Коронованный вирус
Большинство граждан раздроблены, лишены информационных (а значит, и организационных) связей, не доверяют ни друг другу, ни начальству
«Так погибают замыслы с размахом,
Вначале обещавшие успех…»
В. Шекспир
Да по́лно, так ли уж важно разбираться, из какого шкафа он выскочил? Или он такой первый? Или, может, кто надеется, что последний? Честное слово, не надо потрясать цифрами, доказывая, что он опаснее и губительнее простого сезонного гриппа, ведь не всякий грипп «простой сезонный», вспомните хоть «испанку», но и она ни с чумой, ни с холерой все-таки в сравнение не идет.
И не надо, не надо заглядывать мне в глаза, требуя ответа, согласна ли я, чтобы мои престарелые родственники от этого, от гриппа… Не надо, потому что смерть причину найдет. Кстати, для домов престарелых пневмония — причина типичная, и хотя, конечно, по родным усопшим горюет каждый, но почему-то не пришло мне в голову, в смерти мамы от той самой пневмонии обвинить тель-авивского мэра. Не от большой к нему симпатии, а от ясного понимания, что не в состоянии он бессмертия обеспечить даже самому себе.
Можно долго и нудно спорить, правильно ли повели себя, столкнувшись с пандемией, израильские, итальянские, шведские или американские начальники, возможно, через пару годков в этом споре таки родится истина, но при всех различиях одно важное наблюдение можно сделать уже сейчас. Первой и главной заботой их оказалась не борьба с эпидемией, но то, что в Израиле называют «кистах», в точном переводе на русский — задоприкрытие, причем, невозможно их в этом упрекать, они попросту не могли позволить себе поступить иначе.
Можно, опять же, спорить, есть ли польза от масок или вред один, но совершенно бесспорно, что огромный вред нанесло бы рейтингу любого главы государства или правительства официальное признание, что ни зачем они не нужны. То же самое относится к карантину, к закрытию магазинов и т.д., и т.п. Эпидемия открыла нам глаза отнюдь не на какие-то несовершенства медицины — она-то, при всех достижениях, никогда не была и не объявляла себя совершенством — но на глубочайшее проникновение в общественное сознание УТОПИИ, веры, что если булки на елках еще не выросли, то исключительно по вине то ли ленивых, то ли подкупленных вредителями агрономов.
Признание начальников в реально имевшем место полном неумении, отказ изображать деятельность не только к потере власти могли привести, но и ко всеобщей панике, к поискам отравителей, чуть ли не к гражданской войне. Напасть пострашнее всякого вируса. Привычка требовать от начальства невозможного не может со временем (куда более кратким, чем хотелось бы) не привести к анархии, к полной неуправляемости, к власти демагогов, живущих по принципу: после нас — хоть потоп.
На мой взгляд, несчастная эпидемия не то чтобы вовсе опасности не представляла, но обнаружила опасность куда более серьезную, чем она сама. Общество становится неуправляемым, потому что в нем забиваются каналы информации.
Лет 30 назад случалось мне читать победные реляции социальных психологов, деятелей из СМИ и мастеров анкетных опросов: у них-де такие образовались методы, что запросто черное за белое выдать могут и даже с ходу определить, насколько дешевле обойдется ограничиться серым. Только вот забыли они, что сказал один умный американец: какое-то время можно обманывать всех, все время можно обманывать кого-то, но все время всех обманывать невозможно.
Далеко не у всех потребителей информации хватает занудства, проследить судьбу всякой новости и всякий фейк обнаружить, тем более что весьма употребительный способ — фейки веером запускать, помните, как вокруг малазийского Боинга сразу целую кучу накидали — от испанского диспетчера до несвежих трупов — поток взаимоисключающих версий, среди которых как-то легко затерялась единственно достоверная…
Неискушенный и незаинтересованный только рукой махнет и вовсе доискиваться не станет — все, мол, они врут. Так предполагается приучить население в официальную информацию не вникать, а просто верить в то, что слышит по 10 раз на дню из каждого утюга. Задумка смотрелась великолепно, и обучение невниканию прошло на ура, но вот следующий этап…
Изощренная техника манипуляции через каналы информации достаточно быстро… выводит их из строя, и в конечном итоге самые любознательные обучаются читать между строк, а новости из ближайшего окружения, непосредственно касающиеся каждого лично, доставляет «Сарафанное радио». Ну и, в параллель, естественно, как кролики плодятся всяческие конспиративные теории, панические слухи и альтернативные информационные системы.
Выдающиеся достижения политтехнологов на корню уничтожают информационную связь сверху вниз, а кропотливый труд бюрократов — творцов инструкций-то же самое делает и с обратной — снизу вверх. Один мой однокурсник в свое время рассуждал, что вместо охоты на диссидентов, которых и искать-то не надо, бо сами кукарекают, хорошо бы поручить КГБ направить на каждый завод местного Штирлица дядю Васю и выяснить, наконец, чем они там на самом деле занимаются. Но я бы лично этому дяде успеха не пожелала, ибо он определенно разрушил бы все реально работающие экономические связи.
Бюрократическая система непрерывно заваливает работающих уймой противоречивых предписаний в несбыточной надежде заткнуть все дырки и проконтролировать каждый чих, так что работающим волей-неволей приходится постоянно изобретать новые обходные пути. Некоторое представление об этом дает бессмертный советский сериал «Следствие ведут знатоки», но и на Западе, где набирает силу «глубинная» бюрократия, неслыханных высот достигло искусство заполнения налоговых деклараций.
Не будем говорить о том, что на такой хорошо унавоженной почве как грибы растут всяческие мафии, не останавливающиеся перед организацией «несчастных случаев» с чересчур болтливыми, даже самые безобидные и гуманные деятели понимают, что работать, начальство не обманывая — технически неосуществимо.
И когда, в кои-то веки, появляется надобность, довести до народа нечто действительно необходимое, оказывается, что любые распоряжения «сверху» воспринимаются как «белый шум», и даже целый легион «штирлицев» не сможет выяснить, насколько они выполняются на самом деле. Как правильно отметил в свое время тов. Гегель, количество переходит в качество и явление превращается в свою противоположность — попытки ручного сверхуправления делают общество неуправляемым.
Большинство граждан раздроблены, лишены информационных (а значит, и организационных) связей, не доверяют ни друг другу, ни начальству. Вот тут-то единственной реальной силой оказываются сообщества, в которых каналы информации исправно работают туда и обратно. Используя удачную терминологию Э. Бормашенко, «левых» — от СМИ до судебной системы — можно назвать «мафией», а харедим — «сектой» (точнее — конгломератом сект).
Харедим антивирусные мероприятия правительства, в основном, отвергают, и… в общем, не так уж неправы. При их образе жизни — 20 душ в одной квартире, пара сотен на всяком празднике — от заразы так и так не убережешься. Но почему бы тогда не согласовать свой отдельный карантин, не ограничить общение с теми, кто живет иначе и не подвержен такой опасности? Ведь, как правило, не больно-то и стремятся они с нами общаться. Какого рожна выеживаться, вопить про «дискриминацию» и с полицией драться? А потому, что для них коронный бунт — частный случай общей борьбы: утвердить право не просто на свой образ жизни, но на навязывание его всем другим-прочим.
Только пожалуйста, очень вас прошу, не надо мне уже опять рассказывать совершенно правдивые истории про кого-то, кто тоже носит лапсердак, и тем не менее, не только исполняет все коронные предписания, но и работает, и в армии служит. Не надо — я и сама таких знаю, но не понимаю, почему фасон лапсердака — оправдание для тех, кто НЕ исполняет, НЕ служит и НЕ работает. Не за то волка бьют, что сер, а за то, что овцу съел.
Второй случай несколько более сложный. Ребятки, демонстрирующие под флагом «Веселого Роджера», действительно обижены не на шутку, ибо с детства не приучены понимать слово «нельзя». Как же смеет какой-то наглый Биби запрещать их привычные обдолбанные тусовки? Они же принцы-наследники, внуки и правнуки героев-первопроходцев!
В армии они служат… ну, кроме тех, которых отмазали, что при их связях вовсе не сложно, а еще проще при тех же связях синекуру какую-нибудь найти или, наоборот, в самые элитные части податься — силу и волю испытать, вроде как альпинисты, без всякой связи с целями и задачами армии.
Целей-то этих они, скорее, как бы стесняются. Помню, несколько лет назад группа летчиков (правда, как позже выяснилось, уже отставных) демонстративно отказалась Газу бомбить. А на вопрос въедливого газетчика, не отказываются ли они эдак Родину защищать, один ответствовал высокомерно: если бы он поверил, что Родина в опасности, давно бы уже в Америку переехал. … Ну что ж, по крайней мере честно.
Не все знают, что многим из этих принцев за альтернативную службу засчитывается самоотверженный труд в сильно миролюбивых организациях, занятых сбором и изготовлением компромата на нашу армию и агрессивным маркетингом своего товара на всех международных перекрестках и разнообразных «конгрессах в защиту прав палестинцев».
С работой — своя проблема. Если харедим на официальные рабочие места усиленно приглашают, а они не хотят, то тут как раз наоборот: принцы прямо-таки жаждут специально под их потребности подогнанных уютных рабочих мест, где минимум усилий на максимум зарплаты, а вредный Биби вот именно такие места все время сократить норовит, все приватизирует, конкуренцию ему подавай, бюрократия не по нраву.
И как же им, униженным и оскорбленным, в коронавирусе не узреть дар небес? Не обратить наконец внимание широкой общественности, что этот проклятый уголовник никакой вразумительной программы борьбы с «короной» не имеет (ее, правда, никто в мире не имеет, но ведь об этом кричать не обязательно!)? А главное — напомнить подвластному быдлу, кто в доме хозяин — НАМ можно перекрывать дороги, воем своим и гуделками обывателей презренных до полуночи изводить, а ОНИ и обругать нас не сметь — враз полиция заступится! НАША страна — хотим арабам раздарим, хотим — с кашей съедим!
Возомнили о себе, мужичье неумытое! Да кого бы вы там ни избирали — не захочет под нашу дудку плясать, так мы десяток уголовных дел на него сварганим за то, что нос промеж глаз! Мы — движение за чистоту власти, и всякий, нашу власть представляющий, всегда будет как стеклышко чист, хоть бы его три раза на глазах у всех за руку поймали — расследований не будет, ибо наша власть — выше подозрений.
Я понятия не имею и не пытаюсь гадать, усиливается ли от ихних демонстраций заражаемость и поражаемость, но вот головная боль у несчастных жителей улицы Бальфур определенно усиливается, со всеми вытекающими. Боюсь, что усиливается и «разруха в головах» проживающих по другим адресам, и поэтому хочу лишний раз напомнить: Не ведитесь на их вранье:
Не верьте обещаниям справедливого суда, после которого Натаньягу «очистится» и претензий к нему не будет. Радетели «чистоты власти» уже явно прошли точку невозврата и готовы пожертвовать последней иллюзией «справедливости».
Не верьте, что дело поправит даже (ну очень маловероятное) полное оправдание с развалом «процесса века», защитит оно, по максимуму, Натаньягу от тюрьмы, но нас-то уже не защитит ни от плановой экономики Гистадрута, ни от нового Осло Барака, юстиция-то у нас, неторопливая, а они-то господа шустрые, зря время терять не станут. И кстати, не надейтесь и на защиту от харедимного нахальства, бо ихним партиям кой-какие окололапидовские товарищи давно уже авансы делают и глазки строят.
Не верьте в электоральные перспективы Ликуда без «скомпрометированного» Биби, без него эту партию ждет печальная участь Аводы. Не будем спорить, насколько Натаньягу в самом деле «правый» и что «мог бы сделать, но не сделал», потому что, расправившись с ним, господа левые уже на пушечный выстрел не подпустят к власти никого, кто способен сделать хотя бы это, не говоря уже о большем.
И главное — не верьте, что медики, политики, или кто угодно способны вытащить кролика из шляпы, всех победить и все обеспечить. Чем больше вы в это верите, тем больше вынуждаете их тратить силы и средства на действия бесполезные, иной раз даже прямо контрпродуктивные, увеличивая шансы на победу тех, кто дела делать не умеет, зато замечательно умеет делать вид.
Мастерская Берковича
Папа римский 4-го века и «Великая еврейская война за Новый год»
Сильвестр закрепился и по сей день остается популярным праздником в Израиле. И все же негодование никогда не утихало, в немалой степени из-за этого прозвища
Как «Сильвестр» (31 декабря) стал одним из любимых праздников некоторых израильтян и почему множество других израильтян страстно ненавидят его?
Каждый год в Израиле вокруг 31 декабря ведется культурная война (по крайней мере, в нормальные годы, когда нет строгой изоляции). Для многих израильтян это любимый праздник с весельем и выпивкой, отмечаемый, как и во всем мире, вечеринками и праздничными застольями.
Радуются, однако, не все. Многие израильтяне выступают против того, чтобы отмечать 31 декабря каким-либо особым образом, считая, что празднование в этот день проявлением нежелательного иностранного влияния на еврейскую идентичность государства. Особенно отталкивающим для этих недоброжелателей является название праздника на иврите, «Сильвестр», данное в честь римского епископа четвертого века (он же папа Сильвестр I).
Разумеется, поводом для празднования этого дня является тот факт, что 31 декабря — последний день года по григорианскому календарю, который используется в Израиле наряду с еврейским.
Но каким образом 31 декабря стало последним днем года? Не всегда это было так. На самом деле раньше вообще не было 31 декабря.
Григорианский календарь, используемый сегодня практически повсеместно, основан на древнеримском календаре. Но первоначально римский год начинался на мартовские иды, то есть на 15-й день этого месяца. Это был последний день года, когда должны были быть погашены долги, и день, когда оба консула начали свое годичное пребывание в должности.
Январские календы, то есть первое число этого месяца, стали первым днем римского года только в 153 году до н. э. В Римской Испании вспыхнуло восстание, и римский сенат спешно отправил на его подавление Квинта Фульвия Нобилиора. Для этого сенаторы решили назначить его консулом чуть раньше — 1 января. Эта дата так и осталась днем вступления консулов в должность, а так как годы назывались в честь правящих консулов, то с тех пор она стала первым днем года.
Это, однако, не превратило 31 декабря в последний день года, так как в то время в декабре было только 29 дней. Только когда Юлий Цезарь реформировал календарь в 45 году до н. э., к декабрю добавились два дня и появилось 31 декабря. Цезарь, однако, не дожил до этого: он был убит в марте 44 года до н. э., который стал первым годом с 31 декабря, годом, который римляне называли годом консульства Юлия Цезаря V и Марка Антония.
Вот как 31 декабря стало последним днем года, но почему его называют Сильвестром? Согласно древнему списку мучеников Католической церкви, Depositio episcoporum, составленному, по-видимому, в 336 году, Сильвестр I был замучен 31 декабря 335 года, и таким образом этот день стал его праздником. Впоследствии по всей Европе — во Франции, Германии, Австрии, Чехии, Венгрии, Польше и других странах — празднование Нового года стало известно как «Сильвестр».
Именно под этим именем евреи в Европе узнали и полюбили этот праздник. После эмансипации евреев, начавшейся в XVIII веке, и еврейского просвещения (Гаскала) XIX века европейские евреи все больше и больше интегрировались в христианские общества, в которых они жили.
Одной из сфер, которая оставалась запретной, несмотря на эмансипацию, были христианские праздники, которые даже светским евреям (хотя и не все) было запрещено отмечать. Это делало канун Нового года, Сильвестра, особенно привлекательным для быстро растущих в числе светских евреев Европы. Поскольку праздник был уже слабо связан с христианством, они могли праздновать его с небольшим чувством вины. К началу 20 века многие евреи восприняли этот праздник с большим энтузиазмом.
Не все, правда. «С болью в сердце мы должны наблюдать, как наши иудейские братья празднуют праздник Сильвестр, святой для христиан, в каждом городе, и празднуют его более активно, чем сами христиане. Все бары, кафе и прочие публичные заведения заполнены в канун Сильвестра евреями, которые едят, пьют и празднуют, не думая о том, какое преступление они совершают против своего народа, — с горечью писал анонимный автор в краковской еврейской газете «Мицпе» 8 января 1909 года.
В 1911 году варшавская еврейская газета «Хацфира» не без иронии сообщила, что «тот, кто не видел празднования Сильвестра в городском клубе Бердичева, не испытал еврейской радости в своей жизни. Старики и старухи, бритые и бородатые, молодые мужчины и женщины всех мастей заполняли залы, шум, безрассудство, суматоха заполняли пространство клуба. Еврейство победило в ту ночь. Клуб стал еврейским, карты стали еврейскими, и весь Сильвестров вечер стал еврейским».
Папа Сильвестр убивает дракона на римском Форуме и воскрешает его жертв
Корреспондент «Гаарец» в Вене Моше Онгерфельд сообщал 24 января 1926 года: «Самый веселый праздник здесь — 31 декабря, "Сильвестровая ночь", христианский Новый год. Здесь, в Вене, его называют "еврейским праздником", и большинство венских евреев не особо активно празднуют наш Новый год (Рош а-Шана). Каждый сидит в своем магазине и занимается своими делами, и у него нет времени посещать синагогу. Но в ночь на 31 декабря все по-другому. Карманы венских евреев тогда наполняются барышами, их сердца полны счастья. И самое главное, праздник жители города проводят не в молитвах, плаче и криках, а с веселой чашей вина в кафе и барах, под веселые звуки певцов, музыкантов и зажигательных танцев.
И в полночь с 31 декабря на 1 января, то есть с окончанием старого года и началом нового, во всех питейных домах ненадолго гаснет свет, и повсюду раздаются радостные крики "Prosit Neujahr", и тысячи рук обнимаются, и со всех сторон слышится звон поцелуев. И многие из взволнованных и счастливых здесь — сыновья Авраама, и не зря Новый год здесь называют «еврейским праздником», — писал он.
«В этот день улицы заполонили люди в костюмах, — продолжал Онгерфельд, — в центре города, возле старой монастырской "башни Стефана", которая возвышается на 130 метров, множество десятков тысяч венцев, в основном евреев, нетерпеливо ждут, когда часы пробьют 12, и когда раздается первый удар, площадь оглашает мощный крик десятков тысяч обывателей».
Примерно в это же время Сильвестр отправился в Палестину. В конце 1920-х и в 1930-х годах началась массовая иммиграция представителей мелкобуржуазных слоев из Европы, в основном из Польши и Германии, которые поселились в растущих городских центрах Палестины. Эти иммигранты привезли с собой своего любимого Сильвестра и начали праздновать его в своем новом доме.
Статуя императора Константина, сделавшего христианство официальной религией
Не все были довольны таким развитием событий. В декабре 1934 года раввинат Хайфы расклеил по городу листовки с призывом воздержаться от празднования «Сильвестра». В том же месяце Итамар Бен-Иегуда, сын Элиэзера, отца современного иврита», написал в защиту праздника в ежедневной газете «Доар Ха-Йом»: «И теперь мы с нетерпением ждем ночи "Сильвестра". Здесь возмущение велико. Празднование Нового года, как говорят, является общепринятой реальностью, поскольку мы ведем учет по месяцам христиан».
Бен-Иегуда продолжает, что из-за этого возмущения было отменено несколько вечеринок и балов, но предупреждает: «Я боюсь, что мы откусываем больше, чем можем прожевать. Мы не можем вводить такие жесткие ограничения для населения, особенно в Тель-Авиве, городе развлечений и удовольствий, городе туристов и бездельников».
На следующий год мэрия Тель-Авива объявила: «Муниципалитет считает своим долгом напомнить владельцам кафе, ресторанов и мест общественного развлечения в городе и в этом году о необходимости воздержаться от проведения публичных торжеств в ночь "Сильвестра". Этот обычай среди еврейской публики в еврейском городе наносит ущерб нашему национальному образу жизни, который складывается на земле отцов. Призыв распространяется и на широкую публику, часть которой — лишь немногие — отмечает этот праздник с разгулом и развратом в бурных дружеских вечеринках».
Эти призывы не остановили празднование Сильвестра, хотя, как сообщала газета «Давар» в январе 1936 года: «Ночь Сильвестра хорошо чувствовалась в Тель-Авиве и Яффо. В нескольких кафе ("Лоренц", "Савой") проводились специальные праздничные программы. В Тель-Авиве было много балов, все частные, в основном среди новых эмигрантов из Германии. До самого рассвета на улицах было автомобильное и пешеходное движение».
Празднества не ограничивались Тель-Авивом. В Иерусалиме тоже праздник отмечался весело, как сообщала «Доар Ха-Йом» в день Нового 1936 года: «Признаки "праздника" были видны у парикмахеров утром. Публика начала стричься и мыть голову. Ни в один другой день года парикмахеры Иерусалима не видели такого большого движения по утрам в будние дни. Во второй половине дня стало еще оживленнее. Маникюрши, косметологи и все, кто занимался косметикой, в последний день 1935 года значительно улучшили свои балансы. После этого на улице началось движение. Кинотеатры, конечно, были наполовину пусты. С другой стороны, толпы людей направлялись в отель "Кинг Дэвид", в кафе, прославлявшие Сильвестра, и даже в немецкий ресторан, который был полон. Конечно, англичане и немцы предпочитают встречать Новый год со своими семьями или на частном балу или в интимных группах, но и наши братья и сестры, дети Израилевы, выражали свое счастье по поводу окончания года публично и с волнением».
Сильвестр закрепился и по сей день остается популярным праздником в Израиле. И все же негодование никогда не утихало, в немалой степени из-за этого прозвища.
«Христианский Новый год назван в честь святого Сильвестра, и теперь в стране евреев есть евреи, которые принесли с собой в качестве культурно-духовного импорта празднование христианского Нового года», — отмечал некий аноним.
С течением времени нападки на праздник становились все более и более сосредоточенными на самом Сильвестре I, главным образом они основывались на обвинении его в антисемитизме.
Предполагаемые мощи Святого Сильвестра в аббатстве его имени в Нонантоле
«Сильвестр I, занимавший должность Папы с 314 по 335 год, — это тот, кто обратил сердце императора Константина к христианству и антисемитизму. Он подарил императору антисемитскую диатрибу, сокращенные разделы которой хранятся сейчас в Британском музее. Еврейские историки обнаружили, что положение евреев в Византийской империи ухудшилось из-за действий Сильвестра», — писал социалистический активист Ференц-Йозеф Ямбор в левой газете «Аль-Хамишмар» 30 декабря 1955 года.
На самом деле мы почти ничего не знаем о Сильвестре I, несмотря на то что он возглавлял Римскую церковь, возможно, в самые критические годы. Он вступил в должность сразу после того, как Константин Великий, первый христианский император, издал Миланский эдикт, объявив себя христианином и узаконив христианство. Именно во время пребывания Сильвестра в должности состоялся Первый Никейский собор, который по существу определил христианские догматы, установив Никейский Символ Веры.
Однако до нас не дошло никаких сведений о его жизни или деятельности, кроме тех лет, когда он находился на этом посту, и того дня, когда он принял мученическую смерть — 31 декабря. Его мученичество само по себе является загадкой, поскольку оно (если вообще имело место) произошло в то время, когда уже не было никаких гонений на христиан.
Что касается его предполагаемого антисемитизма, то нет никаких данных о его действиях или заявлениях против евреев. И хотя Константин действительно предпринял некоторые шаги против иудаизма и, можно сказать, был враждебен евреям, мы не знаем, какую роль в этом сыграл Сильвестр. Тем не менее, будучи христианским лидером 4 века, он, вероятно не питал к иудаизму особых симпатий.
Таким образом, год за годом светские израильтяне празднуют Сильвестра, и год за годом их критикуют за это религиозные израильтяне. Например, в коротком интервью, которое Эммануэль Розен взял у раввина Исраэля Меира Лау, впоследствии главного раввина Израиля, опубликованном в «Маариве» в первый день 1986 года, Розен спросил, почему раввинат Ашдода объявил, что он не будет выдавать сертификаты кашрута предприятиям, которые проводят празднования Сильвестра.
«Если бы это было действительно празднование нового гражданского года, я бы не подумал о том, чтобы не выдавать сертификаты кашрута кому-либо, кто организует вечеринку или мероприятие в этот день. Но слово "Сильвестр” меня беспокоит, — объяснил Лау Розену. — "Сильвестр был христианским священником, явным антисемитом, который умер 31 декабря. Зачем называть этот день Сильвестром?»
В последние годы атака на Сильвестра приняла новые зловещие обороты: мем, украшенный свастикой, циркулирует в Интернете каждый декабрь, по крайней мере с 2006 года, делая необоснованные заявления о епископе Рима и празднике, который носит его имя: «За мгновение до того, как вы отпразднуете Сильвестра, мы открыли для вас книги по истории: Сильвестр был христианским папой, который убил тысячи евреев пытками. В этот день христиане выходили праздновать и устраивали страшные погромы против евреев, мучая и убивая их. Они жгли наших отцов и матерей в кипящем масле... Они сажали евреев в бочки с гвоздями и катали их по холмам... Они сажали евреев на горячие угли, и евреи прыгали, пока не умирали (они называли это "танцующими печами"). Короче говоря, если бы вместо Сильвестра этот праздник назвали "Гитлером", вы бы его отмечали?» Похоже, что человек, придумавший это, не открыл ни одной книги по истории.
Haaretz, перевод Ильи Амигуда