Любителям истории: книга «Феликс Шапиро и горские евреи»
На прошедшей в начале февраля «сэферовской» конференции в Москве доктор исторических наук Лия Микдаш-Шамаилова провела презентацию своей книги «Феликс Шапиро и горские евреи».
На прошедшей в начале февраля «сэферовской» конференции в Москве доктор исторических наук Лия Микдаш-Шамаилова провела презентацию своей книги «Феликс Шапиро и горские евреи».
Феликс Львович Шапиро (1879–1961) более известен как автор первого и единственного в СССР иврит-русского словаря и преподаватель иврита в Высшем дипломатическом корпусе в Москве – и менее как человек, проработавший с 1913 по 1923 годы в синагоге «Талмуд-Тора» в Баку учителем и заведующим еврейскими школами, в том числе теми, в которых учились горские евреи.
Все эти 10 лет он часто ездил в экспедиции в Кубу, Дербент и другие места проживания горских евреев, делал записи об их жизни. Прочитав их, я пришла к выводу, что интерес автора к нашему народу был не только научными, но и личным. Шапиро очень интересовал вопрос происхождения горского еврейства. Он постоянно пишет о горских евреях как о людях, находящихся с ним в безусловной родственной связи и являющихся одной из ветвей еврейства.
Да, они другие, они отстали от своих европейских единоверцев в социально-экономическом развитии, научном отношении, не скрывает он, но у него не найдете и тени сомнения в еврейской генеалогии горских евреев.
В своих работах Шапиро доказывает, что база, как бы «нижний пласт», у горских евреев – еврейский, а всякие суеверия и поверья – это последующие «наслоения», заимствованные у местных народов в результате многовекового соседского проживания.
Шапиро пишет о почтении нашего народа к священному языку. Современники его – горские евреи 100 лет назад обучали своих сыновей древнееврейскому языку с 5–6-летнего возраста. В маленькой Кубе было 11 синагог, 14 хедеров – учебных заведений для изучения священного языка Торы и Талмуда. И ученый общался со своими горско-еврейскими современниками именно на этом древнееврейском языке.
Тысячелетиями горские евреи не отступали от веры своих праотцев (предков), храня убеждение, что именно она защищает их от врагов, а не наоборот, приносит страдания. Никогда они не видели в своем происхождении источник своих несчастий, у них даже мысли не возникало поменять веру предков с целью облегчения своей доли на религию соседних народов – мусульман или христиан. Несмотря на множественные деловые контакты с представителями окружающих народов, в личной жизни они старались обособиться, не смешаться с иноверцами. В этой связи Шапиро пишет о наших сказках и легендах, которые выглядят преувеличено суровыми, сгущающими краски. Например, в сказании о еврейской девушке и мусульманском юноше народная мудрость предпочитает погубить их, нежели оставить жить и обрести счастье, пусть и в лоне другого народа. Цель понятна: запугивание горских евреев, что наказание за грех отступничества от веры и правильного принятого пути неминуемо.
В книге Шапиро есть и рассказы о происхождении кварталов Еврейской Слободы в Кубе. Производит впечатление рассказ о появление квартала Мизрахи (Восточный), когда люди, снимаясь со старого места проживания и переселяясь к своим, в Слободу, разобрали по камням стены синагоги и именно из них сложили новую синагогу на новом месте. Настолько в этих людях было сильно почитание своей веры, что даже камни им были дороги, даже их они не могли бросить и уйти!
Шапиро не простой бесстрастный наблюдатель жизни горских евреев. Посмотрите, как романтичны и красивы его строки: «Каким-то мановением волшебной руки Истории здесь много веков назад все застыло и окаменело, чтобы предоставить будущим поколениям возможность наблюдать прошлое на натуре настоящего…»
Кстати, важный факт: в своих работах Феликс Шапиро ни разу (!) не называет горских евреев «татами».
Предисловие к книге, написанное Лией Микдаш-Шамаиловой, пронизано огромной любовью к своей общине и к ее прошлому. Не скрою, что некоторыми своими высказываниями Лия меня немного заинтриговала. «Я уничтожила три предложения, 26 слов…», – не скрывает историк. Почему при бережном отношении к записям Шапиро и уважении к его личности она это сделала?
Чем был вызван такой поступок – «закрашиванием» истории или всего лишь стиранием какой-то, например, досадной ошибки Феликса Шапиро, что тоже случается в истории? Может, она должна была их оставить и дать к ним свой комментарий? Надеюсь получить ответ на этот и другие вопросы, которые возникли у меня после прочтения книги, в интервью с самой Лией.
На мой взгляд, этот труд будет еще переиздаваться, но уже дополненный научными комментариями Лии Микдаш-Шамаиловой. Однако в любом случае эта книга – ценный подарок всем любителям и знатокам еврейской и горско-еврейской истории.
Автор: Материал подготовила Тамара Рафаилова
Читайте также
Все материалы рубрикиО выборе единой системы письма и алфавита языка горских евреев. Часть 4
В горско-еврейском языке имеет место палатализация консонант. Это не требует доказательства. Примеров много: гъути (коробка), бебейети (отцовство), шуьвер (муж), кемер (спина) и др.
8. Специальные вопросы.
В горско-еврейском языке имеет место палатализация консонант. Это не требует доказательства. Примеров много: гъути (коробка), бебейети (отцовство), шуьвер (муж), кемер (спина) и др. Фонологический характер этого явления имел в виду В.Ф. Миллер, когда исключил из второго варианта алфавита (1905) ть, дь, рь, которые первоначально (1892) были им учтены. Подразумевалось, что достаточно указания на эту закономерность в фонологическом описании языка. (Попутно отметим, что в действительности перечень таких консонант шире: ть, дь, рь, хь, ль, мь…) В алфавите 1929 года факт палатализации не отражен. Применение в кириллических вариантах алфавита русского мягкого знака нарушает единство фонологической системы языка, что становится особенно очевидным на примере имен собственных: Йогъутиль, Дониль, Рахиль и т.п. В письме мягкий знак (Ь), присутствие которого можно было бы как-то объяснить, применяется не системно. Более того, в некоторых случаях мягкий знак применяется безотносительно к палатализации (уь, хь, гь) и при использовании заимствованных слов. Палатализация должна быть учтена и конкретно описана как в фонологическом описании языка, так и в учебном процессе. При обучении языку (или его самостоятельном изучении) целесообразно применение какого-либо способа для наглядного выделения букв, которые надлежит смягчать (шyver, xahar и т.д.). Составление соответственного перечня (таблиц) и т.п. усложняет восприятие. Этимологическая взаимосвязь (или ее отсутствие) между щелевыми консонантами требует отдельного исследования. Абракадабра, типа хьерьмьехь, не имеет права на жизнь. Неприемлемо и применение специальных графем для всех смягченных согласных, т.е. введение отдельных графем для всех смягченных букв или применение мягкого знака либо специального обозначения. Это означает неизбежный возврат к фонологии, созданию эмпирических правил орфоэпии и орфографии. Здесь нужна консультация и помощь коллег.
Рациональным представляется использование графемы q для фонемы, обозначаемой в кириллице как гъ.
Графема гъ, используемая сейчас в слове осгъу – кость, не соответствует архифонеме, условно названной здесь «задненёбной КХ» и фактически сохранившейся в языке. Существование различного звучания иллюстрирует сравнение слов кость и кастрюля (гъэджгъу). Применение одинаковой графемы здесь искажает оригинальную фонетику языка. В отличие от упомянутой выше палатализации некоторых консонант, когда иной вариант озвучивания графемы строго связан с фонологической системой языка (расположения графемы в слове, ее окружения и т.д.), здесь необходимо рассмотреть возможность применения отличительного знака. Например, и’ и q’.
Предвосхищая исследования Н.С. Трубецкого, В.Ф. Миллер не счел возможным вводить в алфавит отдельные графемы для указанных выше звуков, так как они представляются вариантами уже учтенных фонем.
Принимая знак ‘ как знак, информирующий о горловом, или гортанном, или задненебном звучании обозначенной им фонемы, предлагается применять этот знак для обозначения специфического звучания некоторых фонем. Данное предложение согласуется с уже давно существующей практикой его использования для обозначения специфической фонемы – айн. Чтобы разделять эти случаи, предлагается использовать для айн отличающееся обозначение – “. Вполне вероятно, что специфические звуки, означенные ‘, являются сохранившимся следом бывшей “, и их различное обозначение в будущем не понадобится.
C учетом изложенного кроме указанных выше изменений предлагается: вместо графем из алфавита 1929 года, соответствующих кириллическим гI, ч, ш, г, гъ , kx, гь, хь, дж, в проект откорректированного алфавита ввести “, ч, ш, г, q, q’,h, x’, g. По поводу целесообразности использования кириллической г можно добавить, что это обусловлено простотой графемы и необходимостью использования графемы g для обозначения горско-еврейского дж.
К выбору окончательного решения по предложенным уточнениям, корректировкам и изменениям алфавита и последовательности изложения графем приглашаются все специалисты. После этого проект скорректированного алфавита может быть предложен для заранее согласованного утверждения всеобщей горско-еврейской конференцией (по аналогии с конференцией 1929 года) в качестве единого алфавита горско-еврейского языка, обязательного для применения во всех общинах. Следующим этапом работы стало бы создание на этой основе букварей, правил орфоэпии и орфографии, учебных пособий, словарей, методических указаний и другой литературы; переход национальных изданий на языке на новую единую письменность и др. в соответствии с единым планом работы.
ПРИМЕЧАНИЕ. Предлагаемый возврат к латинской графике может быть кем-то воспринят как шаг к «азербайджанизации» нашего языка на основе того, что в основу нашего алфавита 1929 года была положена тогдашняя латинизированная азербайджанская система письма. В действительности корректировка алфавита преследует противоположные цели, хотя, конечно, не препятствует многоязычию горских евреев. Непонимание этого может спровоцировать в будущем у одних желание полностью перейти на азербайджанскую систему письма, а у других – уже сегодня вызвать нежелание вступать на путь таких (и вообще каких-либо) изменений. И одним и другим следует учесть, что в течение ХХ века постоянно отмечалось сближение кубинского диалекта зугьунджуьгьури с кубинским диалектом азербайджанского языка. Около полувека назад эта тема затронута уже на научном уровне (см. диссертацию канд. филолог. наук Т.М. Ахмедова «Лексическое взаимоотношение азербайджанского и татского языков (на материале кубинского диалекта азербайджанского языка и кубинского наречия татского языка)», Баку, 1969 г.). Достаточно и других примеров, наглядно иллюстрирующих фактическую языковую ситуацию в среде горских евреев, проживающих в Азербайджане. Они есть и в словарях диалекта, подверженного мощному влиянию азербайджанского языка. В этих условиях постановка вопроса о переходе на какую-то другую национальную систему письма напоминала бы действия врача, предлагающего вместо лечения больной головы (алфавита) – ее полную трансплантацию. Нельзя забывать, что наш язык формировался в течение тысячелетий, в отличие от сравнительно молодых доминирующих в настоящее время языков. Будем надеяться, что мудрость народа окажется сильнее различных ассимилирующих факторов и вызванных ими признаков национально-патриотического смирения.
13.02.2014 г., Москва
Автор: Материал подготовил Давид Бахшиев