Можно ли верить предвыборным опросам?
«Все опросы заказные. Потому что за любой из них кто-нибудь платит»
Чем ближе выборы, тем чаще в СМИ публикуются результаты соцопросов. Но стоит ли им верить? На этот вопрос «Деталям» ответил Камиль Фукс, профессор факультета точных наук тель-авивского университета — специалист по вопросам статистики. Исследования общественного мнения под его редакцией часто публикуют газета «ХаАрец» и 10-й телеканал.
— Опросам можно доверять. Но зная, что они достоверны именно на момент их проведения. Они не всегда являются прогнозом результатов выборов, — сказал Камиль Фукс. — Люди в любой момент могут изменить свое мнение. Зачастую так в самом деле и происходит, в том числе – в сам день выборов. Есть исследования, которые утверждают, что 13 процентов избирателей решают, за кого голосовать, уже прямо на избирательном участке, выбирая бюллетень.
Другая погрешность вызвана тем, что некоторые группы населения менее склонны отвечать на вопросы социологов, чем другие. Например, в опросах соглашается участвовать меньший процент ортодоксов, по сравнению с другими секторами. Хотя это не такая уж большая проблема, потому что мы умеем анализировать результаты, и экстраполировать их на мнение всей группы.
Поэтому необходимо следить за результатами опросов на протяжении некоторого времени. Тогда они показывают, как изменяются мнения людей, и дают нам возможность проверить тенденции. Например, сразу после праймериз в «Аводе» у «Еврейского дома» в опросах было 24 мандата, а потом несколько раз подряд количество снижалось, пока не достигло всего 11-ти в последнем исследовании. Эти результаты достаточно точны, потому что показывают тенденцию одной и той же группы за длительный период. Но точное количество мандатов – будет их 11, или 13, или 9 – мы определить не можем.
В последние годы мы наблюдаем постоянное увеличение количества людей, которым до последнего дня трудно определиться, за кого голосовать. Их решения все время меняются, включая решение, пойдут ли они вообще голосовать.
Как правило, люди могут переходить из партии в партию, но внутри своего лагеря. Хотя в последние годы многие стали все чаще менять мнение еще более радикально.
— Для большей точности нужно проводить опросы на одной и той же выборке респондентов?
— Мы не проводим такие опросы, но они, действительно, существуют и считаются самыми достоверными — у них самая маленькая погрешность, и по ним лучше видна тенденция. Они применяются в исследованиях другого рода — например, медицинских, когда в течение долгого срока следят за одним и тем же пациентом. Иногда опрос проводится в рамках какого-то исследовательского проекта. Но их очень мало, их проводят редко. Такой проект, например, был осуществлен изданием «Лос-Анжелес Таймс» по итогам победы Трампа. 3400 человек были опрошены несколько раз. Вопросы больше касались экономики, но какие-то политические аспекты тоже были затронуты.
— А почему таким же образом не проводят политические опросы?
— Прежде всего потому, что это очень дорого. В Америке их проводят в рамках академических исследований. А политические прогнозы у нас заказывают СМИ, и для них, в основном, прибегают к интернет- телефонным опросам, причем они подразделяются на опросы при помощи мобильных телефонов и стационарных. Во время последних президентских выборов во Франции 5 из 6 исследовательских институтов проводили интернет-опросы. И полученные таким образом данные, конечно, отличаются даже в момент опроса — потому что одни люди проводят больше времени в интернете, а другие активнее отвечают на телефонные звонки.
В 2015 мы пользовались обоими методами. Что интересно: интернет-опросы дали очень точные прогнозы по «Еш атид» и «Еврейскому дому», но менее точный — по партии «Ликуд». А вот телефонный опрос дал «Ликуду» гораздо больше мандатов, чем в итоге у них оказалось.
— Вы опрашиваете всего 500-700 человек. Не мало ли?
— 700 человек вполне достаточно. Мы учитываем возраст, пол, религиозную принадлежность, страну исхода. Например, среди репатриантов из бывшего СССР и среди арабского населения мы проводили отдельные опросы. Тяжелее всего опрашивать ультра-ортодоксов. Очень многие отказываются отвечать. Но все равно это — практически постоянный процент, он почти не меняется, поэтому мы все равно можем получить вполне достоверные результаты. А репатрианты из стран бывшего СССР сегодня не особенно выделяются из общей массы. Мы получаем здесь достаточно ожидаемые результаты. Еще десятилетие назад работать с ними было гораздо труднее.
— Социологов порой обвиняют в создании «заказных» опросов…
— Все опросы заказные. Потому что за любой из них кто-нибудь платит. Но если говорить о тенденциозных опросах, где от тебя ждут определенного результата — то да, такие существуют! Особенно в тех областях, которые касаются рекламы. В США, например, когда публикуют рекламу какого-то товара, ее подкрепляют опросом. И возможно, что было проведено много опросов, но только один из них дал требуемые результаты. Либо в каком-то из них вопросы были составлены так, чтобы получить определенные ответы — и когда эти ответы были получены, этот опрос был опубликован. Такое происходит и в политике, но немного, и чаще всего в связи с местными выборами.
— Один из ваших недавних опросов показал, что «Ликуд», если его не будет возглавлять Биньямин Нетаниягу, не потеряет много мандатов. Вы и раньше проводили подобные опросы, в отношении других партий тоже?
— — Да, мы проверяли, что случится, если во главе партии будет стоять другой человек. Мы делали это, когда возникали новые центристские партии, проверяли, кто в них более популярен. По «Ликуду» в итоге оказалось, что без Нетаниягу партия теряет всего 1 мандат. «Ликуд» для людей – уже как семья. Человек говорит: «Я – ликудник», чего никак не может сказать, например, сторонник партии «Еш атид». Это почти как болеть за футбольную команду. Почему преуспел Кахлон? В нем видят «ликудника». Но по этой же причине он не смог оттянуть много мандатов от центра.
— Институтов, занимающихся исследованиями общественного мнения, много – может, стоить сопоставлять результаты разных опросов, для получения более точных прогнозов?
— Мы поступали так перед выборами 2015 года. Каждую неделю, в течении нескольких месяцев перед выборами, на 10-м телеканале публиковались сводные данные, которые назывались «индексом 10-го канала». Но они были не точнее каждого опроса в отдельности.
Беседовала Гила Райт
Источник: Детали
Ложный враг
Для иранцев ненависть к Израилю — это орудие для достижения собственных целей
Настоящие друзья Израиля должны бы порекомендовать Нетаниягу заключить мир, пока Махмуд Аббас еще у власти, потому что тот, кто займет его место, может оказаться гораздо менее умеренным.
В КОНЦЕ 1941 года японцы напали на Перл-Харбор и объявили войну Соединенным Штатам. Со своей стороны объявил США войну их нацистский союзник, а также его сателлиты.
Есть анекдот на этот счет. Корделл Халл, государственный секретарь США, к которому пришел посол Венгрии, чтобы объявить войну, решил пошутить.
-Венгрия, Венгрия? - переспросил он.- У вас республика?
-Нет, - ответил посол. - У нас монархия.
-В самом деле? Кто же ваш король?
-У нас нет короля, но есть регент, Адмирал Хорти.
-Адмирал? Значит, у вас есть большой флот?
-У нас вообще нет флота, потому что у нас нет выхода к морю.
-Странно… Монархия - без короля, адмирал - без флота. Объясните же мне, пожалуйста, почему вы объявляете нам войну? Какие у вас претензии к США?
-Никаких, но у нас есть претензии к Румынии.
-Почему же вы не объявляете войну Румынии?
-Это невозможно! Румыния - наш союзник.
Я ВСПОМИНАЮ этот анекдот всякий раз, когда Биньямин Нетаниягу изрекает угрозы Ирану, от которых кровь стынет в жилах. Война с Ираном у него на первом месте. Он предупреждает об опасности иранских усилий по созданию ядерного оружия, намекая на наличие у нас «тайного» ядерного арсенала.
Почему?
Бог весть. Я отчаянно стараюсь понять причину израильско-иранского конфликта, схватки не на жизнь, а насмерть, и не могу найти никакой. Совсем никакой. Ноль без палочки.
В основе войн между нациями - конфликт интересов. Существуют ли какие-то конфликты интересов между Израилем и Ираном?
Абсолютно никаких.
У Израиля есть конфликт с арабским миром, который отказывается признать его и поддерживать с ним нормальные отношения, пока не будет заключен мир между Израилем и палестинским народом. Израиль фактически ведет войну с Сирией и Хизбаллой.
Иран стремится стать великой мусульманской державой в этом регионе. Поэтому он фактически ведет войну с Саудовской Аравией (которая стремится к тому же) и с ее сателлитами. Представляется, что у Израиля и Ирана возникла общность интересов.
И в самом деле, не так давно имел место прочный, хотя и неофициальный, союз между Ираном и Израилем. Тогда в Иране правил шах, а Израиль действовал там, как заблагорассудится. Иран стал для Израиля базой интенсивной военной и политической деятельности в иракском Курдистане. «Шабак» - израильская секретная служба - вел подготовку сотрудников наводившей страх иранской секретной службы «Савак». Если не считать США, Иран был ближайшим израильским союзником.
ЧТО ЖЕ случилось? Случилось то, что, в Иране сменился режим. Шаха свергли, и на его место пришли аятоллы. Аятоллы - религиозные лидеры, и во имя шиитского ислама они прокляли «еврейское государство».
Но религиозная идеология не заменяет основных интересов страны. Они зиждутся на объективных фактах, прежде всего, географических. Даже религиозные войны 17-го века были порождены, главным образом, национальными интересами, а религия была лишь предлогом.
Национальные интересы со сменой режима не меняются.
Самый очевидный пример - Россия. Когда большевистская революция свергла царей, внешняя политика страны не изменилась. Когда коммунистический режим сломался и власть со временем перешла к Владимиру Путину, иностранная политика осталась, в целом, такой, как если бы ничего не случилось.
Действительно, если речь идет о жизненно важных интересах Ирана, аятоллы отнюдь не пренебрегают израильской помощью. Во время иракско-иранской войны Израиль снабжал аятолл оружием. Это происходило почти открыто во время так называемого «кризиса заложников». Мой друг Амирам Нир, в то время чиновник в области безопасности, доставлял его в Иран.
Мысль, будто Иран может напасть на вооруженный ядерным оружием Израиль и рискнуть своим существованием, нелепа.
Иран - наследник одной из древнейших цивилизаций мира, почти столь же древней, как и Египет. В сравнении с ней, еврейская цивилизация - младшая сестра. В самом деле, некоторые эксперты считают, что еврейская религия многим обязана иранской цивилизации.
Кир Великий основал крупнейшую империю того времени. Он создал систему терпимости и прогресса. В частности, он отпустил изгнанных евреев обратно в Иерусалим. «Возвращение в Сион», как считают многие эксперты, явилось подлинным начало иудаизма.
Правда, все это было очень-очень давно. Но, как сказано выше, жизнь объективных интересов тоже очень долгая.
ПОЧЕМУ ЖЕ иранцы проклинают нас? Почему извергают на нас огнь и серу?
Ответ простой. Для иранцев ненависть к Израилю - это орудие для достижения собственных целей.
Подлинная цель иранцев - стать главной силой на всем мусульманском Ближнем Востоке. Они идут к ней упорно и с немалым успехом. Логика такова: мусульманский мир ненавидит Израиль. Арабы Ближнего Востока ненавидят Израиль. Поэтому ненависть к Израилю может быть эффективным политическим инструментом.
Весьма любопытно, что Биньямин Нетаниягу следует той же логике, но наоборот. Дональд Трамп ненавидит аятолл. Многие в западном мире их боятся. Поэтому Нетаниягу использует ненависть к Ирану как свое главное политическое оружие. Он разъезжает по всему миру и повсюду пользуется им. Это главная тема его зажигательных речей в ООН, Конгрессе США и ЭЙПАК.
Оно также неплохое лекарство от его личных бед. Теперь он по уши завяз в разных коррупционных делах, включая крупные взятки. Его почитатели готовы их проигнорировать, потому что он - единственная защита от ужасного уничтожения аятоллами, которые овладеют ядерным оружием.
Поскольку Президент Трамп тоже имеет против Ирана зуб и хотел бы выйти из международного соглашения, по которому Иран обязался приостановить значительную часть своей ядерной программы в обмен на соответствующие уступки, гневная риторика Нетаниягу цементирует их дружеские отношения.
В последнее время иранцы оборудуют базы в Сирии и Ливане, вблизи границ Израиля. Израильская авиация время от времени их бомбит, гордо демонстрируя аэрофотоснимки, подтверждающие свой успех. Эти атаки, конечно, повышают доверие к Ирану в глазах арабского мира. И все довольны.
ВСЕ ЖЕ такая ситуация опасна. В ее основе израильско-арабский конфликт, который может взорваться в любую минуту по самым разным причинам. Израильские «военные эксперты» пророчат в скором времени новую израильско-арабскую войну, возможно, против Сирии и Хизбаллы. На этой неделе по всей стране испытали сирены воздушной тревоги.
Наилучший способ избежать войны - заключить мир со всеми арабскими странами. Это значит, что мир нужно заключить, прежде всего, с палестинцами.
Нетаниягу гордо говорит нам, что он одержал значительную победу - достиг сотрудничества с Саудовской Аравией и Арабскими Эмиратами, которые теперь ведут при поддержке Ирана войну с йеменскими повстанцами. Победа в этой войне саудовцам пока не светит.
Израильско-саудовское сотрудничество хранится в большом секрете. Саудовский наследный принц, очень молодой и неопытный диктатор, не может его открыто признать, потому что массы арабов повсюду, включая его королевство, видят в Израиле заклятого врага.
Ни одна арабская страна не может заключить с Израилем настоящий мир, пока Израиль продолжает оккупировать Палестину, а палестинцы остаются под властью жестокого оккупационного режима. Давний саудовский мирный план еще где-то хранится, но израильское правительство его совершенно игнорирует.
Израиль действительно подписал мирные соглашения с Египтом и Иорданией, но ничего и отдаленно напоминающего всеобъемлющий мирный договор между этими странами нет. Первоначальный энтузиазм давно испарился, и как египетское, так и иорданское правительство свели отношения к минимуму, сознавая, что их народные массы не приемлют Израиль.
Так что, палестинцев не обойти.
Настоящие друзья Израиля должны бы порекомендовать Нетаниягу заключить мир, пока Махмуд Аббас (Абу-Мазен) еще у власти. Через две недели ему исполнится 83 года, и здоровье у него слабое. Он глубоко предан миру. У него нет очевидного преемника, и тот, кто займет его место, может оказаться гораздо менее умеренным.
Но Нетаниягу нет до этого дела. Мир - последнее, что волнует его беспокойный ум. Он гораздо более озабочен поддержанием вечного конфликта с арабами и Ираном.
И, в конце концов, что это за жизнь без врагов?
Источник: Мнения