В течение многих лет я терпеливо собираю и изучаю современную историю, историю материальной и духовной культуры общины. Новая картина настоящего (для истории настоящее может начинаться и с 1900гг.) внушительна. Это целая эра.

Пятьдесят шесть героев – герои моего повествования. Герои, которые заняли целую эпоху в еврейской жизни, эпоху, которая вошла в историю под названием «Революция 1917 года». Память о наших героях сохранил Хаим Шэмэй, который собственноручно, поименно отметил их и передал на хранение своему племяннику Роману Исакову. Очень многих в Красной Слободе знают по прозвищам. Хаим Шэмэй для полной уверенности написал так, как знает их община. Светлая память Хаиму Шэмэй.

Община, история, революция, контрреволюция… Кто эти люди с фотографии, история которых пока скрывается в исторической тени?

Сказать, что мы о них ничего не знаем? Это будет полной неправдой. Мне и моей семье некоторые из них, как говорят, «сват и брат». Потомки этих героев с фотографии живут, здравствуют. Фотография датирована: 16.09.1932. И памятная надпись: «…Вечер воспоминаний бывших красногвардейцев и красных партизан в гор. Кубе». Замечу, что в 1930 гг. еще не было зарождено партизанское движение. Может быть, в дату прокралась ошибка? Опечатка?

Если в Кубинском архиве все ещё сохранились документы тех лет, я постараюсь «докопаться» до истины.

…Кажется оправданным относить к истории любого народа историю вплоть до какого-то времени. Где-то я вычитала, что у горских евреев существовала твёрдая «эра» – отсчет годов от времени разрушения первого Храма. Поразила ли их настолько революция и коммунисты (и «свои», и «чужие»), что сменили они точку отсчета по формуле – от коммунистов?

Революционные события в определенном смысле знаменовали конец древней еврейской истории и начало новой эры?

Кончается ли история общинная с приходом советской власти?

Смогли ли наши герои изменить освященные седой древностью институты и обычаи, успевшие глубоко укорениться и подкрепиться авторитетом религии? Или всё-таки способность к «национальному сопротивлению» оказалась значительно сильнее?

Первые (коммунисты) вели дело к отречению от иудаизма, вторые (народ) – отстаивали отеческий закон?

Были ли они, коммунисты, жертвами революционной пропаганды или «соловьями» тех «Великих» событий?

Какие слои населения они представляли?

Какими они запомнились своему народу?

Имела ли место схема: революционеры и контрреволюционеры?

Проявляли ли наши герои с фотографии терпимость по отношению к верованиям и обычаям своих «сородичей» или доминировала их революционная гибкость?

Наверняка будет выдвинуто немало заключений относительно того, что коммунисты – горские евреи, наши герои, совершили или могли бы совершить…Если бы…

Если бы не они, а другие. События могли бы для общины развернуться иначе?

К сожалению, история, как и жизнь каждого человека, полна всевозможных «если».
Безусловно, и те, и другие были втянуты в борьбу, оказываясь между молотом и наковальней.

Наверняка наши герои принесли с собой новые концепции власти, культуры и искусства, ускорившие процессы развития общины.

Порой трудно отделить вымысел от действительности, а потому многие факты лишь с большой осторожностью можно привлекать в качестве исторических источников. Замечу, что занятие это совершенно бесплодное.

Не нужно забывать, что, сколь бы близкими и похожими на нынешние ни казались нам иные века и другое общество, оценка событий и подход к истории заметно будут отличаться.

При реконструкции истории жизни этих людей любой «атом» информации приобретет важное значение, ибо этот «атом» способен существенным образом изменить наши представления об истории нашей общины. Иногда это может огорчить, но все же радостно думать, что возможности изучения прошлого – не только для нас, но и для последующих поколений – безграничны.

Я постараюсь отразить разные точки зрения на проблемы и факты, стремясь сохранить объективность при изложении моментов, но все-таки мы получим взаимоисключающие комментарии от наших читателей.

Надо ли будет скрывать историю этих людей в исторической тени?

Кто эти люди, заранее прощенные революцией и частично уничтоженные ей же?
Мы все еще бродим в потемках.