Можно ли аннексировать территорию, которая и так принадлежит вам?
Тот факт, что Израиль уже обладает суверенитетом над так называемыми оккупированными территориями, основан на давно установившемся принципе международного права
Дэвид Волховербританский адвокат
В связи с тем, что несколько западных стран готовы признать палестинское государство, израильский министр финансов Бецалель Смотрич на прошлой неделе обнародовал подробный план аннексии 82% территории Западного берега. Однако Объединенные Арабские Эмираты немедленно предупредили, что это поставит под угрозу Соглашения Авраама, и Биньямин Нетаньяху незамедлительно снял этот вопрос с повестки дня своего кабинета.
Хотя этот план можно рассматривать как провокационный, он не предусматривал расширения израильского суверенитета. Это объясняется тем, что, каким бы экстраординарным это действие ни казалось, в соответствии с истинным пониманием международного права Израиль уже обладает суверенитетом над Западным берегом и сектором Газа, как это было с 1948 года. Поэтому едва ли он может «аннексировать» свою собственную суверенную территорию.
Мнение, что аннексия будет представлять собой нарушение международного права, основано главным образом на резолюции 242 Совета Безопасности ООН 1967 года, в соответствии с которой Израилю было предписано покинуть так называемые оккупированные территории, если соседние арабские государства откажутся от агрессивных планов в его отношении (что позднее сделали Иордания и Египет).
Между тем, в других резолюциях подтверждается «незаконность» создания поселений на территориях. Однако резолюции ООН — это не более чем выражение намерений, желаний, ожиданий или моральных наставлений. Ожидается, что государства-члены будут соблюдать эти положения, но резолюции сами по себе не имеют силы закона. Например, резолюция ООН 181 от 29 ноября 1947 года подтвердила принцип раздела подмандатной территории Палестины на еврейское и арабское государства, но не создала их юридически.
Тот факт, что Израиль уже обладает суверенитетом над так называемыми оккупированными территориями, основан на давно установившемся принципе международного права, на который недавно обратила особое внимание выдающийся лондонский адвокат Наташа Хауссдорф, юридический директор благотворительного фонда UK Lawyers for Israel. Должен признаться, поначалу я скептически отнесся к этому аргументу, пока, после более тщательного изучения соответствующих научных работ, не пришел к выводу, что это утверждение неопровержимо.
Рассматриваемый принцип международного права, обозначаемый его латинской формулировкой uti possidetis juris («поскольку владеете»), предусматривает, что при создании нового государства на территории, которая ранее находилась под колониальным управлением, его границы, как правило, совпадают с границами колониального владения-предшественника, даже если на этой территории есть этнические или национальные меньшинства, стремящиеся к самоопределению.
Этот принцип был применим до истечения срока действия британского мандата, хотя Палестина была не колонией короны, а регионом, переданным Лигой Наций под контроль Великобритании. В наиболее полном исследовании этого вопроса американские ученые Белл и Конторович убедительно сослались на uti possidetis juris, чтобы продемонстрировать, что, когда 14 мая 1948 года была провозглашена независимость Израиля, границы нового государства автоматически в эту критическую дату совпали с границами прекратившего существование мандатного владения.
Это стало решающей причиной того, что Израиль был единственным государством, вышедшим из-под действия мандата. Другие комментаторы, в частности Шоу и Крезмер, предпринимали смелые, но оказавшиеся безуспешными попытки обойти убедительную логику этой простой истины.
Объявив о создании государства так быстро, Израиль сослался на резолюцию 181, в которой говорилось, что подмандатная территория должна быть разделена таким образом, чтобы одна треть отошла еврейскому государству, а две трети — арабскому, и предлагаемое распределение в целом отражало существовавшее на тот момент демографическое соотношение.
В отличие от руководства ишува, которое по тактическим соображениям неохотно согласилось на раздел, лидеры арабской общины бывшей подмандатной территории сознательно отказались провозгласить собственное государство в районах, отведенных им в соответствии с планом раздела. Вместо этого они силой оружия закрепили свое неприятие раздела, призвав своих братьев в соседних государствах уничтожить «сионистское образование». Они не провозгласили арабское государство, потому что это означало бы признание законности раздела, а они хотели владеть всей территорией Палестины.
Как и природа, закон не терпит пустоты, и поэтому в силу этого провала и принципа de possidetis juris Израиль по умолчанию приобрёл суверенитет над всей территорией, хотя он и не стремился к установлению военного контроля над Западным берегом и сектором Газа до того, как соглашение о перемирии 1949 года заморозило границы в пользу соответствующих оккупирующих государств — Трансиордании и Египта.
Несмотря на предупреждение Израиля, Иордания в 1967 году без каких-либо на то оснований нарушила перемирие 1949 года и напала на Израиль, который в целях самообороны затем оккупировал Западный берег, над которым он заочно пользовался суверенитетом с 1948 года.
Этот суверенитет подразумевает автономный контроль над частями Западного берега, переданными Палестинской администрации в соответствии с соглашениями Осло 1993 года. В последних установлено, что повышение уровня автономии до государства может быть результатом двустороннего соглашения об окончательном статусе между Израилем и Палестинской администрацией.
Согласно обычному международному праву, для существования государства необходима доступная территория. До тех пор, пока Израиль не согласится передать свой суверенитет над Западным берегом в соответствии с соглашениями Осло, доступной территории не будет.
Не говоря уже о том, что признание палестинской государственности без такого соглашения будет пустым политическим жестом, лишенным юридической силы, если правительство Великобритании теперь заявит о признании палестинской государственности без такого соглашения (несмотря на все оговорки, высказанные сэром Киром Стармером), оно сделает это в нарушение своего собственного формального одобрения Соглашений Осло.
Jewish News, перевод Ильи Амигуда
Как западные звезды сражаются с израильским кино
Как объясняется виновность за происходящее в Газе Иерусалимского кинофестиваля или фестиваля «Докавив»?
Биньямин Тобиаскинообозреватель Ynet
В прогрессивных левых кругах на Западе до сих пор спорят, осуществляет ли Израиль в Газе геноцид и этнические чистки или просто время от времени совершает военные преступления. Но отрадно осознавать, что, по крайней мере, нет споров о том, кто несет за это ответственность: Иерусалимская синематека и фестиваль «Докавив». Это не шутка, отнюдь, а скорее логика, изложенная в петиции, подписанной почти 3900 профессионалами киноиндустрии по всему миру.
Среди них, пожалуй, и не найдешь неизвестных фигур: Эмма Стоун, Марк Руффало, Оливия Колман, Чарльз Джош О'Коннор и, естественно, Сьюзан Сарандон и Хавьер Бардем (которые недавно сравнили солдат ЦАХАЛа с нацистами), а также такие уважаемые режиссеры, как Йоргос Лантимос, Джонатан Глейзер, Майк Ли, Адам Маккей и Хоакин Феникс. Они поклялись не сотрудничать ни с одним израильским кинематографическим учреждением и не участвовать в производстве израильской кинопродукции, чтобы не стать «соучастниками геноцида».
Они также обещают попытаться предотвратить дистрибуцию и прокат своих фильмов в Израиле (хотя формулировка там расплывчатая). С начала войны мы уже видели шесть или семь осуждающих заявлений от звезд кинематографа, иногда с повторяющимися названиями (британцы, испанцы и мексиканцы нас особенно не любят). Но этот проект гораздо шире и, что важно, он первый, кто фактически призывает к бойкоту — к ответным действиям, к нанесению серьезного ущерба местной промышленности, надеясь добиться перемен.
Как объясняется виновность за происходящее в Газе Иерусалимского кинофестиваля (того самого, который всего два месяца назад подвергся критике со стороны министра культуры за «продвижение палестинского нарратива», поскольку на нём были показаны фильмы, критикующие Израиль)? Или фестиваля «Докавив», где было показано бесчисленное количество документальных фильмов о несправедливостях оккупации и Накбе, включая документальную эпопею «1948: Помнить и забыть», что привело к огромному давлению со стороны правительства, требовавшего не демонстрировать его?
Ну, всё это неважно. Любой фестиваль или учреждение на святой земле, получающее хоть шекель от правительства, по сути, «соучастник геноцида». К счастью, они не высказали своего мнения о врачах и учителях.
Подождите, есть ещё более странное утверждение: «Подавляющее большинство израильских кинопродюсерских и дистрибьюторских компаний, агентов по продажам, кинотеатров и других киноорганизаций в Израиле никогда не выражали поддержки всеобщим правам палестинского народа». Другими словами, вина за гибель детей в Газе приобретает обратную силу, а требования лояльности начинают напоминать советские клятвы верности (организация, сформулировавшая это, называется «Киноработники Палестины», и уже окутана марксистской аурой некоторыми из самых капиталистических стран мира).
В заявлении, чтобы придать ему гуманистический оттенок, подчёркивается, что нет никаких проблем с «сотрудничеством с израильскими творческими работниками» — только с теми, кто никак не связан с какими-либо официальными или государственными структурами в своей стране. По этому критерию даже такие режиссёры, как Надав Лапид и Шломи Элькабец, являются грязными сионистами и не имеют права участвовать в этом процессе.
Есть логика и в утверждении, что изгнание с европейских фестивалей и Евровидения может что-то изменить в позициях части израильской публики. Но что касается киноиндустрии? Она точно не интересует правительство, широкую публику, которая ходит на фильмы вроде «Free Chol Sled», финансируемые частными лицами, и трудно представить, чтобы хоть один израильтянин, считающий войну в Газе нравственной, вдруг изменил своё мнение, потому что, похоже, мы не увидим Эмму Стоун, получающую награду у бассейна султана, рядом с Галь Гадот.
Конечно, расплачиваться будут деятели киноиндустрии – почти все из левой части политического спектра, выступающие против войны, – а вслед за ними и израильская публика, которая постепенно будет видеть на экранах меньше хороших израильских фильмов. Кто захочет вкладываться в эту головную боль?
С одной стороны, министр культуры открыто поощряет коммерческую деятельность, а с другой — разворачивается кампания, клеймящая всё израильское кино как «клеветническое». С другой стороны, обрубаются возможности международной копродукции и доступа к площадкам авторитетных фестивалей, поскольку ведётся чёткая кампания ненависти, клеймящая всё израильское кино как «соучастников геноцида».
Ни одна из сторон толком не смотрит израильские фильмы и не интересуется нюансами и сложностями в этой стране, которые привели к созданию таких ярких, многослойных фильмов, как «Гет», «Один из нас», «Бофор», «Нулевая мотивация» и «Вальс с Баширом». Главное — клеймить местное кино как ущербное и токсичное и тихо подталкивать всех активных творцов здесь, в Израиле, к отступлению — в эмиграцию за границу или на телевидение.
Это, конечно, не самая большая трагедия, произошедшая в регионе на этой неделе, и даже не десятая по важности. Но она показывает, как сужаются границы дискурса и воображения. Подписавшие декларацию сравнивают себя с группой режиссёров, бойкотировавших ЮАР в 1980-х годах. При всём уважении к неиссякаемому эго кинематографистов, даже если принять эту избитую аналогию, едва ли кто-нибудь может подумать, что Манделу освободили из тюрьмы, потому что в Йоханнесбурге не показали фильм Скорсезе.
Заявление, очевидно, не спасёт ни одного ребёнка в Газе. С точки зрения сторонников бойкота Израиля, можно понять требования эмбарго на поставки оружия Израилю, всеобъемлющего экономического эмбарго и даже, как бы болезненно это ни было, арестов офицеров и солдат за рубежом.
Помимо эгоизма и нарочитой демонстрации добродетели есть ещё несколько вещей, которые должны нас насторожить в этой декларации. Нет, «антисемитизма» здесь не увидишь: значительная часть подписавших — евреи, и стоит помнить, что киноиндустрия — в значительной степени еврейское занятие, как в Голливуде, так и в Европе.
Утверждение о «наивности» и «промытых мозгах» тоже не выдерживает критики. Было бы огромной ошибкой предполагать, что зрелые, серьёзные люди, некоторые из которых принадлежат к интеллектуальной элите, подписали столь радикальную декларацию — которую когда-то приняли бы только маргиналы западных левых, — потому что увидели два новостных репортажа на «Аль-Джазире». Антисионизм, очевидно, имеет место, и он является частью мировоззрения некоторых подписавших (Сарандон, Бардем, режиссёр Кен Лоуч), но он распространяется с пугающей скоростью в голливудском мейнстриме (Стоун, например, никогда не делала политических заявлений, которые не совпадали бы с мейнстримной позицией Демократической партии), заставляя людей — даже тех, кто побывал здесь однажды — видеть современный Израиль отвратительным местом, где ведутся бои на всех фронтах.
Кинорежиссёр сидит в Голливуде или Франции, уповая на своё эго, и считает, что должен «что-то сделать» или заявить о войне. Можно отмахнуться от этого, но это человеческая природа и профессия (мы, израильтяне, также разочарованы, обнаруживая, что еврейские звёзды, такие как Сет Роген, не говорят в нашу пользу или сливаются, когда это делает кто-то вроде Сайнфелда). Но война продолжается, и нет ответов, нет перемен.
И что же они делают? Они набрасываются. На кого только могут. Израильская киноиндустрия заплатит немалую цену, и никому здесь или там это не будет особенно важно, но главное, что «мы что-то сделали», говорят себе подписавшие петицию. Лес рубят — щепки летят.
По иронии судьбы, в последние годы так же думают и многие израильтяне, столкнувшиеся с неоспоримым фактом: цена этой войны в основном ложится на невинных, в основном на детей, как бы мы это ни преподносили. Есть объяснения, есть оправдания, но такова реальность, которую необходимо изменить.
Ynet, перевод Ильи Амигуда