Кнессет должен оставить в покое Закон о возвращении
Отмена пункта о внуках станет сигналом для сотен тысяч израильтян, что Кнессет рассматривает их как граждан второго сорта
Закон о возвращении имеет огромное символическое и практическое значение для реализации идентичности Израиля как «еврейского государства». Согласно этому закону, право на возвращение сохраняется за теми, кто родился в еврейском народе или обратился в иудаизм, а также за их потомками второго и третьего поколения («Поправка о внуках») и их супругами. Революционное предложение, уникальное в истории человечества, когда изгнанный народ возвращается на родину после тысячелетий рассеяния за границей, относится ко всем этим людям, включая многих, кто, хотя и не признается «евреями» в соответствии с израильским законодательством или ортодоксальной Галахой, тем не менее, является нашими братьями — зера исраэль, семя Израиля.
Перед последними выборами министр финансов Авигдор Либерман предложил распространить право на возвращение и на четвертое поколение — правнуков евреев. Теперь, после выборов, некоторые выступают за движение в противоположном направлении: отмену положения о внуках. Занимая позицию между этими противоположными мнениями, «Ликуд», как сообщают СМИ, выступает за то, чтобы оставить закон без изменений. Какой же подход оптимален?
Дело в том, что число репатриантов (и их потомков), получивших гражданство, но не признанных евреями, достигло примерно 450 000 человек. Примерно один из каждых 20 израильтян. Цифры растут не только в результате естественного прироста, но и потому, что в последние годы около трех четвертей олим (репатриантов), прибывших в страну на основании Закон о возвращении, принадлежат к этой группе.
Пункт о внуках в израильском Законе о возвращении
Противники пункта о внуках утверждают, что некоторые из этих олим не имеют реальной связи с иудаизмом или Израилем и приезжают сюда из соображений комфорта, поскольку уровень жизни в Израиле выше, чем в странах бывшего Советского Союза. Они утверждают, что если этот процесс продолжится и усилится, то «еврейство» Израиля будет размыто, и возникнет другая национальная группа, не являющаяся ни еврейской, ни арабской, причем немаленькая по численности.
В долгосрочной перспективе может пострадать и международная легитимность Закона о возвращении, поскольку некоторые будут утверждать, что цель закона не в возвращении евреев на родину предков, а в «импорте» рабочей силы, мало связанной с иудаизмом, чье главное достоинство в том, что они не арабы и, таким образом, будут служить цели сокращения арабской доли в населении Израиля.
И более того: хотя израильские правительства объявили гиюр иммигрантов «зера исраэль» «национальной миссией», фактическое число прошедших гиюр среди этой группы невелико. Так, число нееврейских иммигрантов, прибывших в Израиль только за последний год, превышает общее число тех, кто принял иудаизм в Израиле за последние 30 лет.
Оговорка о внуках, в отсутствие дополнительного процесса, способствующего широкомасштабному обращению таких олим, приведет к увеличению числа браков между евреями и неевреями в Израиле.
Следовательно, можно ожидать усиления давления со стороны ультраортодоксального, религиозного и даже традиционалистского секторов в отношении ведения генеалогических записей — родословных для евреев. В израильском обществе возникнет значительный, далеко идущий раскол, а непроходимые расстояния между различными группами израильтян исключат возможность их межнационального общения.
На фоне этих аргументов те, кто выступает против отмены положения о внуках, подчеркивают, что лица, имеющие право на получение гражданства по Закону о возвращении, являются потомками евреев, которые были отдалены от еврейского народа в силу жизненных обстоятельств, и что пришло время позволить им вернуться к своему народу. Их приезд в Израиль — это благословение для государства, которое укрепляется и набирается сил благодаря их присутствию. Опасения по поводу массового потока «неискренних» заявителей права на алию безосновательны.
Исключение пункта о внуках стало бы сигналом для сотен тысяч израильтян, которые не признаются евреями, но которые были абсорбированы за три десятилетия после падения «железного занавеса» и прошли «социологическую конверсию», что Кнессет рассматривает их как граждан второго сорта. Можно ли вообще представить себе, что граждане Израиля, плоть от плоти нашей, полноправные партнеры в несении национального бремени и обеспечении процветания государства, будут негласно причислены к незваным гостям в своем доме?
Отмена этого пункта будет иметь серьезные последствия, особенно среди евреев диаспоры. Многие воспримут это как грубое нарушение договора о солидарности между национальным государством еврейского народа и миллионами тех, кто считает себя членами этого народа в диаспоре.
Как известно, уровень межконфессиональных браков в еврейских общинах за пределами Израиля превышает 50%, а это означает, что многие молодые люди в диаспоре, считающие себя евреями, имеют право на израильское гражданство только в силу положения о внуках.
Предлагаемое изменение будет истолковано ими (и их родственниками, включая тех, кого государство признает евреями) как заявление еврейского национального государства о том, что эти молодые люди не являются частью нашей семьи. С их точки зрения, это было бы равносильно получению развода от государства, что могло бы привести к разрыву связей с Израилем и даже воспитать в них глубокое чувство неприязни к нему.
И все же, помимо этих разногласий, есть соображение, которое явно склоняет чашу весов в направлении против любых изменений, расширяющих или сужающих Закон о возвращении: стало бы катастрофой, если бы закон стал частью продолжающихся колебаний израильской политики.
Если каждая новая коалиция будет менять закон и переопределять его в соответствии со своими собственными критериями участия в историческом процессе «кибуц галуйот» (собирания изгнанников), тогда этот благородный закон, суть того, что оправдывает существование Израиля, станет не более чем очередным блюдом в меню израильских разногласий.
Парадокс: те, кто стремится укрепить еврейский характер Израиля путем отмены положения о внуках, на самом деле подрывают его, поскольку они ограничивают Закон о возвращении, чтобы соответствовать узким параметрам конкретной политической позиции. Если бы этот пункт был отменен сегодня, можно предположить, что будущая коалиция с другим составом захочет распространить его на четвертое поколение в соответствии со взглядами своих членов. Периодический демонтаж и сборка Закона о возвращении лишили бы его смысла, который является основой сионизма. Это было бы потерей фундаментальной ценности, дорогой сердцу каждого из нас.
Тем, кто опасается последствий увеличения доли неевреев среди олим в Израиле, следует пересмотреть свою позицию по галахической политике в отношении иммигрантов из зера-исраэль, желающих пройти гиюр. Они также могут подумать о практических мерах политики (выходящих за рамки нашей темы) по ограничению злоупотребления Законом о возвращении теми, кто не привязан к иудаизму. Но Закон о возвращении должен быть оставлен в неприкосновенности.
Израильское общество и мировая еврейская община существуют в эпоху растущих разногласий. Немногие мосты соединяют нас всех; главными из них являются Декларация независимости Израиля и Закон о возвращении. Это два краеугольных камня фундамента, на котором зиждется наше существование, и любые попытки подорвать их стабильность должны быть бескомпромиссно предотвращены.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда
История двух нарративов
Не подлежит сомнению, что евреи имеют гораздо более весомые претензии на особую национальную идентичность
Мартин Шерманоснователь и исполнительный директор Израильского института стратегических исследований, уроженец ЮАР, живет в Израиле с 1971 г.
Поскольку сионистский нарратив имеет доказательную силу над непримиримым, взаимоисключающим контрнарративом палестинцев-арабов, именно он должен победить.
В основе израильско-палестинского конфликта лежит столкновение двух нарративов. С одной стороны, сионистский нарратив, основанный на фактах, с другой стороны, откровенно сфабрикованный «палестинский» нарратив, который, как открыто признал один высокопоставленный чиновник ООП, «служит только тактическим целям», и единственная цель которого — «быть еще одним инструментом в продолжающейся битве против Израиля».
Хотя огромные международные усилия были вложены в тщетные попытки представить эти два нарратива как примиримые, правда заключается в том, что они по своей сути и неопровержимо взаимоисключающие. Либо один из них будет преобладать, абсолютно и исключительно, либо другой.
Причина этого прискорбного тупика заключается в том — и это становится все более очевидным с течением времени — что враждебность палестинцев и арабов к еврейскому государству проистекает не из того, что евреи делают, а из того, чем евреи являются.
Поэтому эта враждебность может быть ослаблена только в том случае, если евреи перестанут быть евреями.
Сменявшие друг друга израильские правительства, подгоняемые левыми элитами гражданского общества, отказывались сформулировать эту «неудобную правду» и воздерживались от выработки политики, адекватно принимающей ее во внимание.
Соответственно, они увековечили миф о том, что существует некая вымышленная «золотая середина», которая, если ее найти, оставит обе стороны не совсем «не обиженными», но все же достаточно удовлетворенными, чтобы отказаться от насилия.
Столкновение двух нарративов
Итак, если в центре бури находятся непримиримые претензии на суверенитет над данной географической территорией, обусловленные взаимоисключающими национальными нарративами, то какой из них должен превалировать?
Хотя политологи редко приходят к единому мнению по вопросам, связанным с нациями и национализмом, существует консенсус в отношении того, что заметная уникальная идентичность является важнейшим условием для обоснования претензий на право национального суверенитета и национальной принадлежности.
Не подлежит сомнению, что евреи имеют гораздо более весомые претензии на особую национальную идентичность и, следовательно, право на суверенную государственность, чем большинство народов — особенно палестинские арабы.
У евреев есть уникальный язык, уникальная письменность, уникальная религия, уникальная история и наследие, уникальный календарь, уникальные обычаи, уникальные...
В отличие от них, палестинские арабы не могут указать ничего уникального ни в одной из этих областей — ни в языке, ни в религии, ни в письменности, ни в обычаях...
Более того, палестинские арабы признают, что они являются частью более широкой национальной группы. Так, статья 1 Палестинского национального пакта провозглашает: «Палестинский арабский народ является... частью арабской нации». Статья 12 открыто признает, что отдельная палестинская идентичность является лишь временной уловкой для продвижения более широких арабских интересов. Так, на саммите Лиги арабских государств в 1987 году, созванном в Аммане, король Хусейн признал, что палестинская идентичность была лишь ответом на еврейские национальные претензии, а не продиктована каким-либо подлинным эндогенным чувством уникальности. Он заявил: «Появление палестинской национальной идентичности стало ответом на претензии Израиля на то, что Палестина — еврейская земля». Из этого мы вынуждены заключить, что если бы не было еврейских претензий на «Палестину», то не было бы и арабо-палестинских претензий, которые, таким образом, являются всего лишь производными от еврейских претензий, без которых они бы просто не возникли!!!
Очевидно, что если сионистское требование имеет доказательную силу по сравнению с непримиримым, взаимоисключающим встречным требованием палестинцев-арабов, то, конечно, именно сионистское требование должно превалировать — исключительно и абсолютно.
Выражение еврейского суверенитета
Таким образом, в создаваемом еврейском национальном государстве еврейский народ должен быть единственным и исключительным источником политического суверенитета.
Нееврейские жители будут — как прямо предписано в Декларации независимости Израиля — пользоваться полным равенством в отношении индивидуальных гражданских прав, включая право голоса, но не коллективными национальными правами.
В еврейском государстве на государственном флаге будет звезда Давида, а не полумесяц или крест; государственным символом будет менора, а не арабский скимитар или меч крестоносцев; официальный день отдыха будет приходиться на субботу, а не на пятницу или воскресенье; национальный гимн будет означать тоску еврейской души, а не многокультурной души всех его граждан.
В еврейском государстве будет действовать иудеоцентричное законодательство, закрепляющее Закон о возвращении для евреев диаспоры, но не «право на возвращение» для диаспоры палестинских арабов.
Общественная жизнь будет вестись, а годовой календарь строиться в соответствии с еврейской традицией и сионистским наследием. Иврит, а не арабский или английский, будет гегемонистским средством общения в коммерции, научных кругах и судопроизводстве.
Любой человек, активно отвергающий это, не должен продолжать жить в пределах страны. В этом нет абсолютно ничего недемократического — более того, это необходимое условие для устойчивого демократического правления.
Ибо, как напоминает нам Джон Стюарт Милль: «Свободные институты практически невозможны в стране... без чувства товарищества... [порождаемого] идентичностью политических предков; обладанием национальной историей и, как следствие, общностью воспоминаний; коллективной гордостью и унижением, удовольствием и сожалением, связанными с одними и теми же происшествиями в прошлом».
Без этого, предупреждает он, «объединенное общественное мнение, необходимое для работы представительного правительства, не может существовать».
Больше, чем случайная амальгама
Для тех, кто может вскинуть руки в знак политически корректного ужаса, текущие события в регионе должны послужить отрезвляющим напоминанием о том, что сплоченная нация (и, следовательно, стабильное национальное государство) — это нечто большее, чем случайная смесь жителей данной территории, связанных лишь случайностью своего географического положения.
Любые сомнения в том, что это историческое понимание сохраняет свою актуальность, должны быть быстро развеяны зрелищем крови и кишок в расколотом арабском мире в таких местах, как Сирия, Ирак, Ливия и Йемен, где явно «не существует единого общественного мнения, необходимого для работы представительного правительства».
Конечно, многое еще предстоит сделать в отношении «интеллектуального арсенала», который необходимо задействовать для сохранения Израиля как национального государства евреев. Но четкое представление о превосходящих претензиях евреев на суверенитет, выражение этого суверенитета в еврейском национальном государстве и необходимость энергичного и адекватно финансируемого наступления общественной дипломатии для его продвижения и защиты — вот некоторые из необходимых начальных компонентов, необходимых для начала сборки такого «арсенала».
Times of Israel, перевод Якова Скворцова