для импорта в конечном итоге оздоровила рынок труда и значительно снизила безработицу.
Израильский потребитель тоже вносит свой вклад в проблему стоимости жизни. Наши потребители характеризуются тем, что экономисты называют «относительно низкой ценовой эластичностью», что означает, что повышение цен не приводит к значительному снижению их спроса на эти товары. Израильские потребители, как правило, лояльны к брендам, к которым они привыкли, что побуждает производителей часто повышать цены.
Только сочетание государственной политики, ориентированной на конкуренцию и открытость для импорта, включая отмену тарифов и квот, ликвидацию эксклюзивных импортеров и отмену исключений из законов о конкуренции для целых секторов, наряду с более разумным поведением потребителей (т. е. большей ценовой чувствительностью) приведет к значительному снижению стоимости жизни в Израиле. Необходимо понимать: это действительно возможно. Высокая стоимость жизни — это не приговор судьбы.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
Призрак Чемберлена бродит по Газе
ХАМАСу наплевать на безопасность и благополучие населения Газы, от имени которого он якобы действует
Гарольд Беруроженец Южной Африки, живет в Великобритании, психиатр на пенсии
Можно провести параллель между благонамеренной, но в конечном итоге оказавшейся провальной политикой умиротворения Гитлера, проводимой Невиллом Чемберленом, и наивным предположением западных правительств о том, что ХАМАС можно уговорить согласиться на перемирие, отказаться от контроля над населением Газы, сложить оружие и освободить заложников. Среди всеобщего гвалта раздаются громкие голоса, призывающие Израиль прекратить борьбу, в то время как кнопка отключения звука срабатывает, когда аналогичные призывы адресованы ХАМАСу.
ХАМАС кипит ненавистью к евреям, ненавистью, которая без труда фокусируется на Израиле. Несмотря на свои притязания на дипломатическую и политическую респектабельность, ХАМАС остается террористической организацией, действующей с намерением убивать, не имея какой-либо другой программы, кроме уничтожения государства Израиль.
Абсурдно представлять какую-либо разумную форму переговоров между ХАМАСом и Израилем. В 1938 году Чемберлен, настоящий английский джентльмен, но невежда в психологии фанатизма, был совершенно обманут ложью и обещаниями улыбающегося нацистского диктатора с его сердечным рукопожатием. На переговорах между Великобританией, Францией, Италией и Германией, на которых решалась судьба Чехословакии, не было ни одного представителя Праги. Стоит напомнить, что политика умиротворения Чемберлена в конечном итоге провалилась, и когда Гитлер был готов, мир был втянут в войну, к которой он был плохо подготовлен.
ХАМАСу наплевать на безопасность и благополучие населения Газы, от имени которого он якобы действует. Напротив, он постоянно подставляет гражданское население под израильские обстрелы, размещая боеприпасы и боевиков в общественных учреждениях, таких как больницы, обеспечивая максимальное число жертв среди наиболее уязвимых слоев населения.
Мало кто понимает, что ХАМАС теперь ликует по поводу статуса переговорщика, предоставленного ему его умиротворителями, статуса, который позволяет ему выиграть столь необходимое время для восстановления и перегруппировки. Между тем заложники по-прежнему томятся в невыразимо ужасных условиях, где их медленно убивают.
Сразу после 7 октября ХАМАС потерпел неудачу. Он надеялся, что его поддержат «Хезболла» и иранский режим, чтобы сформировать единый фронт, который нанесет сокрушительный удар по их заклятому врагу. Этого не произошло, и Израиль, оказавшийся в невыгодном положении, собрался с силами. Разочарованный ХАМАС оказался один на один с мощью Армии обороны Израиля.
Теперь ХАМАС, вместо того чтобы признать, что он был тяжело ранен израильским наступлением, злорадствует. Совершенно неожиданно он оказался на гребне международной волны сочувствия к страдающим в Газе в результате войны, вина за которую возлагается на Израиль. Преступления ХАМАСа в значительной степени игнорируются. Он с легкостью выигрывает пропагандистскую войну.
Так же, как Чемберлен был обманут в 1938 году, западные лидеры были введены в заблуждение, поверив, что имеют дело с разумными людьми, способными понять значение компромисса и сотрудничества. Порядочных политиков захлестывают волны протестующих, одни из которых движимы благими намерениями и идеалистами, другие — фанатизмом религиозного или политического характера. Между тем ХАМАС, чувствуя пропагандистскую победу, радостно шествует в центре этой толпы.
Смущенные лидеры западных демократий, которые судят ХАМАС по своим собственным этическим нормам, похоже, приходят к выводу, что если бы они только признали палестинское государство, то одним взмахом волшебной палочки ХАМАС сложит оружие, освободит заложников и уйдет со сцены. Было бы преуменьшением сказать, что это нереалистично.
Израиль, как и Чехословакия в 1938 году, исключается из обсуждений своей судьбы, в то время как демократически настроенные лидеры Запада совещаются с фанатиками Ближнего Востока. До тех пор, пока ХАМАС будет рассматриваться как нечто иное, чем организация, цель существования которой — уничтожение Израиля, перспективы мирного урегулирования конфликта остаются мрачными.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк