На финишной прямой
К новому году у Израиля уже будет правительство. Но нас оно не обрадует
Последние предвыборные опросы дают практически одинаковые результаты. Если бы выборы состоялись сегодня, то блок Нетаньяху не смог бы сформировать коалицию, еще меньше шансов у «правительства перемен». Из тупиковой ситуации есть только два выхода: либо страна идет на шестые досрочные выборы, либо возникает какая-то новая коалиция, построенная на обломках двух блоков. И хотя большая часть партий пока официально отвергает второй вариант развития событий, кое-кто уже начал к нему готовиться.
И данный сюжет с каждым днем становится все реальней и реальней — если на выборах не случится что-либо неординарное. Но в Израиле все верят в чудеса, вернее в то, что «чудо» можно и нужно создавать. При этом до любого «чуда» сегодня и тем и другим не хватает всего лишь пары мандатов. Поэтому в последние несколько дней все партии, сняв перчатки, начали «мочить» друг друга, забыв все обещания дружить и не нападать на товарищей по коалиции.
Первым, как и всегда, начал «Ликуд». Тактика последних дней предвыборной кампании «Ликуда» в последние годы всегда была простой и понятной. «Ешь сколько сможешь», — определил ее в беседе с журналистом Габи Вольфсоном бывший депутат от «Байт Иегуди» Моти Йогев. «Питанием» для «Ликуда» являлись партии своего же блока.
В окружении Нафтали Беннета утверждают, что он до сих хранит письменное обещание Биньямина Нетаньяху назначить его на пост министра обороны после выборов 2015 года. Это обещание было дано в самом начале предвыборной кампании, когда Беннет во главе «Байт Иегуди» приближался в опросах к 20 мандатам. Как многие помнят, на тех выборах национально-религиозная партия осталась с восемью мандатами, и в окружении Беннета потом говорили, что каждый день почти физически чувствовали, как мандаты уплывают к «Ликуду».
Перед нынешними выборами Нетаньяху планировал схожую тактику, однако, как сейчас принято говорить, что-то пошло не так. Прежде всего выяснилось, что ядро сторонников партии «Ционут Датит» (в первую очередь, Итамара Бен-Гвира) гораздо тверже, чем ядро сторонников Нафтали Беннета — семь лет назад. К тому же сторонники правого лагеря уже выучили урок, который сейчас только постигают левоцентристы: утверждение о том, что получение права на формирование правительства определяется количеством мандатов у главной партии блока не соответствует действительности. Говоря попросту, это ложь и манипуляция. Президент государства наделяет правом формировать правительство человека, который получил больше всего рекомендаций, а не мандатов. И поэтому количество мандатов у главной партии блока не имеет решающего значения.
Теория «большой партии» раз за разом позволяла Нетаньяху обескровливать младших партнеров внутри своего блока. На сей раз задача оказалась особенно сложной — еще и потому, что Смотрич и Бен-Гвир отнюдь не собирались покорно и смиренно наблюдать за тем, как Нетаньяху переманивает избирателей.
Недавний скандал из-за высказывания Смотрича, что Биби — «прожженный лжец», хоть и заставил его извиниться, но еще более укрепил лагерь его сторонников, повысив популярности партии «Ционут Датит» до 14 мандатов. Однако почти «историческое» извинение этот скандал вызвал. Нетаньяху дрогнул первым и призвал Смотрича и Бен-Гвира прекратить «стрельбу по своим». А в израильских условиях обычно просит «не стрелять» по своим тот, кто проигрывает мандаты.
В то же время для всех ясно, что Нетаньяху будет до последнего момента пытаться уменьшить число мандатов у «Ционут Датит». Цель их связана не с перспективами Нетаньяху стать премьер-министром, а с тем, в какой степени ему придется выполнять свои обещания и предоставлять Смотричу и Бен-Гвиру портфели в своем правительстве. А ведь требования там более чем завещанные: как минимум министерства юстиции, обороны и, возможно, финансов. И ответ на этот вопрос зависит от того, наберет совместный блок 14 мандатов или, скажем, восемь. Все ответы — после 1-го ноября.
В блоке противников Биньямина Нетаньяху тоже не прекращается война всех со всеми. Эта война обостряется по мере приближения ко дню выборов, и пока не видно каких-то признаков того, что она может прекратиться.
Партия «Еш Атид» усиливается от опроса к опросу. По опросу Камиля Фукса, опубликованному на этой неделе, она набирает уже 27 мандатов. Однако бесплатных обедов не бывает, и ценой за это служит постепенное ослабление «Аводы» и МЕРЕЦ. По тому же опросу Камиля Фукса, они с четырьмя мандатами уже ощущают близость электорального барьера. «Мы контролируем ситуацию, и твердо знаем, что "Авода" и МЕРЕЦ вне опасности», — раз за разом повторяет Яир Лапид, однако далеко не очевидно, что, запустив машину «каннибализма», он может и хочет контролировать ее работу.
Тем не менее на крайнем левом фланге царит паника (или ее видимость). «Без МЕРЕЦ у Лапида нет 61 мандата», — взывает к рассудительности премьер-министра Захава Гальон. Хотя, как иронизируют специалисты, и с МЕРЕЦ у Лапида нет 61 мандата. Но Гальон это, естественно, не успокаивает. Она уже звонила Лапиду и призвала его не «стрелять по своим» (см. выше про аналогичные призывы в правом лагере). Лапид пообещал не допустить исчезновения МЕРЕЦ.
В «Аводе» паника меньше проявляется внешне, но, безусловно, присутствует. Напряженность между «Аводой» и «Еш Атид» даже сильнее, чем между «Еш Атид» и МЕРЕЦ. На этом фоне Мейрав Михаэли может считать подарком отказ премьер-министра Яира Лапида принять участие в митинге памяти Ицхака Рабина, который состоялся на исходе шаббата. Если бы Лапид принял приглашение Михаэли, это был бы митинг всего левоцентристского блока. После его отказа он стал митингом партии «Авода».
Судя по всему, уговоры возымели определенное действие на премьер-министра. Активисты «Еш Атид», отвечающие за телефонные беседы с избирателями, отмеченными как колеблющиеся, получили распоряжение не убеждать тех, кто говорит, что намерен голосовать за «Аводу» или МЕРЕЦ. «Все усилия — на колеблющихся правых». Такое указание получили активисты.
Правда, для «Еш Атид» «Махане Мамлахти» тоже находится «справа» и поэтому никто не удивлен, что Лапид ведет борьбу за голоса избирателей Бени Ганца. Тем более что в «Махане Мамлахти» нисколько не смущены тем фактом, что, согласно всем опросам, набирают вдвое меньше, чем «Еш Атид». «Мы порекомендуем министра обороны Бени Ганца на пост премьер-министра», — сказал 27 октября в эфире «Кан РЭКА» министр юстиции Гидеон Саар. Поэтому Лапид хорошо понимает, что шансы его стать премьер-министром после 1-го ноября призрачны.
Отбирая мандаты у партнеров по блоку, Лапид думает не о дне выборов, а о том, что будет на следующий день. Прежде всего премьер-министр хочет лишать Ганца возможности быть первым (или вторым после Нетаньяху), имеющим право на формирование коалиции. В «Яадут а-Тора», правда, однозначно утверждают, что у Ганца нет никаких шансов преуспеть в формировании правительства с ультраортодоксами, но Лапид не хочет рисковать. Если Нетаньяху удастся создать коалицию, то Лапид хочет оказаться главой оппозиции, являясь лидером большой фракции. Он исходит из того, что коалиция Нетаньяху («Ликуд» — харедим — «Ционут Датит») будет недолговечной и может иметь эффект бумеранга, когда после нее популярность левоцентристских партий вырастет. К тому моменту Лапид хочет подойти во всеоружии.
В арабских партиях также царит уныние. По поводу двух партий сомнений нет. Должно произойти чудо, чтобы БАЛАД преодолел электоральный барьер. Должно произойти что-то крайне неожиданное для того, чтобы РААМ остался за бортом Кнессета. Главный вопрос, ответ на который необходимо будет искать, 1-го ноября: прошел ли в Кнессет список ХАДАШ-ТААЛ. И здесь все зависит от явки избирателей. Если прошел, у блока противников Нетаньяху есть шанс остановить Биби на пути к канцелярии премьер-министра. Если нет, то победа блока Нетаньяху практически гарантирована.
Позиция НДИ, и это стало ясно после выступления Авигдора Либермана на конференции издания Globes, остается неизменной: отказ войти в коалицию с ультраортодоксами окончателен и обжалованию не подлежит. При этом не имеет значения, наберет ли НДИ 8-9 мандатов или скатится к 4-5 — это никак не отражается на вариантах образования той коалиции в которой хотел бы участвовать Либерман.
Сами харедим раз за разом заявляют, что их «верность» Нетаньяху абсолютна. Но даже если представить, что эту верность кто-то сумеет нарушить, этим кем-то скорее станет Бени Ганц, чем Яир Лапид.
Стоит отметить, что религиозные партии уже объявили «цену» своего участия в любой коалиции. «Когда мы вернемся во власть, то потребуем миллиарды из бюджета. Перестанем, как бывало, клянчить миллион-другой на нужды ортодоксальной общины», — цитируют газеты Арье Дери. И в принципе «ничья» в борьбе двух блоков их тоже устраивает и им даже не важно сколько суммарно у них будет мандатов, главное, чтобы любой, кто захочет сформировать коалицию, не мог бы обойтись без них.
Ультраортодоксальные партии, возможно, специально называют неимоверно набивают «цену» своей поддержки. Их многоопытные лидеры, Дери и Гафни, очень давно в Кнессете и хорошо изучили правила политического торга, особенно если в них нуждаются. Анализ складывающейся сегодня ситуации вынуждает к выводу, что ни Биньямин Нетаньяху, ни Бени Ганц, если у них возникнет реальная возможность создать коалицию и для этого им потребуются ортодоксы, за ценой не постоят. Ведь любые бюджетные требования, им обоим можно будет одинаково объяснить заботой о стране и нежеланием идти на новые досрочные выборы.
И данный сюжет становится с каждым днем все реальней и реальней. И если на выборах не случится чего-нибудь неординарного, то, скорее всего, все центральные игроки будут рассматривать все возможные варианты создания любой коалиции, вплоть до самых невероятных которые можно себе представить. Все это говорит о том, что скорее всего в Израиле к новому году уже будет правительство. Но нас оно не обрадует!
Израиль, Суэцкий кризис и обвинения в колониальном сговоре
Было решено, что три страны нанесут скоординированный удар по общему врагу — президенту Египта и панарабскому националисту Гамалю Абделю Насеру
Марк РегевПисатель, бывший советник премьер-министра Израиля, старший приглашенный научный сотрудник Израильского института национальной безопасности (INSS).
66 лет назад на этой неделе правительства стран мира выразили беспокойство в связи с атакой ЦАХАЛа вглубь египетского Синая. Но в Лондоне и Париже официальное беспокойство было притворным, поскольку эти две распадавшиеся колониальные державы принимали участие в планировании и осуществлении израильского наступления.
За несколько дней до 29 октября 1956 года, когда Израиль атаковал, премьер-министр Давид Бен-Гурион находился во Франции, где проходили его секретные переговоры с французами и британцами. В свиту Бен-Гуриона входили начальник штаба ЦАХАЛа Моше Даян и генеральный директор Министерства обороны Шимон Перес.
Они встретились в Севре под Парижем с премьер-министром Франции Ги Молле, министром иностранных дел Кристианом Пино, министром обороны Морисом Буржесом-Маунури и начальником штаба армии Морисом Шалье. Из Лондона прилетел министр иностранных дел Великобритании Селвин Ллойд.
Было решено, что три страны нанесут скоординированный удар по общему врагу — президенту Египта и панарабскому националисту Гамалю Абделю Насеру.
В июле 1956 года революционный режим Насера, к большому огорчению Лондона и Парижа, национализировал англо-французскую компанию Суэцкого канала. По Севрскому плану Израиль создал предлог для нападения Великобритании и Франции на Египет и восстановления контроля над Суэцким каналом, желая ускорить падение Насера.
В соответствии с трехсторонними договоренностями, военные действия начались с того, что десантники Ариэля Шарона переместились на позиции к востоку от перевала Митла, якобы угрожая каналу. Затем Париж и Лондон заявили о необходимости защитить жизненно важный международный водный путь, приказав воюющим израильтянам и египтянам отступить из зоны канала. Как и ожидалось, Египет, в отличие от Израиля, отказался подчиниться этому требованию, и у двух европейских держав появился повод для военного вмешательства.
За 100 часов сражения ЦАХАЛ захватил сектор Газа и почти весь Синайский полуостров — впечатляющее боевое достижение для восьмилетнего еврейского государства.
Интересно, что Великобритания не была очевидным партнером для тайного сотрудничества с Израилем. В 1956 году взаимная антипатия, возникшая после окончания мандата, все еще бросала тень на отношения между Великобританией и Израилем. ЦАХАЛ даже планировал возможность того, что Великобритания будет воевать с Израилем на стороне арабов — как это действительно прои сходило в январе 1949 года, когда британские ВВС поднялись в воздух, чтобы атаковать израильские силы на севере Синая.
Более того, в ноябре 1955 года премьер-министр Великобритании Энтони Иден возмутил Израиль, выступив за его отход от линий перемирия 1949 года: Иден предложил Израилю передать часть Негева соседним арабским государствам.
Но агрессивное поведение Насера заставило британцев изменить приоритеты, а национализация канала стала последней каплей. После государственного переворота «Свободных офицеров» в 1952 году Каир стал занозой в боку Лондона: он требовал прекратить британское присутствие в Египте и на Ближнем Востоке, поддерживал радикальные элементы, угрожавшие арабским союзникам Великобритании, и открыл регион для советского проникновения.
Если связи Израиля и Великобритании были окутаны взаимной подозрительностью, то отношения Израиля и Франции были теплыми и дружественными. Французские правительства начала и середины 1950-х годов поддерживали дух антинацистского Сопротивления военного времени, рассматривая евреев как товарищей по оружию. Для социалистических французских политиков, таких как Молле, израильское правительство во главе с социалистической партией «Мапай» было прогрессивным и заслуживающим поддержки.
Одновременно с этим Франция вела войну в Алжире против арабских националистов, требовавших независимости. Повстанцы получали военную и дипломатическую поддержку из Каира, и Париж видел в разгроме Насера ключ к победе в Северной Африке.
Но если для Франции и Великобритании национализация канала стала толчком к трехсторонней атаке, то для Израиля толчком послужила египетско-чехословацкая сделка по продаже оружия в сентябре 1955 года, которая привела к массированному притоку оружия советского блока в Египет, расширив возможности и усилив самого грозного врага Израиля.
Еще до прибытия нового советского оружия Египет превратил израильский порт Эйлат на Красном море в белого слона, заблокировав Тиранский пролив для судоходства в Израиль и из Израиля. В то же время египетские военные организовывали повторяющиеся террористические атаки палестинских федаинов, одновременно усиливая свое угрожающее присутствие на севере Синая. Израиль чувствовал, что должен упредить ситуацию до того, как советское оружие кардинально изменит баланс сил.
Для Лондона и Парижа Суэцкая война стала беспричинной катастрофой. США выступили против их нападения, рассматривая его как анахронизм колониальной дипломатии, наносящий ущерб западным интересам в холодной войне. Вашингтон бесцеремонно заставил Францию и Британию вывести войска, оказывая жесткое экономическое давление, которое угрожало платежеспособности его европейских союзников.
Британцы и французы, которые в начале века разделили Ближний Восток на сферы влияния, теперь были выставлены второсортными мировыми державами. Суэцкое поражение стало предвестником потери французского Алжира и утраты Британией ведущей роли в регионе, которая перешла к американцам. В конце концов, с поста президента был смещен не Насер, а Иден и Молле.
Для Израиля военная победа 1956 года не привела к достижению мира или, в отсутствие арабского признания, каких-либо изменений в территориальном статус-кво: Вашингтон настаивал на полном отступлении к границам 1949 года.
Тем не менее, война сняла блокаду Эйлата, и израильское сдерживание было усилено, что положило начало десятилетию относительного спокойствия на южной границе.
Кроме того, умелое выполнение Израилем американских требований в месяцы после кризиса привело к улучшению американо-израильских отношений. Президент Дуайт Эйзенхауэр, который в 1956 году критически оценивал поведение Израиля, в 1960 году стал первым американским лидером, принявшим в Белом доме израильского премьер-министра Бен-Гуриона.
Если для Израиля и существовала обратная сторона, то она была предусмотрена во время обсуждения кабинетом министров разрешения на наступление. Министры от левой партии «Ахдут Хаавода» (Единство труда) выразили обеспокоенность «некрасивым» сотрудничеством Израиля с европейскими колониальными державами (хотя они все же проголосовали за нападение вместе с министрами Бен-Гуриона от партии «Мапай»).
Предсовмина СССР Николай Булганин развил эту тему в гневном письме Бен-Гуриону от 5 ноября 1956 года, в котором обвинил Израиль в том, что он действовал «как орудие иностранных империалистических держав».
Израиль родился в борьбе против британского колониализма и должен был пользоваться естественным родством со странами, которые аналогичным образом боролись с европейскими империями за свою свободу. Но Синайская кампания подорвала авторитет Израиля среди растущего числа новых независимых африканских и азиатских стран Движения неприсоединения, где Насер оставался героем.
К сожалению, изображение Израиля в 1956 году как колониальной державы обрело поразительное долголетие. Около семи десятилетий спустя это ошибочное обвинение по-прежнему активно распространяется теми, кто стремится подорвать легитимность Израиля — спросите об этом еврейских студентов, обучающихся в западных университетах.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова