Кто – за трансфер
Как быть с палестинцами, у которых нет государства, и ни одно арабское государство не проявило желания их принять?
Слово "трансфер" давно стало непристойным в израильском лексиконе. Политики боятся его как огня, который может в одночасье спалить их карьеру. Омри Леви-Садан из газеты "Макор ришон" посвятил трансферу большую статью, обнаружив, что когда-то он был не только вполне политкорректным понятием, но его всерьез рассматривали как израильское правительство, так и правительства других стран.
В переводе с латыни "трансфер" означает перемещение. В данном контексте речь идет об обмене населением между государствами на основе международного соглашения. Но в израильском варианте имелось в виду выселение из еврейского государства всех арабов. Так ставился вопрос в 1949 году, и так же – в 1968-м, о чем свидетельствует переписка МИДа, датированная мартом 1968 года.
"Следует поощрить переезд из сектора Газа на Западный берег, оттуда частично – в Иорданию и на Восточный берег, а оттуда – в другие части арабского мира, где есть возможности… Несмотря на политические осложнения, мы должны самым активным образом найти возможность поселения беженцев в районе Эль-Ариш… Это необходимо сделать тихо и "стихийно", и никоим образом не объявлять официальной политикой, чтобы все это не выглядело так, как будто мы сами это организовали".
Если в 1949 году речь шла о 700 тысячах арабов, живших в Эрец-Исраэль и бежавших во время Войны за Независимость, в 1967 году возникла проблема еще одного миллиона палестинцев, не решенная по сей день и остающаяся камнем преткновения в израильско-палестинских переговорах. Разве что теперь речь идет не об одном миллионе, а о трех.
После Шестидневной войны письменный стол главы правительства Леви Эшколя был завален письмами израильтян и иностранцев (президентов, политиков, банкиров, ученых, американских сенаторов и еврейских филантропов), которые предлагали варианты решения проблемы палестинских беженцев. В окружении бывшего президента США Эйзенхауэра даже разработали план переквалификации палестинцев в учителей, чтобы послать их на работу в Африку и в Азию.
Все планы продолжали проваливаться один за другим по той причине, что израильское правительство хотело переместить палестинцев из лагерей беженцев, улучшив условия их жизни, против чего восстал арабский мир, для которого они были самым мощным пропагандистским оружием. В результате полный контроль Израиля над территориями Иудеи, Самарии и сектора Газа превратился для него в непомерное бремя, к тому же лишив израильскую экономику огромных средств, необходимых для повышения уровня жизни граждан.
Тем временем, израильское правительство продолжало зондаж, что очевидно из циркуляра, составленного в МИДе накануне генассамблеи ООН в 1968 году: "Наша делегация должна снова и снова подчеркнуть, что корень проблемы старых и новых беженцев лежит в арабской агрессии. Это – гуманитарная проблема, но арабы используют ее, как политическое оружие". Как и многие другие документы, посвященные беженцам, этот циркуляр был снабжен грифом "совершенно секретно". Прежде всего потому, что он включал вариант израильского плана переселения беженцев за пределы Эрец-Исраэль. Другим словом – трансфер.
Как пишет Омри Леви-Садан, "сегодня это трудно переварить, но со дня создания государства и до конца 60-х годов израильское правительство совершенно серьезно занималось обсуждением политической идеи, которая сегодня считается неприемлемой из-за антигуманитарного характера и/или неполиткорректности".
Не считая Меира Кахане, из всех израильских политиков только убитый террористами министр Рехавам ("Ганди") Зеэви не боялся произносить слово "трансфер" с трибуны кнессета. По сути, он сделал его основой политической программы своей партии "Моледет" ("Отечество"), открыто призывая к трансферу арабов. За это его считали экстремистом и персоной нон-грата на главных сценах израильской полемики.
Но при этом Зеэви всегда повторял одно и то же: трансфер не может быть принудительным – только добровольным. Отсюда неудивительно, что вся затея уговорить израильских арабов переместиться на территорию ПА была обречена на провал. Называя себя палестинцами, израильские арабы никуда не хотят перемещаться, прекрасно понимая, что таких условий жизни, как в Израиле, они не найдут ни в одном арабском государстве.
Один из идеологических наследников Зеэви, депутат кнессета Бецалель Смотрич ("Еврейский дом") опубликовал год назад статью, где заявил, что "надо поставить перед "арабами Эрец-Исраэль" (читай, включая палестинцев) две возможности: жить, как частные граждане в еврейском государстве без всяких национальных чаяний. Либо эмигрировать в другое арабское государство при финансовой помощи Государства Израиль". Последнее, как две капли воды, напоминает попытку Израиля избавиться от африканских нелегалов, получающих по 3,5 тысячи долларов на нос, только бы они "добровольно" уехали. Так ведь не уезжают. Чего же ждать от "арабов Эрец-Исраэль"?
В то же время есть исторический пример именно принудительного трансфера после Первой мировой войны, когда Греция и Турция обменялись миллионами граждан, а после Второй мировой войны миллионам немцев пришлось искать себе новое место жительства. Но все же тут речь идет об обмене народонаселением между государствами, в полном соответствии с нормами международного права.
А как быть с палестинцами, у которых нет государства, и ни одно арабское государство не проявило желания их принять? Ответа нет. Из года в год палестинские семьи эмигрируют из Иудеи, Самарии и сектора Газа в любое место, где им дадут въездную визу и вид на жительство. Но сколько их? Омри Леви-Садан попытался получить такие данные в ЦАХАЛе, но встретил отказ. Больше обращаться не к кому, потому что израильскую власть в Иудее и Самарии представляет координатор правительственных действий на территориях – как правило, в генеральском звании.
Каковы же правительственные действия на территориях? Заинтересован ли сейчас в трансфере кто-то из членов кабинета? Это – еще более закрытая информация, чем та, которую пытался получить журналист газеты "Макор ришон".
Бывший соратник Рехавама Зеэви по партии, профессор медицины и публицист Арье Эльдад подвел итог всей темы взлета и падения трансфера: "Сегодня трансфер – это уже вопрос не морали, а реальности. Сегодня это просто нереально. Ни с точки зрения Израиля и Высшего суда справедливости, ни с точки зрения мировой общественности".
А закончил Омри Леви-Садан так: "С трансфером или без него, президент США – человек непредсказуемый, и вполне может быть, что как раз Вашингтон инициирует тот шаг, о котором израильское правительство не осмеливалось и мечтать".
Источник: Мнения Захав
25 лет обмана и самообмана
Рабин виноват не в том, что решился на переговоры с главой ООП, а в том, что забыл свое обещание денонсировать договор с Арафатом после первого же теракта
13 сентября 1993 года на лужайке у Белого дома Ицхак Рабин и Ясир Арафат под ласковым взглядом президента Билла Клинтона обменялись рукопожатием в знак примирения двух народов. Но началась новая волна кровавого террора...
После того как левые партии начали терять доверие избирателей, правые начали излагать историю "мирного процесса" весьма тенденциозно. В их изображении это было национальное предательство. Авигдор Либерман требовал суда над "архитекторами Осло". За этим наигранным пафосом скрывалось только желание повысить рейтинг. Правые не более, чем левые, стремились к серьезному решению проблемы, которая была главной для еврейского государства с момента его возникновения. Но эту проблему политики забалтывали, из-за чего по сей день страдают граждане Израиля независимо от их идеологической позиции.
До возникновения государства сионистские лидеры могли ссылаться на отсутствие у них власти и откладывать решение вопроса о палестинских арабах на будущее. Без сомнения, линия левых в тот период определялась лицемерием. Ни Бен-Гурион, ни Каценельсон, ни Меир не считали целью сионизма построение еврейско-арабского государства. Уже в начале 1920-х годов, когда еще не было болтовни про "оккупацию" и "страдания угнетенного народа", в арабских погромах гибли сотни евреев. Но сионисты-социалисты разглагольствовали об общности интересов еврейских и арабских трудящихся и призывали к "сдержанной" реакции на нападения арабов.
Правые когда-то были последовательными. Жаботинский считал, что не надо рассчитывать на появление у арабов любви к евреям, в связи с чем призывал отделиться от соседей "железной стеной" - военной силой.
В 1947 году вопрос о взаимоотношениях евреев и арабов принял конкретный характер. Историческая Ассамблея ООН предложила план раздела Палестины и создания на ее территории еврейского и арабского государств. Можно понять моральную позицию Бегина, который яростно возражал против дележа крохотной территории, которую мировое сообщество оставило для "еврейского национального очага" после первоначальных обещаний. Но следует понять, что именно с этого момента критерием оценки действий еврейских лидеров становится реализм их мышления.
Импонирует тогдашний романтический максимализм Бегина. Но нельзя осуждать Бен-Гуриона, который решил, что надо идти на компромисс ради единственного за две тысячи лет шанса на возрождение еврейского государства. Можно было до XXI века напоминать мировому сообществу об обязательстве Бальфура 1917 года, о той обширной территории, которую в 1920 году на конференции Сан-Ремо обещали евреям. В 1947 году уже не было ни Лиги Наций, ни прежнего Ближнего Востока, разделенного между Англией и Францией.
Бен-Гурион был прав в том, что согласился на создание еврейского государства. Он был неправ в том, что не настоял на сохранении принципа раздела. В ходе Войны за независимость арабские страны пытались уничтожить еврейское государство, а большинство израильских арабов, следуя просьбе агрессоров, покинули Палестину, чтобы не мешать намечавшейся резне. Не надо было позволять им вернуться! В Декларации независимости Бен-Гурион обратился к израильским арабам с благодушными призывами к дружбе и сотрудничеству. В итоге Израиль стал двунациональным государством, арабская часть которого никогда не была лояльной.
Если бы после Войны за независимость в границах Израиля осталось немногочисленное арабское меньшинство, наша страна, возможно, подверглась международному давлению, но это было бы меньшим из зол. На Ближнем Востоке возникло более двух десятков арабских государств, и Израиль мог апеллировать к тому, что принял около миллиона еврейских беженцев из мусульманских стран. Что касается проблемы "палестинских беженцев", то, во-первых, ХХ век был эпохой вынужденного перемещения гигантских человеческих масс: на планете насчитывалось более 200 миллионов беженцев - и никто не поддерживал их требований о возвращении. Во-вторых, арабы всегда были кочевниками и редко жили подолгу на определенных территориях – в том числе и потому, что изгоняли с них друг друга. Король Ирака Фейсал I и иорданский монарх Абдалла I были беженцами из Саудии, где являлись законными наследниками шерифов Мекки. Никто о тех правах давно не вспоминает.
В вопросах об израильско-арабском территориальном размежевании, о беженцах невозможно оперировать абстрактными моральными категориями. Последнее столетие показало, что самое моральное – любыми способами прекратить вражду и насилие, дать возможность народам жить по своему разумению. Да и о какой морали можно говорить, если официальные арабские лидеры уже сто лет поддерживают террор и ведут об Израиле самые людоедские разговоры! Западные политики пресмыкались перед хозяевами арабской нефти и поддерживали ложь об агрессивности сионизма.
Второй раз возможность добиться подавляющего демографического перевеса появилась у Израиля во время Шестидневной войны. Многие арабы Иудеи и Самарии бежали, испугавшись наступления ЦАХАЛа. После того как Насер во всеуслышание призвал арабов сбросить евреев в море и начал осуществлять это намерение, Израиль имел право обезопасить себя. Поэтому на его стороне было мировое общественное мнение.
Левые правительства не сумели воспользоваться победами в войнах с арабами. Но все же они исповедовали доктрину нанесения сокрушительного удара в ответ на любую арабскую агрессию и отказывались вести переговоры с террористами.
Первое мирное соглашение с арабами подписал не Рабин, а правое правительство в 1979 году. Надо понимать, что до Кэмп-Дэвида именно Египет был самым фанатичным и кровожадным врагом Израиля, с его территории совершались террористические рейды. Бегин расчувствовался при появлении в Иерусалиме египетского президента и не очень думал о том, сколько еще проживет Садат и долго ли Египет будет соблюдать свои обязательства. Но хуже этой интеллигентской доверчивости было то, что Бегин внес в текст мирного договора обязательство Израиля о предоставлении самоуправления "палестинцам". Именно из этого параграфа выросли Норвежские соглашения!
Рабина и Переса правые обвиняли в том, что они пошли на переговоры с Арафатом. Но до 1993 года и "несгибаемый" лидер Ликуда Шамир вел переговоры с палестинскими арабами. Он требовал, чтобы в них участвовали не тунисские паханы, а арабские лидеры с территорий. Можно подумать, он не понимал, что Фейсал Хусейни и Ханан Ашрауи высказывают "свое мнение" только после звонков Арафату.
Соглашение Осло не было преступлением, как не был преступлением Кемп-Дэвид. Преступлением был бы отказ израильских лидеров от любых попыток положить конец войнам и террору, от которых погибли тысячи евреев.
Рабин, в отличие от Бегина, который сразу вернул Египту весь Синай, начал с испытательного срока: "Сначала Газа и Иерихон". И в дальнейшем он и Перес отдавали под юрисдикцию автономии только арабские города, но не разрушили ни одного еврейского поселения – как поступил Бегин с Ямитом, а позже Шарон с Гуш-Катифом.
Рабин виноват не в том, что решился на переговоры с главой ООП, а в том, что забыл свое обещание денонсировать договор с Арафатом после первого же теракта. Его безумная фраза об усилении террора по мере продвижения мирного процесса стала поворотным пунктом в политической карьере Рабина и стоила израильтянам многих жертв...
Но тут надо вспомнить, что именно Шамир создал прецедент бездействия Израиля после ударов арабов. Во время первой войны в Персидском заливе Шамир поддался на уговоры Буша-старшего и не ответил на ракетные обстрелы, "чтобы не разрушить антииракскую коалицию", в которую входили и арабские страны. Коалиция вскоре распалась, Буш не решился взять Багдад. А поведение Шамира убедило Арафата в том, что Израиль уже "не тот" и против него можно нагло сыграть ва-банк. (Впоследствии обстреливать ракетами Израиль стали террористы "Хезболлы" и ХАМАСа).
Без сомнения, не может быть двух оценок поведения Рабина и Переса при вакханалии террора. Это трусливая позиция Нобелевских лауреатов, не решившихся признать, что третий лауреат их надул и убивает евреев с большей жестокостью и интенсивностью, чем прежде. Это попустительство террору вызвало смятение и отчаяние у израильтян, именно оно стало причиной трагедии на Площади Царей Израиля.
Но не надо противопоставлять "капитулянтам" Рабину и Пересу "принципиального" Нетаниягу. На выборах 1996 года молодой лидер Ликуда уверял, что он за "надежный мир" (которого нет до сих пор). Став премьер-министром, Нетаниягу обнялся с Арафатом и патетически заявил, что обрел друга! Вскоре Нетаниягу отправился в США и подписал Соглашение Уай, согласно которому отдавал ПА еще 13% территорий. К счастью, правительство пало и не выполнило этого договора.
Тем не менее именно при власти правого лагеря в израильском политическом лексиконе окончательно закрепился термин "палестинцы", позволявший никогда не существовавшему народу требовать "суверенитета". Это лингвистическое малодушие ознаменовало поражение Израиля в информационной войне.
Провал инициативы Эхуда Барака, предложившего Арафату полный уход Израиля к границам 1967 года, окончательно продемонстрировал, что причина террора – не "оккупация", а фанатичная ненависть арабов к евреям, имеющая религиозные корни. Несмотря на это, Нетаниягу, вернувшись в кресло премьера, произнес свою программную речь о двух государствах для двух народов. Следует напомнить, что Рабин и Перес, которых сегодня называют предателями, в 1993 году ничего не говорили о "палестинском государстве".
В последние годы Израиль столкнулся с "интифадой ножей", развернувшейся в Иудее и Самарии, и не прекращающимися атаками из Газы. Эффективного ответа у наших лидеров нет, потому что продолжаются вранье и демагогия.
Левые давно надоели избирателям требованиями о "немедленном возобновлении переговоров". С кем они их собираются вести? Рабин, Перес, Барак, Ольмерт, Ливни много говорили с руководителями автономии, но не приблизили страну к миру. Да и "центрист" Яир Лапид начинал карьеру с проникновенных речей о том, что "мы не можем оставлять в наследство детям войну и террор". Эта была такая же левая глупость, как его же упреки правому правительству по поводу ухудшения отношений с Турцией. Вражду, войну, террор порождаем не мы, а фанатики, заправляющие в исламском мире и не желающие честного диалога с еврейским государством.
"Проект Осло" давно забыт. Западный мир стесняется вспоминать своего недавнего любимца Арафата. Мечты о "новом Ближнем Востоке" развеялись. Пора возвращаться к реальности.
Реальность состоит в том, что в Газе правит ХАМАС – союзник Ирана, а агонизирующий в Рамалле Абу-Мазен – никакой не "прагматик", потому что был правой рукой Арафата и автором нацистских "теоретических" работ. Иран предпринимает огромные усилия для расширения своей сферы влияния на Ближнем Востоке. Только страх перед Ираном – а не "умеренная позиция" - заставляет некоторые арабские страны заигрывать с Израилем. Реальность состоит в том, что значительная часть израильских арабов идентифицируют себя с "палестинскими братьями" и поддерживают враждебные Израилю государства. Какой стратегии должна придерживаться наша страна в этой ситуации?
В левом лагере сегодня нет лидеров, способных отказаться от лексикона 1990-х годов. Затянувшийся самообман или прогрессирующая шизофрения заставляют их бубнить прежнюю чушь о прекращении "оккупации" и предоставлении свободы террористическим режимам Рамаллы и Газы. Но это болтовня маргиналов, давно лишившихся реальной силы. Реальный вред причиняет стране лицемерие правых, находящихся у власти.
Большинство правых тоже давно занимаются самообманом. Они уговаривают себя и соотечественников в том, что решение "палестинской проблемы" не обязательно: надо продолжать "жить как жили". Они уверяют общество, что Нетаниягу ведет тонкую дипломатическую игру и на самом деле тормозит процесс уступок арабским соседям.
На самом деле при правых правительствах Израиль живет не так, как раньше! На словах наши лидеры не признают ХАМАС, но на деле периодически ведут с ним переговоры. В обмен на милостивое согласие ХАМАСА на непродолжительное "затишье" Израиль освобождает из тюрем тысячи опаснейших террористов. Эти сделки утверждаются правительствами, в которые входят все наши правые партии. Вот и последнее обострение ситуации в Газе привело к "внезапному" отказу ХАМАСа почти от всех насильственных акций. Естественно, была договоренность, а обозреватели предсказывают заключение долгосрочного соглашения с террористами...
Правые обманывают общество, потому что за 25 лет перешли на позиции левых. Нетаниягу принципиально не возражает против палестинского государства. Либерман, клявшийся, что став министром обороны, уничтожит ХАМАС, пасует перед ним. Он выдвинул детскую теорию "кнута и пряника" в отношении жителей территорий. Там некого поощрять за "хорошее поведение", но Либерман предложил увеличить в два раза площадь Калькилии!
Сегодня общим местом у правых идеологов стал призыв к созданию коалиции с "умеренными" арабскими государствами, которые заключат с нами мир ради замечательных израильских технологий. Но это же возвращение к утопии Шимона Переса о "новом Ближнем Востоке"!
Прорывается ли сквозь болтовню и вранье наших политиков хоть что-то похожее на реализм и стратегию?
Давно ясно, что дружбы и любви с соседями у нас не предвидится. Тянуть время очень опасно: Израиль периодически снижает агрессивность террористов беспринципными уступками. Как можно обеспечить безопасное будущее еврейского государства?
Радикальное решение проблемы – трансфер. Но время для подобных действий давно упущено, на них не решится ни один израильский лидер. "План Либермана" по добровольному обмену территориями и населением не только фантастичен, но и предусматривает отказ Израиля от значительной части Галилеи!
Можно признать, что на определенной части контролируемых территорий евреи не живут и не собираются жить, - и создать там арабское государство. Но проблема тут не в идеологических возражениях. Размещение на маленьком клочке земли нескольких миллионов человек вызовет там невероятную скученность. Надежды представителей Ликуда и НДИ на превращение этого государства в Сингапур – смесь демагогии и идиотизма. Насколько опасны нищие соседи, лишенные надежд, мы видим на примере Газы.
По смутным высказываниям соратников Дональда Трампа о его "мирном плане" можно предположить, что президент США хочет задействовать в территориальном размежевании Египет и подарить новому арабскому государству кусок Синая, который из Каира все равно невозможно контролировать. Возможно, именно в ожидании предстоящего американского откровения Нетаниягу и Либерман не решаются на жесткие действия против ХАМАСа и склонны трактовать как ДТП наезд на израильтянку в Самарии со смертельным исходом.
Конечно, впервые вашингтонская администрация так симпатизирует Израилю и так бескомпромиссно защищает его интересы. Но израильские лидеры уже вышли из возраста юношеских иллюзий и должны знать, что государствам надо самим решать свои судьбы, а не ждать благодеяний доброго дядюшки. Оттягивая принятие собственных решений до обнародования "плана Трампа", можно дождаться новых президентских выборов в Америке. Кто способен предсказать их результаты?..
Источник: Мнения Захав