Нужна ли Израилю конституция?
Зарождающееся государство Израиль не могло позволить себе философствовать
Адам Фридмантехнический писатель, выросший в Торонто и переехавший в Израиль, преподает иудаизм в различных учебных заведениях
...Но в такой стране, как наша, представьте себе, что народ чего-то хочет, а семь человек, назначенных судьями, отменяют то, чего хочет народ!... В нашей стране это привело бы к революции. Ибо народ скажет: мы будем делать то, что хотим. Я думаю, что наделение судей такими полномочиями — это реакционная вещь. У нас такого быть не может. Общество не примет этого. Кнессет примет закон, который будет опираться на волю большинства, а Верховный суд отбросит его, потому что, по его мнению, он не соответствует какой-то строчке в конституции! Только нация определяет конституцию. Конституция — это то, чего хочет нация после свободных дебатов и суждений, после голосования.
Это слова премьер-министра Израиля, хотя и не того, о котором вы думаете. Это выдержка из речи, произнесенной Давидом Бен-Гурионом 13 июля 1949 года. Он выступал на первом заседании комитета Кнессета по конституции, законодательству и правосудию. Это тот самый комитет, о котором сегодня говорят в новостях, продвигая серию судебных реформ, которые напоминают настроения Бен-Гуриона. На первых общеизраильских выборах в 1949 г. было создано не правительство, а конституционное собрание. Этому собранию было поручено создать конституцию государства. С типично израильской позицией «иийе беседер» («все будет хорошо») собрание решило превратить себя в законодательный орган. Оно приступило к управлению страной, не имея четкого определения того, из кого состоит правительство и как оно должно функционировать. Так родился Кнессет. В своей речи Бен-Гурион изложил причины, по которым он поддержал этот шаг. Он рассматривает, что может означать термин «конституция» применительно к Израилю.
Бен-Гурион рассматривает три варианта:
Под «конституцией» может подразумеваться свод законов, определяющих порядок управления государством. В нем записано, сколько мест должно быть в Кнессете, какова продолжительность срока полномочий Кнессета, есть ли у президента права вето на законы и т.д.. Если это то, что подразумевалось под словом "конституция", то не было необходимости выделять средства на ее создание. К лету 1949 года Кнессет уже принимал законы, определяющие этот тип правления.
Под «конституцией» может также подразумеваться церемониальная декларация ценностей, не имеющая обязательного юридического статуса, как, например, декларация равенства и братства во французской конституции. Или же она может включать утверждение определенных прав, таких как свобода слова и собраний. Бен-Гурион отвергает такого рода декларации как не имеющие отношения к израильской действительности. Декларации ценностей бесполезны, если их нельзя обеспечить. Кроме того, Декларация независимости Израиля уже описывает ценности нашего общества. Утверждение прав необходимо только тогда, когда есть основания полагать, что эти права не обеспечены. Но в Израиле «разрешено делать все, если это не запрещено. А если запрещено, то запрещено». Нет необходимости объявлять вещи неотъемлемыми правами. На практическом уровне вовлечение в эти философские вопросы только отвлекало бы от насущных проблем. Кнессет и так был перегружен работой по созданию и поддержанию нового государства. Или, говоря словами Бен-Гуриона, «это государство теперь требует законов [галаха], а не предания [агада], в котором нет необходимости».
Наконец, «конституция» может означать свод законов, которые имеют приоритет над другими. Это законы, для принятия и изменения которых требуется значительное большинство. Суды, как уже говорилось выше, могут использовать эти законы для отмены законов второго уровня, которые им противоречат. Бен-Гурион отвергает этот вид «конституции» по нескольким причинам. Во-первых, он не понимает, зачем парламентскому меньшинству голосовать за закон, который ограничит его собственную власть, если в будущем оно станет большинством. Почему противники Бен-Гуриона в Кнессете вообще должны принимать такие законы? Во-вторых, Бен-Гурион не понимает, почему его поколение должно связывать руки будущим израильским законодателям. Возможно, его поколение имеет уникальные моральные права как основатели государства. Но это не дает ему права навязывать свою точку зрения будущим поколениям.
Прагматические аргументы Бен-Гуриона имели смысл в свое время. Зарождающееся государство Израиль не могло позволить себе философствовать. Ему предстояло вести экзистенциальные войны, абсорбировать огромные волны иммигрантов и кормить людей. Страна, народ которой выстраивается в очереди за продовольственными пайками и живет под постоянным страхом вторжения, не имеет права мечтать о своем будущем. Но это не значит, что эти мечты, в свое время и в своем месте, менее важны, чем хлеб и безопасность.
Времена изменились. Государство Израиль похоже на громоздкий летательный аппарат, построенный из древних деталей во время их падения со скалы. Его выживание — это чудо. Современные израильтяне обязаны поблагодарить Бен-Гуриона и его поколение за мужество и решимость. Наше маленькое государство процветает. Нельзя сказать, что ситуация идеальна, но Израиль стал жизнеспособной, безопасной и экономически стабильной страной. Летательный аппарат, вопреки всему, вырвался из носового пикирования и достиг относительно стабильной крейсерской высоты. Но это означает, что мы вынуждены ответить на вопрос, которого Бен-Гурион и его поколение избегали. Куда мы идем?
Бен-Гурион утверждает, что агада не имеет значения перед лицом галахи и что декларации ценностей носят поверхностный характер. Эти аргументы справедливы для государства, существование которого извне мотивируется угрозами со стороны врагов. В этом случае предприятие оправдано априори, и главный вопрос заключается в том, как управлять государством наиболее эффективно. Декларация независимости отражает такое положение вещей. Большая часть ее текста оправдывает существование Израиля с внешней точки зрения. Мы заслужили государство, потому что были изгнаны с этой земли, из-за Декларации Бальфура и из-за Холокоста. В декларации есть несколько фраз о свободе, справедливости, мире и равенстве. Но эти краткие высказывания вряд ли можно считать видением нации в ее государстве. Если мы считаем, что государство Израиль оправдано по причинам, отличным от Холокоста, то мы должны четко обозначить эти причины. Если мы считаем, что у нашей нации есть цель более амбициозная, чем борьба с постоянными экзистенциальными угрозами, то мы должны определить эту цель как наш ориентир и взять на себя обязательство следовать ей. В этом и заключается функция того, что Бен-Гурион называет агадой. Это история, которую мы рассказываем себе о том, кто мы такие и в чем смысл существования этой страны. Без этой истории наши горы галахи теряют смысл. Тогда мы оказываемся во власти внешних сил, в том числе наших врагов, которые оправдывают наше существование и диктуют цели нашего национального стремления.
Ценности, лежащие в основе нашей национальной истории, становятся конституционными законами. Бен-Гурион задал хороший вопрос. Зачем оппозиции соглашаться на закон, который ограничит ее власть, когда она станет большинством? Возможно, она согласится на закон, нарушение которого лишит нас возможности признать себя одним и тем же государством или народом. Конституционные законы — это договор, который мы заключаем друг с другом о том, в какой стране мы обязуемся жить, несмотря ни на что. Эти законы закрепляют эти ценности и защищают их от воли преходящего народного большинства. Правительства того или иного типа приходят и уходят, но все они привержены общему видению.
Сегодня политические блоки в Израиле стоят друг за друга горой. Каждая сторона стремится отстаивать «демократию», работая при этом с совершенно разными определениями этого термина. Ясно одно. Это государство не может существовать, если огромная часть населения чувствует, что живет под принуждением правительственного института, который стремится их достать. Неважно, является ли этот институт Верховным судом или Кнессетом. Чтобы выжить, нам необходимо уравновешивать волю большинства с ценностями и видением нации на более высоком уровне. Приверженность этим ценностям удерживает большинство от необузданной власти. Уверенность в этих ценностях является причиной того, что меньшинство соглашается с правлением большинства. Это работает только в том случае, если эти ценности принимаются свободно, и только если мы можем доверять друг другу в их соблюдении. Именно поэтому решения такого рода должны приниматься на основе широкого консенсуса.
Предложенный президентом Герцогом план диалога заслуживает похвалы, и мы должны следовать ему или чему-то подобному. Однако это все равно, что пытаться жить в браке, используя контракт. Без общей цели центр не удержится. Чего мы действительно ждем, так это дня, описанного пророками: «После сего изолью дух Мой на всякую плоть; сыны ваши и дочери ваши будут пророчествовать; старики ваши будут видеть сны, и юноши ваши будут видеть видения» (Йоэль, 3:1). В той мере, в какой мы можем мечтать вместе, мы можем жить вместе.
Политические нормы, которые поддерживали функционирование нашего государства со времен первого правительства Бен-Гуриона, исчезли. Мы можем позволить инерции втянуть нас в хаос, гражданскую дисфункцию и другие ужасные вещи. Или мы можем посмотреть на этот момент как на призыв начать отвечать на вопросы, которые Бен-Гурион отложил на потом. Почему существует государство Израиль? За что оно выступает? Куда оно движется?
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
Пришло время официально разделить Иерусалим
Идея неразделенной столицы дорога, но терроризм — слишком высокая цена за нее
Биньямин Моалемадвокат, ранее специалист по международному праву Верховного суда справедливости Израиля
Две недели назад семь человек были убиты в результате стрельбы у синагоги в Иерусалиме. В минувшие выходные трое израильтян, включая двух маленьких детей, были убиты в ходе еще одного террористического нападения в столице. А в понедельник был убит офицер полиции, а еще один человек был ранен в результате еще двух нападений на израильтян в Иерусалиме. Можно говорить о череде террористических атак, совершенных палестинскими жителями Восточного Иерусалима. Даже если, как утверждают некоторые, это действительно единичные случаи, выражение поддержки этих нападений вместе с радостью из-за убийства невинных израильтян, наблюдаемое в арабских кварталах Восточного Иерусалима наряду с продолжающимися там беспорядками, далеко не назовешь редкостью.
В отличие от палестинцев, проживающих на Западном берегу, 360 тыс. палестинцев, живущих в Восточном Иерусалиме, считаются постоянными жителями Израиля, имеют синие израильские удостоверения личности, получают израильские социальные пособия, могут свободно передвигаться по Израилю и имеют все права израильских граждан — за исключением права голоса на национальных выборах. Кроме того, они имеют право получить израильское гражданство, если попросят об этом, хотя только около пяти процентов воспользовались этой возможностью за 55 лет после объединения Иерусалима в 1967 году.
Несмотря на эти привилегии, терроризм исходит из этих кварталов Восточного Иерусалима, и, что пугающе, многие из террористов — дети. Трое из нападавших в последних трех терактах, совершенных в течение двух недель, были в возрасте от 13 до 14 лет, а большинство других нападавших не намного старше. Что-то серьезно не так с воспитанием, по крайней мере, некоторых арабских детей в Восточном Иерусалиме.
Летом в шести школах в арабских районах Восточного Иерусалима были обнаружены учебники, «восхваляющие заключенных и их вооруженную борьбу против государства Израиль» и содержащие теории заговора об обращении Израиля с палестинцами. Кроме того, в июле прошлого года в одной из школ Восточного Иерусалима был поставлен спектакль, в котором ученики, переодетые в боевиков, наставляли оружие на других учеников, переодетых в религиозных евреев, с завязанными глазами стоявших на коленях. Наконец, если образования в духе ненависти, которое дети получают в школах или дома, недостаточно, нет недостатка в подстрекательстве в социальных сетях, прославляющих террористические атаки против израильтян.
Как правые, так и левые политические круги Израиля давно придерживаются мнения, что Иерусалим является неразделенной столицей Израиля. Точно так же большинство израильских евреев (и многие американские, если на то пошло) не могут смириться с мыслью о том, что город когда-нибудь снова будет разделен. Противники расставания с теми частями Иерусалима, которые имеют значение для еврейского народа, помимо принадлежности к Великому Израилю, такими как Храмовая и Масличная горы, понятны, но сколько израильтян останавливались, чтобы спросить, почему «неделимая столица» должна обязательно включать весь Восточный Иерусалим? Сколько израильских евреев имеют отношение к таким районам, как Иссавия, Шуафат или Бейт-Ханина, а тем более посещают их? Почему эти районы должны быть частью того, что Израиль называет «Иерусалимом»? Нет никаких причин для того, чтобы подавляющее большинство арабских кварталов Восточного Иерусалима были частью того, что Израиль называет Иерусалимом, только потому, что в 1967 году правительство произвольно решило, что эти кварталы являются частью Иерусалима.
Кроме того, неоспоримо, что город уже фактически разделен. Израильские евреи редко, если вообще когда-либо, заходят в эти кварталы, где процветает незаконное строительство, а муниципальные нормы и правила соблюдаются гораздо хуже, чем в еврейских кварталах. До недавнего времени полиция либо не хотела, либо не могла сносить незаконные постройки, опасаясь международных последствий или беспорядков. Даже сейчас премьер-министр Биньямин Нетаньяху блокирует усилия министра национальной безопасности Итамара Бен-Гвира о сносе незаконных строений в этих районах.
В качестве примера можно привести недавний случай, когда большой дом в Восточном Иерусалиме, в котором проживало около 100 человек из 11 семей, было приказано снести, поскольку он был построен на земле, предназначенной для общественного пользования. Несмотря на решение суда, премьер-министр Нетаньяху, похоже, не намерен выполнять его в ближайшее время, и на то есть веская причина: он не заинтересован в разжигании и без того нестабильной ситуации. Этот пример — лишь звено в длинной цепи незаконного строительства в арабских кварталах Восточного Иерусалима. К настоящему времени выпущено более 30 невыполненных распоряжений о сносе незаконных строений в Восточном Иерусалиме. Формальное разделение города на два муниципалитета позволит этим жителям установить свои собственные муниципальные правила, позволяющие им строить так, как они хотят.
Как же это будет работать? Еще в 2017 году Бен Каспит в Al-Monitor сообщил, что никто иной, как сам премьер-министр Нетаньяху попросил тогдашнего члена Кнессета Анат Берко подготовить проект карты, которая фактически отделит большинство арабских кварталов Восточного Иерусалима от остальной части города. В статье говорится: «Согласно плану [Берко], почти все палестинские кварталы в Восточном Иерусалиме будут переданы под контроль палестинцев. На первом этапе они будут находиться под палестинским гражданским правлением с израильским контролем безопасности, как зона B на Западном берегу. На заключительном этапе они получат статус зоны А, то есть перейдут под полный палестинский контроль. В результате население Иерусалима сократится на 300 000 палестинцев, и к более чем полумиллиону еврейских жителей города добавится около 30 000 палестинцев. Еврейское демографическое большинство в Иерусалиме увеличится с нынешних менее 70% до более чем 95%. Израиль был бы избавлен от миллиардов шекелей, которые он сейчас выплачивает в виде Национального социального страхования и различных пособий палестинским жителям Иерусалима...».
Хотя эти районы находятся слишком близко к сердцу Израиля, чтобы получить статус зоны А в ближайшем будущем, нет причин, по которым эти районы не могут быть выделены в новый муниципалитет, который будет отделен от Израиля и получит статус зоны В. Это будет отвечать интересам жителей этих районов, которые в подавляющем большинстве идентифицируют себя как палестинцы и давно жалуются на то, что их районы игнорируются городом, поскольку тогда они будут иметь полный контроль над своими муниципальными нуждами. С другой стороны, жители этих районов больше не будут постоянными жителями Израиля — хотя они могут иметь право на получение разрешения на работу в Израиле; не будут иметь права на получение гражданства; и не будут иметь права на израильские государственные льготы.
На протяжении многих лет слишком большое значение придавалось концепции «объединенного Иерусалима». Только с начала 2023 года 11 израильтян были убиты и многие другие получили ранения в результате террористических атак, совершенных палестинскими жителями Восточного Иерусалима. Нет никаких сомнений в том, что отделение этих кварталов от остальной части города отвечает интересам Израиля, поскольку усилит еврейский характер города, поддержит его финансовую стабильность и, прежде всего, укрепит его безопасность. И наоборот, палестинцы получат в Иерусалиме муниципалитет, который смогут назвать своим. В эфире программы «Встреча с прессой» с Амитом Сегалом и Беном Каспитом на 12-м канале в прошлую субботу вечером прозвучало предположение, что Израиль в Восточном Иерусалиме может выбрать либо научиться жить со случайными террористическими атаками, либо построить стену. Если это так, а, к сожалению, мы видели слишком много террористических атак, давайте построим стену и разделим город раз и навсегда.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова