Ложь о геноциде в Газе не просто неверна — она смертельно опасна
Обвинять израильтян в геноциде — это полный абсурд для любого, кто достаточно честен, чтобы придерживаться научного определения этого понятия
Просматривая некоторые из самых популярных пропалестинских профилей в соцсетях и видя их восторг от изображений бомбардировок жилых кварталов Тель-Авива, я осознал истинную опасность и злонамеренность, стоящие за величайшим кровавым наветом XXI века: так называемым «геноцидом в Газе».
Обвинять израильтян в геноциде — это полный абсурд для любого, кто достаточно честен, чтобы придерживаться научного определения этого понятия и смотреть в лицо реальности войны в Газе. Поэтому я избавлю вас от подробностей — это прямое опровержение. Наиболее тревожным аспектом этого клеветнического обвинения является не его фактическая неверность; у создателей этого обмана есть гораздо более коварная цель. Навешивание на Израиль ярлыка геноцида не имеет целью положить конец реальному геноциду — они прекрасно понимают, что никакого геноцида не существует. Напротив, их цель — систематически дегуманизировать израильтян и делегитимизировать сионизм, еврейское освободительное и деколонизационное движение, чтобы мир не испытывал угрызений совести, нацеливаясь на евреев или, в частности, на евреев Израиля.
Почему бы просто не назвать это несправедливой войной и не заявить, что Израиль должен найти альтернативные способы спасения своих заложников и справиться с угрозой, исходящей от ХАМАСа? Почему необходимо прибегать к такой демонической риторике, используя термин «геноцид» — как бы ужасна ни была эта война? Намеренный выбор такой провокационной лексики служит цели, выходящей далеко за рамки простой критики действий Израиля: он создает почву для морального возмущения, которое оправдывает дальнейшее насилие и ненависть по отношению к израильтянам.
К чему приводит эта опасная риторика? Те же люди, которые обвиняют Израиль в геноциде, когда в сложных условиях войны трагически гибнут мирные жители, являются теми же самыми людьми, которые открыто приветствуют иранские ракетные удары по жилым зданиям и аплодируют убийству двух израильских дипломатов у еврейского музея в Вашингтоне, округ Колумбия.
Пропалестинское движение, как и само палестинское руководство, на самом деле не заинтересовано в независимости Палестины, а скорее зациклено на уничтожении еврейского государства — цели, недостижимой без уничтожения израильских евреев. История неоднократно демонстрирует, что для совершения таких злодеяний сначала необходимо заложить моральную основу. Клевета о геноциде служит таким основополагающим оправданием.
Это обвинение, пожалуй, является самым мощным и опасным кровавым наветом в антиизраильском движении. Оно призвано служить окончательным оправданием насилия против евреев во всем мире, особенно тех, кто осмеливается верить, что еврейский народ заслуживает собственного государства на своей исторической родине.
Меня не удивляет, что такие ультраправые деятели, как Кэндис Оуэнс, Иэн Кэрролл и многие другие, всем сердцем поддерживают кровавый навет о геноциде. В конце концов, ультраправые всегда искали способ демонизировать евреев. Демонизация израильских евреев в точности отражает пропаганду, которая была широко распространена по всей Европе в годы, предшествовавшие Холокосту. Точно так же, как нацисты стремились изобразить евреев как болезнь, поражающую человечество, сегодняшние обвинения Израиля в геноциде аналогичным образом направлены на то, чтобы представить израильтян как исключительно злую человеческую мутацию.
Это изображение служит одной зловещей цели: оправдать будущие зверства против восьми миллионов евреев, живущих в Израиле, и бесчисленного множества других евреев по всему миру.
Поэтому мы никогда не должны отступать и всегда давать отпор обвинениям в геноциде, выдвигаемым против Израиля в связи с Газой. Даже если этот термин невинно повторяют люди, искренне в это верящие, их участие невольно поддерживает самое опасное обвинение в ритуальном убийстве нашей эпохи. Даже если мы на самом деле против продолжающейся войны в Газе, мы должны безжалостно бороться с общим термином «геноцид» — не только потому, что это ложь (лжи об израильтянах и евреях и так хватает), но и потому, что его использование пропитано злобными намерениями, конечной целью которых является оправдание обрушения сотен баллистических ракет на мирных жителей и расстрела евреев на улицах.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Война разрушает иллюзии по обе стороны линии 7 октября
Возникновение антиизраильского сопротивления уходит корнями в концепцию Насера, которая обещала уничтожить Израиль с помощью обычных вооружений
Михаэль Мильштейнглава палестинского сектора Центра ближневосточных и африканских исследований им. Моше Даяна Тель-Авивского университета
Удары, нанесенные лагерю сопротивления во главе с Ираном в текущей войне, и в частности в рамках операции «Восставший лев», схожи с теми, которые понес арабский мир в июне 1967 года. Они выходят за рамки военного поражения, в основе которого лежит разрушение комплексных систем обороны и проблемы с достижением успешного возмездия Израилю, и наносят ущерб доктрине сопротивления (Мукавама), которая десятилетиями культивировалась Ираном, превратившись в объединяющую ось между несколькими региональными игроками. Она планировалась в виде стратегического маневра («кольцо огня») и воспринималась как убедительная идея, способная привести к уничтожению Израиля.
Возникновение антиизраильского сопротивления уходит корнями в концепцию Насера, которая обещала уничтожить Израиль с помощью обычных вооружений. Архитекторы сопротивления стремились предложить общую альтернативу: асимметрию и негосударственные субъекты вместо противостояния между регулярными армиями; проявление стойкости и выносливости в отношении человеческих жертв и материальных потерь; стремление истощить Израиль с помощью длительного изматывания, одновременно срывая его основную цель — победу над врагом; идеологический, в первую очередь религиозно-исламистский, фанатизм как топливо для длительной борьбы; и намеренное смешение гражданской и военной сфер, чтобы создать дилеммы и препятствия для Запада в целом и Израиля в частности.
7 октября было воспринято лагерем сопротивления как кульминация серии кампаний, проводившихся в последние десятилетия, прежде всего Второй ливанской войны, и стало проявлением убеждения, что созданы условия, позволяющие уничтожить Израиль. На практике в течение более 20 месяцев партии, входящие в этот лагерь, подвергались ударам такой степени, что некоторые из них полностью распались: режим Асада рухнул; «Хезболла» лишена большей части своего военного потенциала и, по крайней мере на данный момент, не проявляет мотивации возобновить боевые действия; хуситы довольствуются «уколами»; а Иран, лидер лагеря, понес беспрецедентные удары, в первую очередь затронувшие его ядерную программу — национальный проект, призванный доказать его мощь и обеспечить выживание его режима.
Тем не менее, еще слишком рано делать выводы из этой войны, и мы не должны попадать в ловушку эйфории, как это произошло с Израилем в 1967 году. Напротив, следует сохранять трезвость и ни на мгновение не забывать о травме 7 октября, которая еще не расследована. Газа, где начался конфликт, ранее считавшаяся слабым звеном в лагере сопротивления, подверглась беспрецедентным разрушениям. Однако ХАМАС выжил и по-прежнему доминирует в регионе — не сломленный, не сталкивающийся с общественным возмущением и не имеющий намерения отпускать заложников или демилитаризироваться — здесь надежды Израиля не сбылись.
В общественном и медийном дискурсе на Ближнем Востоке постепенно начинают появляться первые признаки самоанализа, особенно в отношении того, что лагерь сопротивления стал слишком амбициозным: он отказался от первоначальных форма терроризма и партизанской войны, перешел к политической институционализации (особенно ХАМАС, превратившийся в правящую силу) и к наращиванию военной мощи, что противоречит старому выводу об избегании прямого конфликта с Израилем, поскольку это влияет на относительное преимущество организаций сопротивления и позволяет наносить по ним удары.
Таким образом, арабский мир высказал некоторую критику в отношении нереалистичного желания победить Израиль и обнаруженного разрыва между самооценкой, стремлениями и реальностью, особенно в отношении Ирана и его империалистического самовосприятия. Израиль был не единственным, кто неправильно понял и недооценил своего врага накануне 7 октября (а также во время последующей войны) — другая сторона также страдает от некоторых искаженных представлений. Яхья Синвар, который очень хорошо знал израильское общество, проведя четверть века в израильских тюрьмах, а также Насралла были полны презрения и жгучей религиозной ненависти к Израилю, что привело их к вере в свою собственную теорию «паутины», согласно которой израильское общество слабо и избалованно. Они недооценили свою стойкость и способность выдержать долгую и ожесточенную борьбу.
Поэтому возникает вопрос: рухнет ли идея сопротивления, какова будет альтернатива и произойдет ли коллективный отказ от глубоко укоренившейся вражды к Израилю в пользу более умеренных подходов. Израиль надеялся на это еще в 1967 году и столкнулся с усилиями по достижению мира, как в случае с Садатом, наряду с усилением вражды по мере роста волны фундаменталистского ислама.
Сейчас мы также можем наблюдать двоякую реакцию. С одной стороны — готовность принять нас и даже сотрудничать с нами, в основном со стороны тех, кто уже поддерживал развитие нормализации, особенно это касается Саудовской Аравии; но, с другой стороны, – усиление враждебности, мстительности и страха перед «сионистской гегемонией» в регионе. Идея сопротивления подвергается сильным ударам, но еще слишком рано о ней сожалеть, поскольку она может породить клонов, которые, вероятно, не будут представлять экзистенциальной угрозы, но, тем не менее, будут создавать проблему безопасности, которая потребует от Израиля бдительности и готовности к нанесению ударов. Чтобы по-настоящему искоренить эту идею, потребуется глубокий культурный и когнитивный сдвиг в арабском и мусульманском мире, который, по крайней мере на данный момент, еще далек от принятия духа дерадикализации.
Кроме того, из ошибочного представления 7 октября необходимо извлечь важный урок: предположение, что радикальные изменения на Ближнем Востоке могут способствовать обеспечению Израилю долгосрочной стабильности без решения палестинского вопроса, который доказал свою способность вызывать региональные и даже международные беспорядки. Когда уляжется пыль этой успешной кампании в Иране, которая все еще продолжается, неизбежно будут предприняты попытки установить «американский мир», подобный тому, который Вашингтон предлагал в регионе после первой войны в Персидском заливе (1990–1991). Если Израиль будет цепляться за фантазии, такие как очищение Газы от палестинцев при продолжении боевых действий в секторе Газа, не говоря уже о развитии такого рода высокомерия, которое будет сопровождаться призывами к аннексии и переселению, это может стать серьезным препятствием и помешать геополитическому переустройству региона.
Ynet, перевод Ильи Амигуда