С этой хрупкой, небольшого роста пожилой женщиной я знакома несколько лет. Так распорядилась судьба, что мне часто приходилось бывать с ней рядом и слушать её воспоминания о канувших уже в далекое прошлое детских и юношеских годах. Истир исполнилось 86 лет. Несмотря на возраст, у неё феноменальная память, она помнит все до мельчайших подробностей, и особенно те годы, которые провела в начале своей непростой жизни в Еврейской Слободе Кубинского района Азербайджана.

Мне часто приходится бывать в семьях горских евреев и ездить по городам Израиля на встречи, и каждый раз я стараюсь подольше пообщаться с нашими "келетегьо" (старшими). Они как свидетели того времени, когда были живы наши родители, бабушки и дедушки. И ещё, они свидетели ушедших в небытие нескольких эпох и грандиозных мировых событий (революция, война, коллективизация, перестройка, развал Советской империи). На долю наших стариков пришлось немало трудностей, многие из которых были возложены на хрупкие женские плечи…

Отец Истир по тем временам (1927 г.) считался зажиточным человеком, он успешно занимался торговлей. Возил на продажу по всему Кавказу красивые с бахромой шали разных размеров и расцветок. У него уже подрастало двое детишек, четырех и двух лет, и к тому же красавица-жена Руспо только забеременела третьим. В тот день она повисла на нем как ребенок и не хотела отпускать, твердя себе под нос: «Э, Ошир, маре эз хунейтуь дур, ме э хов дирем туьре». (Ошир, не уезжай от дома далеко, я видела тебя во сне.) Видимо женское сердце предчувствовало беду, которая как "старая карга" подкрадывалась к их порогу.

- Мать была беременна мной, всего два месяца, - прикладывая руку к своему животу, начинает свой рассказ Истир, - когда погиб отец. Он поехал в Нальчик, продал весь товар, и когда должен был вернуться домой, его убили. Убийцей оказался свой же, горский еврей, вор и разбойник, который следил за успешным "губеи" ещё на базаре.

Лицо пожилой женщины преобразилось, будто сожалея о смерти отца, которого ни разу не увидела в своей жизни. Но через несколько минут она продолжила:

- Мать, узнав о смерти мужа, возненавидела меня, ещё не родившегося ребенка. Причитая, она постоянно била себя по животу, приговаривая, что эта беременность принесла ей горе. Она не смогла вынести душевную боль и бросилась с балкона. Вот, видишь, у меня на ноге красные полосы, это следы её ран. Маму, конечно же, спасли, но после родов она так и не взяла меня на руки, и не захотела даже кормить грудью. Выходила и воспитала меня келедеде (мать отца). Бабушка и дедушка сразу же предложили матери оставить детей им и устраивать свою жизнь, ведь она молодая женщина, ей еще не исполнилось и 25 лет. Но она отказалась, не могла забыть отца…

За время своего детства и юности Истир так и не смогла познать чувство материнской заботы и любви. Мать каждый раз попрекала невинного ребенка, порой обзывая её обидными словами. Лишь только ласковые бабушкины руки она не забудет никогда. Она успокаивала её, и просила не обращать внимания на слова матери. Женщина брала девочку с собой в колхоз, учила подвязывать тоненькие стебельки саженцев, собирать урожай и белить деревья, а зимними вечерами вязать теплые джурабы и ткать ковры.

Когда бабушки не стало, Истир сама каждый день по грязной, не асфальтированной дороге пешком добиралась несколько км до колхоза. Там её порой кормили чужие люди, и особенно жалели русские женщины. Видя, как девочка натирала ноги в кровь от резиновых галош, они перевязывали ей ноги тряпкой и заставляли поесть вдоволь, приговаривая: - Бедная сиротинушка…

Это было голодное военное время. В Еврейскую Слободу (как и в др. города и села) с фронта почти каждый день приходили письма и похоронки. Пришла ещё раз беда и в семью Истир - похоронка на единственного брата Равоши. Но мать так и не сблизилась со своей младшей дочерью.

- Люди тогда жили очень бедно, - вспоминает Истир, - немало детей в Слободе во время войны скончались от голода и болезней. Почти все жители работали в колхозе, получая вместо зарплаты трудодни.

В колхозе Истир проработала более пятнадцати лет, пока не пришел к ней свататься троюродный брат Саадьё. Его семья уже десять лет как переехала из Красной Слободы в Дербент. После войны он попал в тюрьму на четыре года. Вернувшись оттуда, поехал с родителями в Кубу сватать девушку. Прожили Саадиё и Истир вместе шестьдесят лет, у них пятеро детей, внуки и правнуки.

Вот уже три года, как не стало её мужа, спутника жизни и отца детей. Перед его смертью Истир несколько лет ухаживала за ним, и очень тяжело перенесла его уход. Рассказывая о своей судьбе, она с грустинкой в голосе сказала мне на прощание:

- Я прожила нелегкую, но интересную жизнь. И хочу уйти из жизни так, чтобы не мучить своих детей. Пусть мне Худо даст легкий уход из жизни…

Автор: Материал подготовила Хана Рафаэль