Это повторяют почти на автомате: «Я не антисемит. Я антисионист». Это произносят так часто и с такой уверенностью, что уже напоминает своеобразный щит. Как лингвистический лазейка, способ перенаправить обвинение, не сталкиваясь с сутью.

В течение многих лет ответом было сопротивление и разоблачение на ложности этого различия, а также утверждение, что антисионизм — это просто новейшая форма антисемитизма. Но дискуссия эта постепенно стала утомительной, замкнутой и странно оторванной от того, что на самом деле происходит в мире.

Так что, возможно, пора прекратить спорить. Возможно, пора согласиться. Давайте откажемся от слова «антисемитизм». Давайте примем их терминологию и назовем это антисионизмом.

В конце концов, мы ищем термин, который бы отражал нечто очень конкретное: враждебность по отношению к евреям. Не абстрактную лингвистическую категорию. Не академическое определение. Реальное, живое явление.

Антиеврейская ненависть.

И если антисионисты настаивают на том, что их враждебность направлена ​​против Сиона, пусть это слово останется в силе. Пусть оно несет в себе всю тяжесть того, что делается от его имени. Потому что, как только мы это сделаем, ясность станет разрушительной.

Начнем с семантики.

Нам говорят, что «семит» — это широкий термин, включающий многих людей ближневосточного происхождения. Арабы — семиты. Многие другие этносы — семиты. Это слово, как нам говорят, неточное. Зачем использовать термин, который, кажется, подразумевает ненависть ко всей языковой семье, когда цель, очевидно, более узкая?

Хорошо. Давайте согласимся с этим. Давайте откажемся от этого термина. Но тогда мы должны спросить: какое слово описывает «антисионизм» на практике?

Смотрите не на лозунги, а на жертв.

Евреи, убитые на пляже в Бонди. Нападения на синагоги в Мельбурне и Мичигане. Список, к сожалению, можно продолжать бесконечно. А совсем недавно в Лондоне были подожжены машины еврейской скорой помощи.

Почему? Потому что Израиль разрушает систему и аппарат, созданные для убийств и терроризирования региона, даже путем атак на иранских граждан. Поэтому логичным ответом, по-видимому, является нападение на машины еврейской скорой помощи в Великобритании, созданные для спасения жизней.

Синагоги — это не посольства. Празднование Хануки — это не военные маневры. Музеи — это не госучреждения. Все это касается евреев, живущих сами по себе за тысячи километров от Израиля. Евреев, убитых во имя антисионизма.

Если это антисионизм, то антисионизм не касается только Израиля, не ограничивается политическими дебатами или территориальными спорами. Он следует за евреями, где бы они ни находились. Он тесно спаян с собственно еврейской идентичностью.

В этот момент различие исчезает. Антисионист на практике означает антиеврей. И этому есть более глубокая причина, выходящая за рамки современной политики.

«Сион» — это не просто название современного государства. Пророк Исаия записал слова Бога: «И говорю Сиону: вы — Мой народ». Сион — это не просто место. Сион — это народ. И поэтому, согласно Библии, антисионист означает антиеврей. Печально, но не вызывает удивления, когда евреев по всему миру атакуют во имя антисионизма.

Так давайте перестанем притворяться. Давайте перестанем спорить о том, является антисионизм антисемитизмом или нет. Давайте просто назовем это так, как это называют: антисионизм.

Пусть это понятие включает в себя каждого еврея, который стал мишенью, подвергся преследованиям, нападениям или был убит под знаменем противостояния Сиону.

Потому что если антисионизм постоянно проявляется как враждебность по отношению к евреям, если он неоднократно находит свои мишени не в государственных учреждениях, а в еврейских общинах, если он ассоциируется с насилием против евреев на разных континентах, то он уже ответил на вопрос.

Мы искали слово, означающее «антиеврейский». Они нам его дали.

Если смена ярлыка с антисемитизма на антисионизм помогает выявить масштабы и природу происходящего, то, возможно, это стоит сделать. Не потому, что это разрешает спор, а потому, что это его обостряет.

В конце концов, вопрос не в том, как мы называем ненависть. Вопрос в том, готовы ли мы увидеть её ясно. Слова имеют значение, но реальность важнее.

Назовите это антисемитизмом. Назовите это антисионизмом. Жертвы не видят разницы. И, похоже, те, кто на них нападает, тоже.

JNS, перевод Якова Скворцова