Новая кожа неонацизма
Современный мир все больше теряет связь с прежними ценностными императивами
В начале XXI века неонацистский вызов стал актуален как для стран, недавно избавившихся от тоталитарного прошлого, так и для государств, имеющих устойчивые демократические традиции. Через семь десятилетий после разгрома Третьего рейха мы видим разные вариации политических практик, использующих в большей или меньшей степени риторику, символы, методы, апеллирующие к принципам «чистоты» нации, этноса, крови, религиозной группы, ставящие нетерпимость к инакомыслию как основополагающую норму в своих программах и выступлениях. Все это заставляет осознать, что в случае с новой версией «коричневой чумы» мы имеем дело отнюдь не с маргинальным явлением, а с серьезной глобальной угрозой.
Уходит поколение политиков, ученых, общественных деятелей, гражданских активистов и представителей мира искусства, рядовых граждан, которое помнит катастрофические последствия войны (в первую очередь гуманитарные), «цену вопроса», которая была заплачена за националистические амбиции, претензии на «мировое господство» и «чистоту расы». Новые поколения все меньше ощущают свою связь с той трагической эпохой. Следовательно, появляется основа для пересмотра тех ценностных императивов, которые ранее казались незыблемыми.
«Сегодня расизм надевает на себя новую кожу и добавляет новые главы в свою бесконечную «повесть», наполненную ненавистью и ксенофобией», – констатирует историк Энцо Траверсо.
Согласно данным российского Совета безопасности, сегодня на территории стран ЕС действует около 500 неонацистских группировок. В той или иной мере их поддерживают почти 7 млн человек.
В Австрии ежегодно в мае проходит день памяти «Блайбургской бойни», собирающий представителей различных националистических и неонацистских движений из стран ЕС.
Отмечается рост правоэкстремистских взглядов и в Германии. В частности, широкий резонанс получила скандальная история вокруг марша в память о Рудольфе Гессе в августе 2017 года, когда около 500 поклонников идеолога нацизма собрались в немецкой столице. В апреле 2018 года в немецком Острице прошел двухдневный фестиваль неонацистов. Он был приурочен ко дню рождения Гитлера. Помимо жителей Германии в нем приняли участие около 300 человек из Польши, Чехии и Австрии.
В 2016 году Великобританию потряс скандал в оппозиционной Лейбористской партии. Некоторые из ее лидеров были уличены в использовании антисемитской риторики.
Факельное шествие и беспорядки, которые произошли 11 и 12 августа 2017 года в Шарлотсвилле (штат Вирджиния), до сих пор остаются одной из самых обсуждаемых тем как в США, так и в других странах мира. В ходе протестов против сноса памятника генералу Роберту Ли американские «альтернативные правые» впервые заявили о себе как о реальной политической силе. Вместе с ними в шествии участвовали их единомышленники со всей страны: неонацисты, расисты, члены пресловутого «Ку-клукс-клана». По оценкам американской правозащитной организации «Южный центр правовой защиты бедности», в США действует более 900 различных «групп ненависти».
Государственное и национальное строительство в новых независимых образованиях, а также странах, входивших в 1955–1990 годы в Варшавский договор, к сожалению, не обошлось и без частичной реабилитации нацизма и проявлений этнической нетерпимости. Значительную роль в этом играет так называемая историческая политика, нацеленная на легитимацию новых национальных образований и обоснование их государственности посредством обращения к прошлому.
В Латвии, Литве и Эстонии краеугольным камнем стал пересмотр истории Второй мировой войны. Здесь происходит героизация не только деятелей «первых республик» (1918–1940), но и коллаборационистов, поддерживавших гитлеровскую Германию и «лесных братьев» (партизан, которые воевали не только с частями Красной, а потом Советской армии и НКВД, но и против собственного гражданского населения).
Сегодня Украина и Молдова рассматриваются в Брюсселе как два приоритетных партнера Евросоюза. Тем не менее по части националистических и неонацистских практик обе эти страны представляют значительный вызов для «европейских ценностей» в той форме, в которой их позиционирует брюссельский истеблишмент. Прежде всего потому, что государства в обоих случаях демонстрируют излишнюю «толерантность», если не сказать покровительственное отношение к неонацистам и националистам, пытаются «вмонтировать» их идеи в нарратив официального характера.
«Игра в нацизм» становится своего рода эффективным пиаром, позволяющим иным «звездам» искусства и политики привлечь внимание к себе. В 2011 году известный датский кинорежиссер Ларс фон Триер, представляя свой новый фильм «Меланхолия» на Каннском кинофестивале, заявил: «Однажды я узнал, что я нацист. У меня немецкие корни. Это мне нравится. Что я еще могу сказать. Я понимаю Гитлера и симпатизирую ему слегка». Он также добавил, что все «евреи и Израиль являются настоящей занозой». В 2012 году в своем блоге эстонский политик Яак Мадисон сделал запись, в которой пришел к выводу, что в Третьем рейхе «увлекались играми в газовые камеры», однако именно нацистский режим сделал Германию «одной из самых могущественных стран в Европе».
Существует ошибочное мнение, будто экономический рост может сам по себе привести к решению социально-политических и даже идеологических проблем. Опыт таких государств, как США, Англия, Франция, Германия, наглядно подтверждает, что ни высокий уровень развития экономики, ни высокая доля среднего класса в составе населения страны не избавляют от всплесков ксенофобии, националистических и расистских настроений.
К сожалению, российские реформаторы 1990-х годов, ведомые лозунгом о «всесильной руке» всемогущего рынка, также недооценили опасность проводимых ими преобразований со стороны радикальных националистов, защитников ксенофобских и расистских взглядов. В итоге национальный вопрос оказался отдан на откуп популистам. Потребовалось много времени для того, чтобы власти и гражданская общественность смогли осознать ту опасность, которая может исходить в результате игнорирования столь важной сферы.
Политическая культура народа, сила или слабость демократических традиций, государственных и гражданских институтов – именно эти факторы играют первостепенную роль в деле борьбы с ксенофобией, национализмом, расизмом. Помимо усилий государственной власти ставка в противостоянии праворадикальным идеям должна быть сделана и на активную общественную деятельность – выступления экспертов, журналистов, гражданских активистов, деятелей науки и культуры.
Источник: Независимая газета
КоллабораСионисты
В некоторых районах Израиля, в особенности, в городах развития, появились целые кварталы компактного проживания бывших коллаборационистов
В начале марта 2018 вся политическая система Израиля была взбудоражена возможностью досрочных выборов. Сейчас досрочные выборы снова на повестке дня.
Весьма вероятно, что многие из политиков захотят в предвыборной кампании сосредоточиться на вопросе о том, насколько желающие возглавить правительство кандидаты подходят для этой роли. Или на вопросе, какой просчет руководства Израиля был самым крупным за 70 лет существования государства и кого считать ответственным за него.
Видимо, никто не задаст вопрос «Что же такое государство евреев?» — несмотря на то, что понятие «государство евреев» создало общую платформу для всех сионистских партий.
На общественной арене в Израиле преобладает мнение, что расширение поселений – это возвращение на землю предков и продолжение территориального роста еврейского населения, которое началось еще до провозглашения государства 70 лет назад.
Однако мало кто знает, что одновременно с еврейским поселенчеством в Иудее и Самарии растет переселение палестинцев из Газы, Иудеи и Самарии на территорию Израиля. Часть этого палестинского переселения проводится с одобрения Израиля и финансируется (частично или полностью) правительством в Иерусалиме.
Можно предположить, что теперь таких переселенцев-палестинцев в Израиле даже больше, чем евреев в Иудее и Самарии. И это без учета палестинцев-жителей Восточного Иерусалима, который был присоединен к Израилю в 1967.
Пять лет назад мне бросилось в глаза такое сообщение: несколько палестинцев подали апелляцию в БАГАЦ, требуя признать их право на получение израильского гражданства и на компенсацию за потерю заработка, вызванного тем, что они были коллаборационистами – иначе говоря, сотрудничали с теми или иными израильскими силовыми ведомствами.
Меня удивило не столько обращение палестинцев в израильский суд, сколько тот факт, что апелляции были поданы под настоящими именами. Фактически эти палестинцы хотели получить официальный ярлык коллаборационистов, а обладателей этого ярлыка открыто презирают в палестинском обществе.
С течением лет и по мере углубления в исследование (некоторые результаты которого были опубликованы в 2017 в журнале «Право и правительство») мне стало понятно: внушительный реабилитационный пакет, который Израиль давал коллаборационистам, не обязательно был основной причиной потока апелляций, возраставшего год от года. За последние 30 лет в БАГАЦ было подано 1100 апелляций. Лишь одна из них была удовлетворена полностью.
То, что выяснилось в процессе исследования, возвращает к вопросу, с которого мы начали. Смысл сионизма в том, чтобы достигнуть еврейского большинства в Израиле, или в том, чтобы постоянно расширять территориальные границы страны?
В отсутствие политического решения ответ дается действительностью в Эрец-Исраэль, находящейся между морем и Иорданом. Оказалось, что в течение многих лет и, в особенности, с начала первой интифады в 1987 году в Израиле абсорбированы тысячи палестинских коллаборационистов и десятки тысяч членов их семей.
Они получают щедрую помощь, включающую постоянный статус в Израиле, содействие в покупке жилья, профессиональную подготовку, покрытие расходов на образование детей, оплату медицинской помощи и т.п. Cтоимость пакета может достигать нескольких миллионов шекелей на семью.
В момент обсуждения в БАГАЦе внесения поправок в закон о гражданстве в 2002 году государство привело такие данные: в период с 1994 по 2003 годы 130 тысяч палестинцев-жителей Иудеи и Самарии получили тот или иной статус в Израиле. Почти все они – молодые люди, которых израильские власти приняли потому, что они были коллаборационистами, либо это было сделано в рамках воссоединения семей.
Можно предположить, что с тех пор количество таких переселенцев удвоилось. В некоторых районах Израиля, в особенности, в городах развития, появились целые кварталы компактного проживания бывших коллаборационистов. Есть они и в еврейских поселениях.
В прошлом Израиль отказывался даже рассматривать просьбы о предоставлении статуса тем палестинцам, которые не были мобилизованы силовыми ведомствами, но требовали признать угрозу их жизни на территориях ввиду того, что они продавали земельные участки евреям.
Но недавно государство уведомило БАГАЦ, что решено рассматривать и такие просьбы. Трудно переоценить важность этого решения. Теперь претендовать на статус смогут не только те палестинцы, которые были мобилизованы службами безопасности, но и те, которых еврейские поселенцы сами привлекли для помощи в приобретении земли. Отсюда вывод: значительная доля деятельности коллаборационистов связана с попытками расширить еврейские поселения в Иудее и Самарии, чтобы превратить их в неотъемлемую часть Израиля.
В рамках этой политики поощряется переезд в поселения израильтян из относительно сильных слоев населения и параллельная интеграция представителей слабых слоев в лице коллаборационистов — скрытых поселенцев, финансируемых государством.
Источник: Детали