Накануне Хануки задумаемся о том, что делает евреев сильными
В условиях растущих угроз Ханука дает возможность взглянуть на стратегии, которые формируют преемственность, идентичность и силу еврейского народа
Гил Тройпрофессор истории США в Макгиллском университете
В это воскресенье, когда евреи начнут зажигать ханукальные свечи, давайте откроем важную дискуссию. Спросите: какова самая успешная стратегия выживания евреев? Начните дискуссию о «тормозах» и «пузыре».
Бывший узник Сиона Натан Щаранский долгое время учил, что евреям нужен набор «тормозов» против ассимиляции: либо принятие Бога и иудаизма, либо опора на сионизм, еврейский народ и Израиль. Для многих 7 октября показало, что оба набора «тормозов» не работают. Все больше и больше людей задаются вопросом: должны ли евреи жить в ортодоксальных пузырях за границей или в большом сионистском пузыре на нашей родине?
Евреи столкнулись с самой мощной эпидемией антисемитизма со времен распада Советского Союза. Однако теперь эта волна ненависти к евреям распространяется в либеральных демократиях.
Конечно, многие граждане, где сейчас усилился антисемитизм, дают отпор этой волне. Тем не менее, многие евреи чувствуют себя преданными. Негласный альянс, который евреи заключили с западным обществом, нарушен. Особенно это заметно в Австралии, Канаде, Англии и Франции. Правительства этих стран все более враждебно относятся к Израилю, но при этом проявляют откровенную трусость по отношению к джихадистам и «прогрессивным» антисемитам, которые сжигают австралийские, канадские, британские и французские флаги наряду с израильским.
В Америке антисемитизм остается более маргинальным явлением, укорененным в крайне правых и крайне левых кругах. Тем не менее, некогда уважаемые члены общества — члены Конгресса и харизматичные мэры, врачи и психологи — поощряют ненависть.
Но в американской еврейской общине, где 70% неортодоксальных евреев вступают в смешанные браки, прежде чем мы начали беспокоиться о «интифаде», мы беспокоились о том, что нас «залюбят до смерти». А с ростом антисионизма среди евреев, хотя он и не так широко распространен, как боятся многие, это тоже поднимает серьезные вопросы о будущем американского еврейства — и о его неспособности привить самые элементарные чувства солидарности и лояльности.
Короче говоря, не поддаваясь панике и учитывая все нюансы, евреи должны оценивать, куда мы движемся, какие общины действительно обречены, и чему нас учит 7 октября. Поскольку до 80% евреев во всем мире участвуют по крайней мере в одном зажигании ханукальных свечей, давайте дополним вручение подарков и вращение дрейдла анализом и дискуссиями — и вновь дадим обязательство строить конструктивное, прочное еврейское будущее.
Интересно, что Ханука поощряет обе стороны спора «тормоза или пузырь». Традиционно это праздник «пузыря», отмечающий еврейский суверенитет, власть и влияние на еврейской родине. Маккавеи вдохновили наших сионистских героев прошлого, а также сегодняшнее удивительное поколение «восстановителей», солдат и резервистов, которые спасли Израиль 7 октября — и, мы надеемся, спасут Израиль и от его политиков.
Макавеи при этом также олицетворяют религиозный фанатизм, воодушевляя тех, кто верит, что иудаизм может процветать только на еврейской родине или в золотых гетто, созданных евреями для сопротивления угрозам и искушениям внешнего мира.
На протяжении десятилетий американские евреи преуменьшали догматизм Макавеев. Америка воплотила в жизнь просветительскую фантазию о том, чтобы быть евреем дома и полностью интегрированным, принятым обществом американцем на улице.
Американские евреи американизировали Маккавеев, а Хануку превратили в Рождество, поскольку мы все делили белоснежный праздник зимнего солнцестояния с огнями, красочными украшениями и сезонными традициями. У христиан есть один день дарения подарков; евреи наслаждаются восемью ночами материальных удовольствий. У них есть Санта, у нас есть Йехуда Маккавей. И чтобы все это было приемлемо от Бруклина до Беверли-Хиллз, мы сделали Маккавеев борцами за свободу, а не жестокими фанатиками — больше похожими на Элеонору Рузвельт, чем на библейскую Хану, которая потеряла семерых сыновей, или Хану Сенеш, которая пожертвовала своей жизнью.
Многие историки утверждают, что задолго до опыта американских евреев, живущих в условиях балансирования, жизнь в «пузыре» сохраняла евреев евреями. Правда, ненавистники часто заставляли евреев жить в гетто. Но от Москвы до Марракеша изоляция давала евреям свободу следовать своим законам, развивать независимые общинные институты и быть евреями.
Сионизм создал Израиль, величайший еврейский «пузырь» в истории. Йоси Бейлин говорит, что Израиль «возможно, не самое безопасное место для евреев, но это самое безопасное место для того, чтобы быть евреем». Так называемые «светские» сионисты, такие как Бейлин, уже три или четыре поколения передают сильную еврейскую идентичность. Он и его сверстники являются «так называемыми» светскими людьми, потому что израильская культура настолько типично еврейская. Иврит, которым они так хорошо владеют, многочисленные еврейские праздники и ритуалы, которые они так естественно соблюдают, делают их по американским меркам совершенно «религиозными».
Сегодняшний антисемитский антисионизм создал напряженность во многих смешанных браках, еще больше вдохновив сторонников «пузыря». Организация «18Doors», которая «поддерживает людей в межконфессиональных союзах», опубликовала заставляющий задуматься и душераздирающий пост-руководство для состоящих в смешанных браках после 7 октября.
Адам Поллак и доктор Рут Немцофф отмечают, что «некоторые неевреи, состоящие в межконфессиональных отношениях, удивлены внезапной озабоченностью своих еврейских партнеров по поводу Израиля или страхом перед антисемитизмом. Другие удивлены тем, что внезапно оказались вовлеченными в риторику, демонизирующую евреев... По нашему опыту, даже поддерживающие супруги осознают, либо про себя, либо вслух: “Я чувствую, что в данный момент не готов поддержать своего супруга, и мне нужно больше узнать о том, что происходит и как быть союзником”».
До 7 октября те, кто публично выражал обеспокоенность смешанными браками, рисковал быть осужденным за «нетерпимость». Сегодня эти пары и их дети оказались в двойной ловушке: с одной стороны, растущая внутренняя еврейская гордость, с другой — растущая внешняя ненависть.
Когда история наносит удар, сильные люди находят способ восстановиться — с новой энергией и обновленным видением, которое ведет их вперед. В эту Хануку здоровое, любящее, честное и своевременное обсуждение «тормоза против пузыря» должно изменить ход разговора. Давайте перестанем зацикливаться на вопросе «как сохранить иудаизм и еврейский народ?». Вместо этого давайте спросим: «как мы можем сделать нашу еврейскую жизнь максимально насыщенной и полноценной?» В конечном итоге, такой подход остается ключом к выживанию евреев, где бы вы ни жили.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
Вместо уклоняющихся харедим ЦАХАЛ должен призывать арабов
Арабское общество в последние годы пережило быстрый процесс гражданско-экономической интеграции
Нимрод Корендокторант кафедры ближневосточных исследований Университета имени Бен-Гуриона в Негеве, член форума исследователей Центра Эльяшара при Институте имени Бен-Цви
Вопрос о призыве харедим в ЦАХАЛ заставил израильское общество задуматься о ценности равенства, но также выявил опасную брешь в способности армии удовлетворять растущие потребности в области безопасности в условиях сокращения основного национального резерва демографических ресурсов. Общественная дискуссия, сосредоточенная на внутренней еврейской справедливости, отвлекает внимание от критической и неотложной необходимости пересмотреть политику отказа от призыва на военную службу израильских арабов — не как альтернативу решению проблемы харедим, а как стратегическую и моральную национальную возможность.
Аргументы в пользу призыва харедим в армию вращаются вокруг основных принципов равенства в бремени и необходимости демографической безопасности. Однако оппозиция со стороны руководства и масс харедим выходит за рамки типичного разногласия: она основана на глубоком религиозном и идеологическом утверждении «изучение Торы — их профессия» («Торато умануто»), сопровождаемом экстремистскими заявлениями («мы лучше умрем, чем пойдем в армию»). Армия требует огромных ресурсов и значительных нововведений (кашрут, гендерная сегрегация, установленные часы для учебы), чтобы интегрировать эту группу, в то время как фактическая доля призывников остается очень низкой по сравнению с потенциалом.
Попытки принудительно призывать харедим угрожают нанести ущерб социальной сплоченности еврейского общества. Против этого упорного отказа стоит огромный и неиспользованный потенциал призывников: арабский сектор, который составляет примерно 20% населения.
Упорство в стремлении добиться призыва харедим в армию, несмотря на их идеологическое неприятие и явное противостояние государству и его военным институтам, при полном игнорировании арабского сектора, как будто он не существует и как будто соображения безопасности к нему не относятся, несет в себе скрытый элемент дискриминации и утонченного расизма. Неявное предположение заключается в том, что «еврей» должен иметь приоритет, даже тот, кто не признает государство и считает ЦАХАЛ «еретической армией», перед арабским гражданином Израиля, который желает поступить на службу и выражает гражданскую лояльность.
На практике государство предпочитает применять закон к группе, которая создает хаос и выражает глубокую отчужденность (харедим), отвергая при этом группы граждан, готовых внести свой вклад и проявить полноценное гражданство (арабские добровольцы). Такая модель поведения несет в себе двойной смысл: ценность «еврейства» превосходит ценность «гражданства и лояльности», усугубляя тем самым чувство отчуждения и второсортности своего гражданства среди арабского меньшинства.
Отчуждение, которое исторически привело к тому, что ЦАХАЛ избегает призыва арабов, имело национально-политическую подоплеку: страх конфликта лояльности. В отличие от этого, отчуждение харедим основано на религиозно-культурных ценностях: экзистенциальная духовная угроза, воспринимаемая как направленная против их образа жизни. Решение проблемы «отчуждения» харедим требует радикальных изменений в военной структуре, сопряженных с высокими операционными и бюджетными затратами.
Напротив, арабское общество в последние годы пережило быстрый процесс гражданско-экономической интеграции. Образованная городская арабская молодежь, а также многие арабские женщины желают внести свой вклад в развитие государства (через национальную службу и все чаще через ЦАХАЛ) как средство личного, профессионального и экономического роста. Эти группы имеют современное мировоззрение и готовы интегрироваться в более открытые структуры.
Необходимые для них условия проще и менее сложны, чем для харедим. В первую очередь им требуется проверка на благонадежность, интеграция и обучение, а не коренное изменение образа жизни или оперативной структуры подразделения. Вместо того чтобы принуждать к службе сопротивляющуюся группу (харедим), можно проложить широкие пути для активной добровольной службы тех арабов, которые выражают глубокую привязанность к государству и израильской идентичности.
Преимущества добровольного призыва арабов особенно заметны в экономике и в сфере имиджа. Попытка принудить харедим к службе по призыву создает экономическое бремя: стоимость адаптации высока, и это продлевает зависимость от государственной поддержки. В отличие от этого, призыв образованных арабов на службу является экономической инвестицией: служба обеспечивает жизненно важный мост к приобретению навыков и стабильной занятости, увеличивая национальную налоговую базу.
Кроме того, в то время, когда Израиль подвергается резкой международной критике, поощрение призыва лояльных меньшинств является живым доказательством для всего мира, что Израиль — это демократическое государство, которое предоставляет равные возможности и полное гражданство всем своим жителям, тем самым добиваясь ценных имиджевых и дипломатических результатов.
Демографический потенциал израильских мужчин-мусульман в возрасте 18 лет составляет более 12 500 молодых людей в год — цифра, эквивалентная потенциалу призыва харедим. Добровольное использование даже небольшой части этого потенциала может немедленно и значительно облегчить нехватку военных кадров. Инициативы ЦАХАЛа показали, что создание одного батальона харедим из ветеранов-бойцов может сэкономить тысячи человеко-дней резервистской службы. Этот принцип, согласно которому один боевой батальон значительно облегчает общую нагрузку, в равной степени применим к арабскому боевому батальону, созданному на добровольной основе.
Полковник Армии обороны Израиля Сафи Ибрагим возглавляет отдел армии по делам солдат из числа конфессиональных меньшинств (IDF Spokesperson’s Unit)
Историческая политика отказа от призыва арабских граждан на военную службу была обусловлена весомыми соображениями национальной безопасности, признанием сложности введения обязательной службы для населения, находящегося в конфликте с государством. Однако предположение, что эти соображения одинаково применимы ко всему арабскому населению, является ошибочным и не отражает меняющуюся реальность, и они не должны служить общим препятствием для граждан, желающих выполнить свои обязательства по обеспечению безопасности и устойчивости государства.
Бремя кризиса равенства, наблюдаемого в отказе харедим, требует от государства нестандартного подхода. Приверженность анахроничным и предвзятым предположениям относительно отчуждения арабов приводит к огромной трате человеческих ресурсов и политике исключения лояльных граждан.
Активное и благоприятное открытие дверей армии и национальной службы для тех арабов, которые стремятся к интеграции, снижает бремя безопасности, ложащееся полностью на нехаредимное общество, усиливает гражданскую сплоченность, позволяя выражать более широкую израильскую идентичность, которая не является исключительно еврейской, снижает необходимость насильственного принуждения харедимного сообщества, тем самым поддерживая внутренний еврейский мир. Вместо поиска болезненных и принудительных решений государство должно признать тех, кто протягивает руку помощи и прокладывает им путь к сердцу общества и службе. Это путь к превращению национального кризиса в стратегическую возможность.
Jerusalem Post, перевод Ильи Амигуда