В этом месяце исполнилось 85 лет со дня убийства Арлозорова. Трагедия этого убийства оказалась двойной: во-первых, погиб один из виднейших лидеров ишува и рабочего движения. Когда общественные дебаты об убийстве и предшествующем ему подстрекательстве были забыты, оказался забыт и сам человек с его широчайшим интеллектом, уникальным сочетанием решительности и прагматизма, и способностью сочетать цели социалистического сионизма с мировыми тенденциями в рабочем движении. Во-вторых, убийство привело к забвению его основного исторического наследия, связанного с так называемым «соглашением о трансфере» между правительством Германии и сионистскими организациями, и вклада этого соглашения в укрепление еврейской общины в Эрец-Исраэль.

Спор вокруг «соглашения о трансфере» отразил разнообразие взглядов еврейской общественности на то, как бороться с приходом нацистов к власти в Германии в январе 1933 года. Движение ревизионистов во главе с Зеэвом Жаботинским предложило объявить всемирный еврейский бойкот немецкой продукции. Это был риторически сильный, но бесполезный ответ – не только из-за отсутствия глобальной еврейской организационной структуры, способной осуществить бойкот, а потому, что, с одной стороны, даже если бы бойкот состоялся, было бы наивно предположить, что это изменит политику нацистов. С другой стороны, объявление бойкота сыграло на руку нацистской антисемитской пропаганде: вот – доказательство того, что евреи контролируют мировую экономику, как утверждали «Протоколы сионских мудрецов», вдохновившие Гитлера.

Шаг ревизионистов был бесполезным, полным демагогии и не имел практического значения.

Реакция сионистского руководства, в значительной степени по инициативе Арлозорова, возглавлявшего политический отдел Сохнута, была иной. Знакомство с немецкими реалиями привело его к выводу, что приход нацистов к власти приведет к эмиграции евреев из Германии, как из-за нацистского давления, так и потому, что евреи не захотят оставаться под властью Гитлера. Арлозоров видел массовую еврейскую репатриацию в Палестину, как главную цель сионистского движения, и считал важным, чтобы как можно больше евреев репатриировалось в Израиль не нищими и обездоленными, а со своим имуществом. Понятно, что Германия этим заинтересовалась, а, с сионистской точки зрения, идея «соглашения о трансфере» была единственным способом обеспечить немецким евреям возможность увезти в Палестину хотя бы часть своего имущества.

Разница между ревизионистской позицией и инициативой Арлозорова олицетворяла разницу между популистской риторикой и прагматичной политикой. Подстрекательство против Арлозорова и объявление его предателем экстремистами в ревизионистском движении достигло своего пика в начале июня 1933 года после поездки Арлозорова в Германию. Его убийство не дало ему закончить переговоры. Но они продолжились и их результат был самым многообещающим для народного хозяйства в Эрец-Исраэль.

Между 1933 и 1939 годами из Германии (и Австрии, после ее присоединения к рейху в 1938 году) репатриировались 100 тысяч евреев, большинство из обеспеченного среднего класса. Благодаря соглашению, они привезли не только человеческий капитал и внесли огромный вклад в разные отрасли народного хозяйства и общественной жизни, – экономику, банковское дело, судебную систему, торговлю, науку, высшее образование – но и немалую часть своего личного капитала. Этот капитал, вложенный в различные отрасли, стал для еврейского ишува мотором, который позволил заняться широким градостроительством и стимулировал развитие местной промышленности.

Это – не спекуляция, а фактический анализ: если бы не было «соглашения о трансфере» и все, что осталось от сионистской политики, было бы призывом Жаботинского к бойкоту, большая часть эмигрантов не покинула бы Германию или эмигрировала бы в другие страны.

Это – наследие Арлозорова: он внес решающий вклад в укрепление еврейского ишува; тогда как его обструкция и подстрекательство против него не привели ни к каким политическим или экономическим достижениям.

Существует еще один аспект наследия Арлозорова, который, в отличие от «соглашения о трансфере», не был реализован из-за его убийства. Арлозоров был одним из первых, кто в начале 1930-х годов понял, что в будущем для сионистского движения будет труднее приобретать землю из-за усиления арабского давления на землевладельцев, некоторые из которых жили заграницей и продавали землю евреям.

Это привело Арлозорова к поиску решений, которые не усугубили бы напряженность и враждебность между евреями и арабами в Эрец-Исраэль, но позволили бы продолжить покупку земли. Его инициатива, что может показаться парадоксальным сегодня, состояла в том, чтобы попытаться приобрести земли в Трансиордании; это объяснялось тем, что там было много пустующих земель, и создание на них еврейских поселений не привело бы к высылке арабского населения.

Арлозоров подготовил несколько докладов по этому вопросу и даже встретился с эмиром Абдаллой из Трансиордании, который, как известно, был лишен всякого экстремизма в отношении евреев и сионизма. Убийство Арлозорова прервало эти попытки, и невозможно понять, имела ли его идея шанс на успех. Но это также свидетельствует о решительной сионистской позиции, и в то же время – о стремлении найти прагматический способ достижения своих целей. Позиция Арлозорова была отрезвляющим взглядом на реальность, как в случае «соглашения о трансфере», так и в случае с Трансиорданией.

Задача увеличения количества еврейских поселений в стране при одновременном снижении напряженности в отношениях с арабами – не только вопрос прошлого. Можно себе представить, как выглядел бы Израиль сегодня, если бы усилия, направленные на поселение четверти миллиона евреев в Иудее и Самарии, были переключены на другие направления: окрестности Хеврона в пределах «зеленой черты» и просторы Негева. Возможно, это помешало бы росту напряженности. Но такая политика тоже должна иметь практический смысл, а не ограничиваться только пламенной риторикой – и в этом смысле есть, что перенять из наследия Арлозорова.

Источник: Детали