Кто может играть евреев? Звезды заявляют о двойных стандартах в репрезентации на экране
Эми Спирообозреватель Times of Israel
После того как роль Голды Меир досталась Хелен Миррен, а Рут Бадер-Гинзбург — Фелисити Джонс, все больше людей спрашивают, почему политика идентичности при подборе актеров не распространяется на евреев.
Во время рекламной кампании сериала Amazon Prime «Удивительная миссис Мейзел» исполнительницу главной роли, Рейчел Броснахан, часто спрашивали, еврейка ли она?
Ответ был однозначным — нет, но Броснахан неоднократно отмечала, что выросла в еврейском окружении в одном из пригородов Чикаго.
Когда в 2017 году состоялась премьера сериала, особого шума по поводу отсутствия у исполнительницы главной роли в самом популярном сериале на еврейскую тему соответствующих этнических корней не было. Мириам (Мидж) Мейзел не случайно еврейка: она шутит о Йом Кипуре и лете на курорте в Кэтскиллских горах, а также сплетничает, сидя в синагоги.
Но в последние месяцы множество голосов вновь заговорили о еврейском представительстве в Голливуде — в то время, когда еврейские темы и персонажи как никогда заметны на экране.
Многие указывают на то, что, хотя кастинг-директора становятся все более осторожными, чтобы не ошибиться в выборе исполнителей на роли представителей меньшинств (это касается не только расы и этничности, но и физических недостатков, сексуальной ориентации и многого другого), роли еврейских персонажей по-прежнему преимущественно, исполняют неевреи. И так было практически всегда.
Последним толчком к подобным разговорам послужила новость о том, что Кэтрин Ханн сыграет комедиантку Джоан Риверс в мини-сериале телеканала Showtime. Однако эта практика вполне обычна и хорошо всем известна: Хелен Миррен сыграла Голду Меир в готовящемся к выходу фильме, Фелисити Джонс воплотила образ Рут Бейдер-Гинзбург в фильме «На почве секса», Венди Маклендон-Кови сыграла Беверли Голдберг в сериале «Голдберги», а значительная часть актерского состава таких ориентированных на евреев сериалов, как «Охотники», «Заговор против Америки» и «Транспарент», не имеет еврейских корней.
Хотя это явление обсуждается уже давно, в последние недели о нем заговорили особенно громко. Два самых ярких голоса, выступающих против этого явления,—комики Сара Сильверман и Дэвид Бэддиэл, живущие по разные стороны океана.
Сильверман, имеющая более 12 миллионов подписчиков только в Твиттере, в начале месяца недвусмысленно выразила свое отношение к этой теме. Сегодня, когда «репрезентация считается столь существенной и находится на переднем плане, почему наша постоянно нарушается, даже сегодня, в самой гуще событий?» — спросила Сильверман.
«Я думаю, что актерство есть актерство, и я понимаю, что вся эта политика идентичности раздражает, — добавила Сильверман. — Я люблю смотреть, как актер играет персонажа, который дико отличается от него самого — но сейчас представительство имеет чертовски важное значение. Так что оно должно наконец-то иметь значение и для евреев».
Здесь, конечно, есть нюансы. Могут ли только евреи играть еврейских персонажей? Разве актерство не является профессией, основанной на изображении кого-то отличного от тебя?
И где проходит грань? Должны ли актеры-евреи больше не играть нееврейских персонажей?
Актер Тони Шалхуб, ливанский христианин по происхождению, который играет очень еврейского Эйба Вайсмана в сериале «Удивительная миссис Мейзел», ответил на недавнее возмущение: «Я всегда чувствую, что мы актеры. Нас учили - по крайней мере, меня — не играть самих себя, а играть персонажей. И поэтому меня беспокоит, что они ограничивают актеров в этом».
Шалхуб добавил, что если «мы начнем идти по этому пути, я не знаю, чем это закончится. Будут ли члены мафии расстраиваться из-за того, что люди, которые на самом деле не совершали преступлений, будут играть мафиози?».
Бэддиэл, чья недавняя книга Jews Don’t Count («Евреи не в счет») затрагивает этот вопрос как один из многих случаев, когда, по его мнению, дискриминация евреев игнорируется или минимизируется так, как это не делается в отношении других меньшинств, сказал, что комментарии, подобные тем, что сделал Шалхуб, упускают суть: «Ни я, ни Сара Сильверман не думаем ни о чем другом, кроме как о том, что мы должны позволить актерам играть. В идеальном мире каждый мог бы играть кого угодно. В мире, в котором мы живем, все чаще и чаще случается так, что роли меньшинств должны играть актеры из этого меньшинства... Поэтому, если евреи каким-то образом освобождены от этой строгости, вы должны спросить, почему? И ответ таков: потому что евреи не в счет».
Но вопрос далеко не черно-белый, даже для тех, кто внимательно следит за ним. Элен Мейерс, профессор Юго-Западного университета и автор недавно вышедшей книги «Евреи в кино: Американская традиция», говорит, что она неоднозначно относится к выбору неевреев на роли евреев.
Беспокойство по поводу того, кто кого играет, усиливается тем, что антисемитизм и нечувствительность к еврейским проблемам стали частью новой нормы, сказала Мейерс. Но, добавила она, «с другой стороны, если роли и сюжетные линии основаны на глубоких еврейских знаниях и евреи вовлечены в творческий процесс, я меньше беспокоюсь о личности актеров».
Она также предостерегла от проведения параллелей с реакцией на кастинг других меньшинств: «Белые евреи исторически снимали фильмы — хотя часто в недружественных евреям контекстах. Это означает, что мы одновременно и инсайдеры, и аутсайдеры в этой индустрии. Это важно помнить при сравнении с медийной историей других групп».
Однако редактор журнала Variety Малина Саваль отвергла любые попытки привнести в разговор подобный нарратив: «Никто не говорит, что евреи не получают работу в Голливуде. Факт в том, что евреев не берут на роли важных еврейских персонажей. Мы видим, что это происходит постоянно».
Она также отметила, что евреи исторически занимали видные роли в американской киноиндустрии, потому что «в большинстве случаев им не позволяли участвовать в других сферах американской жизни именно по причине происхождения». По ее словам, аргумент о преобладании евреев на влиятельных должностях в Голливуде, что явно «не мешало другим евреям не получать роли роли знаковых еврейских героев», не является продуктивным.
В комментариях к своему подкасту Сильверман отметила, что «конечно, по ту сторону камер всегда было много евреев, особенно сценаристов и продюсеров». Но она предположила, что «стыд и ненависть к себе» играют определенную роль в том, как они рассказывают истории и выбирают актеров. «Слишком часто, я думаю, еврейские сценаристы не хотят видеть себя отраженными в искусстве, не такими, какими они себя видят. Вместо этого они хотят видеть идеал, который произносит их слова, отражает и представляет их самих в кристально-голубых глазах».
Многие из тех, кто наиболее резко высказывается по этому вопросу, отмечают, что речь часто идет о ролях, в которых иудаизм и еврейская идентичность персонажей играют центральную и ключевую роль: «Это люди, для которых их еврейство играло очень специфическую роль в их профессиональной и личной жизни, — сказала Саваль, которая писала об этом в Variety в июне, ссылаясь на образ Германа Манкевича в фильме «Манк», созданный Гари Олдманом, который использовал антисемитские тропы. Она вспомнила и о трех актрисах-нееврейках, игравших Бетти Фридан, Беллу Абзуг и Глорию Стайнем в фильме Hulu «Миссис Америка», а также еврейскую девочку, прячущуюся в убежище в фильме о Холокосте «Кролик Йойо», которую играет нееврейка Томасин Маккензи.
Бэддиэл предположил, что когда речь идет о выборе меньшинств на роли персонажей — представителей меньшинств, вопрос часто заключается не в точности, а в «уважении»: «Это блестяще подытожила глухая актриса Марли Матлин, которая недавно сказала: "Глухота — это не костюм. Истинно реалистичное изображение глухоты может быть создано только глухим человеком, иначе это только впечатление, а впечатление может легко перетечь в то, что может показаться насмешкой". Поэтому следует задать вопрос: если глухота — это не костюм, то почему еврейство — костюм?»
Этот вопрос также стал темой недавней нашумевшей статьи редактора журнала «Тайм» Лилит Сары Зельцер, в которой она предположила, что «идея позволить настоящей еврейской актрисе интерпретировать еврейскую роль раздвигает культурные границы, о которых мы даже не подозревали».
В недавнем эпизоде подкаста Фрэн Дрешер, которая выступала в качестве сценариста, продюсера и исполнительницы главной роли (еврейской) в сериале «Няня», сказала, что она боролась за то, чтобы ее героиню оставили еврейкой: «Образ писался как еврейский — специально для меня. Но телеканал CBS попросил переделать героиню из еврейки в итальянку. Я уперлась и сказала: "Извините, но Фрэн Файн должна быть еврейкой... Я не итальянка, и мы не можем писать об итальянцах, используя то богатство языка и культурную специфику, которыми обладает наша еврейская комедия».
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
Шимон Перес не был истинным лидером
Обязательно ли человек, десятилетиями занимавший ключевые посты в высшей иерархии страны, является одним из ее подлинных лидеров?
Йехиам Вайцисторик, профессор Хайфского университета
Спустя пять лет после смерти Шимона Переса пришло время задать вопрос: что двигало человеком, занимавшим высокие государственные посты в Израиле.
Шимон Перес, скончавшийся 28 сентября 2016 года в возрасте 93 лет, был уникальным человеком. Он играл значительную роль в политической жизни Израиля более 60 лет, начиная с его назначения генеральным директором Министерства обороны в 1953 году.
На протяжении многих лет Перес занимал руководящие государственные посты. Он был депутатом Кнессета более 47 лет (1959-2007) — дольше, чем любой другой депутат; он был президентом Израиля, премьер-министром, вице-премьером, министром обороны, иностранных дел, финансов, лидером оппозиции. Кроме того, он занимал менее значительные должности, такие как министр регионального развития, куда его назначил Эхуд Барак, чтобы сделать объектом насмешек.
В 1965 году Перес покинул кресло заместителя министра обороны, но после этого никогда не оставлял постов по собственному желанию. С этой точки зрения его подход был подобен тактике Ариэля Шарона: нужно делать все, чтобы оставаться в игре.
Теперь, через пять лет после его смерти, стоит задать ключевой вопрос о Шимоне Пересе: обязательно ли человек, десятилетиями занимавший ключевые посты в высшей иерархии страны, является одним из ее подлинных лидеров? Чтобы ответить на него, нам нужно взглянуть на три периода жизни нашего героя.
Во-первых, стоит вспомнить, что Перес сыграл чрезвычайно важную роль в формировании ядерной политики Израиля и в создании реактора в Димоне, благодаря своим обширным связям с ключевыми фигурами во Франции и Германии. Сам Перес неоднократно подчеркивал, что он делал это, когда был, как он выражался, простым «цуциком» (молокососом). На протяжении многих лет Перес прилагал максимум усилий, чтобы играть более весомую роль в проекте, оттеснив других, например, Эмануэля (Манеса) Пратта, первого директора реактора.
Во-вторых, нам необходимо обратиться к периоду, когда Перес был премьер-министром в ротационном правительстве в 1984-1986 гг. Именно он совершил два действия, спасших страну от катастрофических мер, предпринятых правительством Менахема Бегина. Первым из них был вывод ЦАХАЛа со всех территорий, завоеванных в ходе Первой ливанской войны, за исключением узкой полосы безопасности. В январе 1985 г. Пересу удалось собрать подавляющее большинство голосов кабинета министров в пользу своего предложения. Об утверждении плана вывода войск журналист Нахум Барнеа написал, что Перес «внес в историю свое важнейшее достижение с момента избрания премьер-министром».
Вторым действием была программа экономической стабилизации, одобренная правительством в июле 1985 года и направленная на сдерживание инфляции, порожденной действиями двух министров финансов, назначенных Бегином — Симхой Эрлихом, родоначальником «экономических потрясений», которые должны были сделать Израиль «Швейцарией Ближнего Востока», и Йорамом Аридором, праотцом «правильной экономики», разрушившей финансовые основы страны. План стабилизации спас израильскую экономику, резко снизив инфляцию с сотен процентов до 20-25. Перес и его план внушили дестабилизированной израильской общественности чувство здравомыслия и рациональности, и безумие, которое потрясало государство в течение примерно 10 лет, подошло к концу.
Однако, несмотря на свои экономические успехи, Перес потерпел поражение на выборах в Кнессет в ноябре 1988 года: единственным человеком, который смог сформировать следующий кабинет, оказался лидер «Ликуда» Ицхак Шамир. Основная причина поражения Переса заключалась в том, что он не предпринял никаких попыток решительно свести счеты с «Ликудом», который ранее бросил страну в пропасть, предпочитая вместо этого добиться общественной популярности. Перес потерпел полную неудачу, не сумев завоевать симпатии своих соперников после травмы, нанесенной убийством Ицхака Рабина в 1995 году. Он не усвоил урок своего учителя и наставника Бен-Гуриона, который обострил и подчеркнул различия между собой и своими соперниками.
В последнем — третьем — периоде Пересу представилась редкая возможность стать национальным лидером. В очередной раз он трагически и досадно упустил этот шанс. Перес получил руководство страны на заседании кабинета министров, которое состоялось в ночь убийства Рабина, и был единогласно избран исполняющим обязанности премьер-министра. Но он с треском провалился, совершив все возможные политические ошибки. Он отказался проводить внеочередные выборы сразу после убийства, хотя они сулили ему победу. Его биограф Михаэль Бар-Зоар писал: «Быстрые выборы помешали бы “Ликуду” организоваться и подготовиться; Память об убийстве премьер-министра в Израиле была свежа в общественном сознании, и в стране возникло желание объединиться вокруг Шимона Переса… Но он настаивал на проведении выборов в соответствии с графиком».
Перес отказался назначить Эхуда Барака министром обороны, испугавшись его славы и желая сам занять этот пост — по примеру Бен-Гуриона и Рабина. Его самой роковой ошибкой был отказ разъяснить идеологический смысл убийства. Он учредил комиссию по расследованию во главе с бывшим председателем Верховного суда Меиром Шамгаром, но она была уполномочена заниматься исключительно вопросом техники осуществления покушения, а не фундаментальными проблемами, приведшими Рабина к трагическому финалу. В своей автобиографии Шамгар написал, что последовал общественный фурор, «потому что мы ограничили нашу работу только актом убийства, и воздержались от обсуждения общественного настроения, и это привело к тому, что раввины инициировали и даже выпустили постановление о «дин родеф» [по сути, галахический смертный приговор] премьер-министру».
В мае 1996 года, когда Перес баллотировался на пост премьер-министра против Нетаньяху, он потерпел неудачу. Пересу тогда было 73 года, но вместо того, чтобы уйти в отставку, он решил остаться на политической арене в качестве второстепенного лидера, своего рода советника для двух премьер-министров, Ариэля Шарона и Эхуда Ольмерта. В 2001–2002 годах он был министром иностранных дел в первом правительстве Шарона и стал его международным представителем. А в 2007-м занял формально высший пост президента страны.
В этот период его склонность к получению почестей стала особенно заметной. Его дни рождения стали массовыми мероприятиями. Например, его 80-летие в 2003 году было огромным праздником, который отмечался в концертном зале Израильского филармонического оркестра в Тель-Авиве с участие гостей, прилетевших со всего мира. Десять лет спустя празднование его 90-летия прошло в огромном конференц-центре Иерусалима. Неспроста в этот период у него произошел разлад с женой, Соней, скромной женщиной, которую оттолкнуло стремление мужа к славе.
Изучая богатую биографию Шимона Переса, последний период его общественной жизни, когда он был президентом, можно рассматривать как завершение круга. Он вернулся к тем ранним дням, когда был правой рукой величайшего из лидеров. Перес был очень талантливым исполнителем, но никогда не был настоящим лидером.
Haaretz, перевод Нелли Рувиновой