Левым пора менять свое отношение к антисемитизму
Его вырастили приемные родители евреи и отправили учиться в Брандайз на деньги благотворительного фонда "Нью Йорк таймс"
Нью‑йоркская полиция арестовала подозреваемого в акте вандализма в реформистской синагоге "Юнион Темпл" в Бруклине - на ее стенах появились надписи "Гитлер" и "Сдохните, еврейские крысы". Того же человека - Джеймса Полайта - подозревают в том, что он пытался поджечь несколько еврейских заведений в Нью‑Йорке.
26‑летний Джеймс Полайт не расист. Он афроамериканец, его вырастили приемные родители‑евреи и отправили учиться в Брандайз на деньги благотворительного фонда "Нью‑Йорк таймс". Он был активистом в Демократической партии, протеже Кристин Квинн, бывшего спикера городского совета, и даже стажером в городском совете, занимавшимся "борьбой с преступлениями на почве ненависти, сексуальными домогательствами и домашним насилием".
Но ни доброта, с которой относились к нему евреи, ни тот факт, что он прошел основными путями современного либерализма - через академию, политику и гражданский активизм, не уберегли его от заражения отупляющим вирусом антисемитизма.
В тот день, когда он пошел осквернять синагогу, Полайт написал в Фейсбуке: "Гражданская война пришла к нам. Никто не должен умереть. Мексика, Латинская Америка, карибцы против еврейских черных свиней. Если кто меня тронет, все полетит к чертям". В тот же день Полайт запостил фотографию того, как он сам поджигает американский флаг. Полиция подозревает (и записи с камер видеонаблюдения, похоже, подтверждают эти подозрения), что той же ночью он пытался поджечь семь синагог и ешив в Бруклине.
Эти действия, совершенные Полайтом именно сейчас - после кровавого преступления в Питтсбурге, заслуживают того, чтобы задуматься. После теракта в синагоге "Древо жизни" в Питтсбурге, унесшего 11 жизней, некоторые умники поспешили указать на президента Трампа как на виновного: он, мол, несет ответственность за случившееся, хотя бы потому, что создал такой беспорядок, при котором укрепились и воодушевились крайне правые. Это серьезное обвинение, и его стоит тщательно и подробно проанализировать. А вот случай Полайта предоставляет нам не менее пугающий контраргумент, свидетельствуя о том, что в нынешней Америке ни одна сторона не обладает монополией на ненависть и хаос. Если такие столпы Демократической партии, как бывший президент и бывший генеральный прокурор, стоят плечом к плечу с Луисом Фараханом на похоронах Ареты Франклин, стóит ли удивляться тому, что некоторые демократы склонны прислушиваться к Фарахану, называющему евреев термитами? И действительно, на прошлой неделе к раввину Авраму Млотеку в метро на Манхэттене пристал сторонник Фарахана и заявил, что евреи сами виноваты во всех преступлениях, которые совершаются против них по всему миру.
И вот теперь еще Полайт. Если левые будут честны, они проведут ближайшие дни и недели, вопрошая, как же мог человек, получивший образование в прекрасном либеральном университете на стипендию от прекрасной либеральной газеты и работавший с прекрасным либеральным политиком над - ни больше ни меньше - предотвращением преступлений на почве ненависти, превратиться в антисемита, пытающегося запугать и сжечь евреев.
На этом моменте стоит задержаться. Полайт не был обозленным одиночкой, лишенным поддержки и социальных связей. За свою жизнь он получил одну за другой несколько возможностей исправить свои незавидные стартовые данные. Он мог сполна насладиться всеми сторонами либеральной американской мечты - от приемной семьи до полностью оплаченной учебы в хорошем университете и работы под крылом известного прогрессивного политика. Он должен был стать тем, кто "бросает вызов статистике", как написала газета Times год назад. Но вместо этого он попытался поджечь евреев.
Те из нас, кто не ослеплен узколобой приверженностью правым или левым, опечалены, но не удивлены. Антисемитизм настолько опасен как раз потому, что распространяется несмотря на идейные убеждения, поражая левых и правых в равной степени. И что бы мы ни думали о поведении президента, случай Полайта показывает, что у левых не меньше проблем с антисемитизмом, если не больше: если второй по влиятельности прогрессивный политик в городе с самым большим еврейским населением в Америке не смог не то что остановить, но даже заметить поджигателя в рядах своих сторонников, значит, проблема гораздо серьезнее, чем большинство готово признать. Пока не проявились новые опасные маньяки, пора левым разобраться со своими ценностями.
Единство, которого нет
«Мы по-прежнему живем в той же стране: расколотой на лагеря и сектора»
В этом году все шло точно по заведенному ритуалу. Как и положено, на исходе ближайшего к 4 ноября шабата состоялся митинг памяти убитого главы правительства Рабина на площади его имени. Правда, в этом году, в отличие от прошлого, не удалось обойтись без политиков. В прошлом году организаторы этого митинга – «Командиры за безопасность Израиля» и «Даркейну» — задумали провести митинг без политиков и политики, а за единство всех — левых и правых, религиозных и светских, поселенцев и жителей «внутреннего Израиля»… То есть, такое благостное мероприятие, «за все хорошее против всего плохого». И лев «возляжет с ягненком» (кто лев, а кто — ягненок, пусть каждый определит для себя сам). Как будто эти, вроде бы, неглупые организаторы не знали, что у нас всё — политика, и хотя можно провести митинг без политиков (на сцене), политика все равно будет вылезать из каждой речи, каждого выкрика с площади…
В этом году организаторы – все та же «Даркейну» и на этот раз Всеизральское объединение студентов — согласились дать трибуну политикам и даже правых пригласить во имя того самого единства. Увы, как заметил на следующий день Йоси Бейлин (а он, выражаясь по Шекспиру, «весьма достойный человек»), это был один из самых поляризованных «фестивалей Рабина».
Ох, уж эта мантра про преодоление раскола, пресловутое «национальное единство»! В этой фразе такое же откровенное лицемерие, как и в незабвенном определении покойного Николая Озерова (старые болельщики меня поймут) про хоккеистов СССР и Чехословакии в жуткие годы их лютой вражды: «друзья-соперники».
По странному совпадению (ехидная муза истории Клио горазда на такие шутки), в дату убийства Рабина — 4 ноября — россияне отмечают праздник, который называется «День народного единства», тоже превратившийся в «день народного раздрая». Тут тебе и отдельный «Русский марш» воинствующих русских националистов в многонациональной стране, и демонстрации коммунистов под портретами Сталина, и демонстрация либералов…
День памяти Рабина был учрежден, очевидно, чтобы народ не забывал об этом трагическом эпизоде нашей истории, вроде как о дне разрушения Храмов Израилевых — 9 ава. В сущности, для того, чтобы внушить народу совсем простую и банальную истину: убивать политиков из-за идейных разногласий — нехорошо. Можно даже сказать — плохо. Вот и в этом году митинг «национального единства» (кавычки уж точно обязательны) проходил под девизом «Против раскола в обществе и подстрекательства». Что там говорить: лозунг необыкновенной философской глубины. «Хорошему — да, плохому — нет!» Как бы там ни было, день этот теперь есть в нашем официальном политическом календаре. В эту дату все — и левые, и правые политики произносят правильные фразы, зато в неполиткорректных социальных сетях начинается ежегодная склока левых и правых. Как-то незаметно этот день растянулся во времени и теперь охватывает период от даты убийства Рабина по ивритскому календарю до даты по календарю григорианскому (или наоборот — в зависимости от конкретного года и причуд лунного календаря). Такое впечатление, что в Израиле никак не могут определиться, какую именно из этих дат считать официальной. Словно премьера нашего убивали дважды: сначала по одному календарю, а потом по другому. Иногда, благодаря календарным прихотям, этот День растягивается на пару недель.
Когда организаторы митинга громогласно заявляют, что на площади присутствуют все-все-все — и левые, и правые, и поселенцы, и ортодоксы, — они, мягко говоря, лукавят. Примерно так же, как Брежнев, отрицая государственный антисемитизм, заявлял, что в правительстве есть и еврей Дымшиц. Да, на площади, разумеется, были и правые, возможно, и поселенцы, и министра от Ликуда Цахи Анегби даже пригласили к микрофону. Вопрос — сколько… И, как я уже говорил, все происходило по обычному сценарию. В прошлом году оратору «от правых», главе местного совета поселения Эфрат, народ на площади наглядно продемонстрировал цену «единству», заглушая его речь криками «Буз!» Этим возгласом у нас выражают отнюдь не одобрение и не восторг.
В этом году такого же приема удостоился Анегби. Неприятно соглашаться с правыми, но, я, возможно, впервые готов подписаться под заявлением канцелярии главы правительства: «Вызывает сожаление тот факт, что митинг памяти Ицхака Рабина превращен в политическое мероприятие. Те, кто возвышенно говорят о свободе слова, пытаются заткнуть рот тем, кто смеет думать иначе, чем они». И разумно поступил председатель кнессета Юлий Эдельштейн, отказавшись принять участие в этом митинге. Он понимал, что его там ждет тот же прием, что и Анегби. Действительно, крики «Буз!» вряд ли свидетельствуют о толерантности. Тем более, что Анегби говорил вполне правильные вещи.
Вообще, степень лицемерия в эти дни просто зашкаливает. Люди, которым глубоко отвратительно так называемое «наследие Рабина» (хотя, вроде бы, никакого учения Рабин не создал), и которые Рабина при его жизни (да, думаю, и сейчас) терпеть не могли, произносят с трибуны кнессета и других многочисленных в эти дни трибун банальные слова о недопустимости политического убийства и подстрекательства. Пустые слова, которые уже надоели нам за двадцать три года на фоне бесконечных склок и споров: считать то или иное выступление или публикацию – подстрекательством.
Я хорошо помню тот день, 23 года тому назад… На следующий день я написал статью, за которую мне по сей день стыдно… Не за всю статью, а за первую ее фразу. Она была до ужаса банальна: «5 ноября мы проснулись в другой стране…» По-моему, в половине публикаций в той день присутствовал этот журналистский штамп. Двадцать три года, прошедшие с того времени, показали, что мы по-прежнему живем в той же стране: расколотой на лагеря и сектора, в лучшем случае, недолюбливающие, в худшем — ненавидящие друг друга. И сейчас я думаю, что это — нормально. Так живут Соединенные Штаты, Испания, Франция… да все страны, кроме тоталитарных, живущих в умильном разрешенном единомыслии. И при всем внутриполитическом расколе, демократические страны живут себе, лениво или страстно переругиваясь, не забивая себе голову нелепой мечтой о политическом единстве нации.
Я считаю, что Йоси Бейлин абсолютно прав, призывая прекратить лицемерить. Надо честно признать, что митинг памяти Рабина – это митинг левых (или «лагеря мира», по определению Бейлина). И не нужны на нем ни правые министры, ни лидеры поселенцев…
Мне лично, вообще, претит использование смерти государственного деятеля в политических целях. Но, по-видимому, тут я слишком идеалист. И если уж никак без этого нельзя обойтись, то нужно постараться обойтись без лицемерия.
Источник: Релевант