Новый Джонстаун
Израиль должен дать понять, что мир — это не алтарь для человеческих жертвоприношений
Мир — очень странная вещь, когда речь идет об Израиле. Ведя войну с сатанинским врагом, Израиль, тем не менее, подвергается давлению со всех сторон с целью заставить его подумать о «дне после» и, по крайней мере, позволить Палестинской автономии захватить Газу, за которой последует палестинское государство. В некоторых кругах даже звучат безумные требования, чтобы ХАМАСу позволили играть руководящую роль, несмотря на бойню 7 октября.
Эти требования выдвигаются во имя аморфного «мира», ради которого Израиль, естественно, должен пойти на уступки.
Однако мало кто из нас не помнит прошлого. Мы знаем, что именно уступки, которых требовали соглашения в Осло, привели к власти П.А., способствовали Второй интифаде и приходу к власти ХАМАСа. Мы знаем, что если бы Ясир Арафат принял уступки Эхуда Барака в 2000 году, то вполне вероятно, что геноцидное нападение было осуществлено не только из Газы, но и из горной местности Иудеи и Самарии и из самого сердца Иерусалима. То же самое можно сказать и о «дорожной карте» Джорджа Буша-младшего, и о требованиях Джона Керри времен Обамы.
По иронии судьбы, если Израилю и есть за что быть кому-то благодарными в эти мрачные дни, так это палестинцам — за их неуступчивость. Мы можем только благодарить Бога за то, что они оказались достаточно тупыми, чтобы отказаться от уступок, которые могли бы пролить океаны нашей крови. Их непреклонный расизм, не позволяющий им даже помыслить о мире с Израилем, — вот что спасло нас, хотя мы, тем не менее, очень сильно пострадали из-за этого.
Учитывая все это, трудно не прийти к выводу, что мир, к которому стремится мир, очень странный. Стоит задаться вопросом: Что это за мир?
Я могу предложить только один ответ. Это очень мрачный ответ, но это ответ.
В конце 1970-х годов в Гайане обосновалась американская секта под названием «Храм народов», возглавлявшаяся харизматичным психопатом Джимом Джонсом. После ряда инцидентов, кульминацией которых стало второе в истории убийство действующего американского конгрессмена, около 900 членов секты (почти все население Джонстауна) убили своих детей, а затем совершили массовое самоубийство.
Перед тем как жители Джонстауна заставили своих детей выпить фруктовый сок с цианидом, впрыснули его в рот младенцам с помощью шприцов и, наконец, выпили сами, Джонс собрал своих людей, чтобы сказать им, что момент настал. Магнитофонная запись речи Джонса уцелела после кровавой бойни. На протяжении всей записи он явно находится под сильным воздействием наркотиков, невнятно произносит слова, многие из которых остаются непонятными. Однако в какой-то момент кто-то из обреченной аудитории спрашивает, почему дети должны быть убиты. Они заслуживают шанса на жизнь, говорит он.
В этот момент голос Джонса становится очень твердым и четким. «Да, — говорит он, — но знаете, чего они еще заслуживают? Они заслуживают мира». Этого, судя по всему, было достаточно. Убежденные этим наставлением, все присутствующие, за исключением немногих, выполнили приказ Джонса.
Это, надо сказать, был своеобразный мир. Мертвые, в конце концов, не тревожатся и не беспокоятся о мире. Такой покой, по крайней мере абстрактно, может быть привлекательным для защищенного и привилегированного Запада, где тоска стала формой искусства. А когда не приходится страдать от последствий, не так уж сложно требовать, чтобы другие присоединились к такому миру.
Однако есть нечто еще более глубокое и невыразимое. Возникает ощущение, что, подобно ХАМАСу, превратившему одну из величайших мировых религий в культ смерти, те, кто требует такого мира, поклоняются некоему темному и отвратительному богу, которого необходимо умилостивить и которому они должны периодически скармливать евреев и, в конечном счете, самих себя — как показали войны прошлого века. Это, как полагают сторонники мира Джонса, окончательно исправит ситуацию в мире.
Иудаизм, однако, всегда очень четко определял, что он думает о таких богах и их поклонниках. Сегодня Израиль должен придерживаться этой традиции. Израиль должен помнить, что, когда некоторые говорят о мире, они говорят о мерзости. Мы должны дать понять, что мир — это не алтарь для человеческих жертвоприношений. Мы должны сказать Западу: «Мы уступили достаточно, чтобы удовлетворить любого кошмарного бога, которого вы извлекли из своих глубин. Вы можете умилостивить его сами, но мы больше не заинтересованы в том, чтобы потакать вам».
Израиль должен сказать, что также не готов оказать вам моральное уважение, на которое вы, похоже, считаете себя вправе рассчитывать. Мы сделали все, что вы от нас требовали. Вы сказали нам, что этого будет достаточно. Вы солгали. Теперь ясно, что вас ничто не удовлетворит. Тот факт, что вы упорствуете в своих требованиях, не делает вас кастой разочарованных святых. Это делает вас отвратительными существами, не заслуживающими ни уважения, ни жалости.
Это утверждение тем более важно, что, судя по всему, то, что твари требуют от Израиля, на самом деле является тем, чего они хотят для себя. Именно они стоят в огромной толпе обреченных, с восторженным вниманием слушая бормотание и стоны безумца. И именно они намерены добровольно отправиться в пустоту. В конце концов, они уже делали это раньше.
Конечно, это их право, но они не имеют права требовать того же от других. Пока Запад не начнет требовать другого мира, Израиль будет обязан твердо стоять на своих древних принципах. Если при этом нам придется испытать на себе гнев нового Джонстауна, то так тому и быть. Они долго не продержатся.
JNS, перевод Ларисы Узвалк
Колониализм или возвращение на родину?
Как долго народ должен «отсутствовать» на своей земле, чтобы его возвращение стало «колониальным» предприятием?
В этом сезоне в ходу одна шутка:
Палестинец: Евреи не жили в Палестине два тысячелетия назад.
Израильтянин: Правда? Так почему же более 2,5 миллиардов человек на Земле в эти дни празднуют рождение еврея в Вифлееме 2000 лет назад?
Утверждать, что еврейский народ не имеет права на «Палестину», просто абсурдно. Фактически-исторически евреи продолжали жить на своей Святой Земле непрерывно с эпохи Иисуса до сегодняшнего дня (и, конечно, более тысячи лет до этого). Но ради интеллектуального упражнения с очень серьезными последствиями давайте представим, что все евреи были изгнаны римлянами. Остались бы у них законные права на землю, из которой они были изгнаны?
Иными словами: как долго народ должен «отсутствовать» на своей земле, чтобы его возвращение стало «колониальным» предприятием?
Почему это гораздо больше, чем просто мысленный эксперимент (Gedankenexperiment, по терминологии Эйнштейна)? Потому что он имеет отношение не только к «еврейскому вопросу», но и к нескольким другим сообществам. Крупнейшее из них — мусульмане.
Ислам возник в начале VII века и за несколько десятилетий завоевал полмира — вплоть до Испании. Это было всемирное «колониальное предприятие» колоссальных масштабов. Однако в течение последующих столетий они были постепенно оттеснены христианским миром, пока (по иронии судьбы) в 1492 году не были силой и окончательно изгнаны из Испании.
Сегодня существуют экстремистские исламские секты (например, ИГИЛ), которые стремятся к контрреконкисте», чтобы вернуть «исламские» земли до Атлантического океана и даже дальше. Таким образом, возникает вопрос: 1300 лет сохраняют «право на возвращение», а 2000 лет — это «слишком долго»?
Такие двойные стандарты были бы смешны, если бы не имели столь ужасных политических последствий. Проблема в том, что даже многие палестинцы, не забывающие о древней еврейской истории, по-прежнему претендуют на всю землю от «реки до моря», потому что они проживают на этой земле уже как минимум...
И это еще один вопрос. Я только что написал «проживают на земле» — не «управляют» ею. Если «народ» имеет право на свою землю, то является ли это вопросом простого проживания и работы на этой земле, или это также должно подразумевать некий политический суверенитет над этой землей? В данном случае притязания мусульман на Испанию сильнее, чем притязания палестинцев на «Палестину» — по крайней мере, в Андалусии они правили непрерывно в течение нескольких столетий; палестинцы никогда не имели ничего близкого даже к автономии (если предположить, что вообще можно найти людей, считавших себя «палестинцами» до провозглашения ООП в 1964 году своей народности).
Действительно, сама концепция «национализма», как мы понимаем этот термин сегодня, всегда была чужда мусульманам: для исламского мира единственным истинным социально-политическим образованием была «умма» — полная совокупность ВСЕХ мусульман, где бы они ни жили. Это было смыслом существования ранних завоеваний ислама — и гораздо позже (около 1500 года) основополагающим обоснованием Османской империи (заметьте, не Османского государства), расширившейся до самых окраин Вены!
Таким образом, палестинцы жили в совершенно иной ситуации, чем евреи. В пределах своей земли еврейский народ обладал суверенитетом, автономией и находился в вассальной зависимости в течение нескольких периодов на протяжении первого тысячелетия своей народной жизни. Действительно, какое-то время (например, царства Давида и Соломона) у них даже было общее представление о том, что мы, современные люди, называем национальным государством — и снова почти тысячу лет спустя, когда Маккавеи отвоевали полный суверенный контроль у эллинистических Селевкидов, учредив праздник Ханука, который еврейский мир закончил отмечать на прошлой неделе.
Иудейское царство и государство Маккавеев не были угнетенными сатрапиями; напротив, под властью Османской империи район Палестины даже не был отдельным политическим образованием, а был административно связан с Дамаском на протяжении большей части османского правления.
Рождество (жизнь Иисуса) доказывает право еврейского народа жить здесь очень давно; история Хануки добавляет к этому утверждению сильное (предшествующее) политическое измерение. Стремление радикального ислама отвоевать земли 1300-летней давности подкрепляет тезис евреев о том, что территориальное «отсутствие» не является основанием для того, чтобы называть государство Израиль «колониальным». Итог: у евреев есть все законные основания для восстановления своего ранее суверенного государства — даже спустя две тысячи лет.
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда